Здравствуйте, дорогие друзья и гости моего канала! Какое оно, ваше утро? У меня оно суетливое, наполненное разными мелкими делами. В моем далеком детстве утра у моих деда и бабуськи были неторопкие и очень уютные. Не нужно было вставать в несусветную рань, чтобы успеть на ранний автобус . Можно было сколько угодно времени сидеть за столом над тарелкой с кашей, глядеть в окно и никто не будет тебя торопить и пугать опозданиями. Все размеренно, спокойно и мирно. Именно этот покой остался в памяти. Навсегда.
_________________________________________________________________________________________
5. УТРО
...И сквозь годы я вижу это зимнее, покрытое мирным благоговейным покоем, раннее утро...
...Накрывшись тяжелым атласным одеялом, сладко посапывает бабуська, пристроив поудобнее под правой щекой свой локоток, которого почти касается недотрога Мурка, завернувшаяся в клубочек на старом стуле возле кровати. За печкой-голландкой, в маленькой комнатушке, покряхтывает от старых ран дедушка. В горнице – тишина! И только я, отчего-то проснувшись до времени, долго ворочаюсь в нашей с бабуськой постели, потом прижимаюсь к ее теплому уютному боку и снова затихаю.
Ровно же в половине седьмого будит нас длинная трель старенького будильника. Дотянувшись рукой до подоконника, бабуська нажимает ладошкой блестящую кнопочку-пуговку на облезлом корпусе .
- О-хо-хо! Помилуй Ты нас, Господи! – позевывая, бормочет она, через минуту спуская ноги с кровати на холодный пол, застеленный круглым самосвязанным половичком.- Студено-то как нынче!
Мне же вставать бабуська пока не велит.
-Полежи-ка ишо, - ласково говорит она, подтыкая со всех сторон одеяло получше.- Избу хоть маненько протоплю. - Потом сует она ноги в меховые чувяки и, неслышно ступая, идет в кухню.
Я лежу в темноте, жду, когда бабуська зажжет в кухне свет. Потом слушаю, как гремит железный рукомойник за печкой, роняя воду в старенькую с трещинкой, раковину. От кухонного света мне все хорошо видно, и я смотрю, как мама Нюра, вернувшись в горницу, вытирает большим махровым полотенцем лицо и руки , не торопясь, туго переплетает свою полуседую длинную косу, укладывает ее пучком на затылке и закрепляет сноровисто длинными шпильками. После, натягивает она на ноги шерстяные чулки, а поверх них еще и вязаные носки из небеленой овечьей шерсти. Надевает теплое платье, прикрывая его холщовым серым передником. А сверху поддевает еще старенькую стеганую безрукавочку, чтоб не зябко ей было, когда нужно, выходить по надобности за чем-либо в сени. Чистым белоснежным платочком покрывает она голову, оправляет его рукой и потуже завязывает под подбородком. Потом поворачивается лицом к Святому углу, осеняет себя крестным знамением, наклоняется до самого пола:
-Господи, буди милостив мне грешной! – подняв глаза горЕ смиренно произносит бабуська. И продолжает:
- Господи, помилуй Ты нас, грешных!....
Невольно я приподнимаю даже голову с подушки, чтобы посмотреть на Того с Кем она говорит. Но, не увидев никого, снова поудобнее устраиваюсь под теплым одеялом.
- Господи, очисти грехи наши...Прости беззакония наши... – продолжает просить Кого-то бабуська
« Где же Господи? - размышляю я, и снова смотрю с любопытством вверх, на божничку, - почему это только бабуська Его видит?..»
Долго она молится. Шепчет слова молитв, вздыхает, осеняя себя крестным знамением, а то, вдруг, устремив взгляд на большую старинную икону, и замрет неподвижно. Положив последний поясной поклон, подходит бабуська к окну и, раздвинув шторки на окнах, смотрит на темную безлюдную улицу, думая о чем-то:
-Оох! Грехи наши тяжкие! – произносит она, наконец, и, еще раз перекрестившись на образа, идет заниматься утренними делами.
Перво-наперво затопляет бабуська печь. С вечера уж у нас заготовлены в устье лучинки и береста. А поверх них укладывает мама Нюра сухие березовые поленца, которые достает из подпечека. Осторожно поджигает она кусочек бересты, подносит его к сложенному колодцу из дров. Жарко занимается в печи оранжевыми языками огонь, наполняя маленькую кухоньку уютным теплом!
В одном исподнем из своей комнатушки выходит в кухню и дедушка. Кряхтя и кашляя, усаживается он на своем любимом месте - за столом, около окна, - наливает из графина с высоким горлышком, воды в стакан и, не торопясь, пьет.
- Обождал бы, - говорит ему бабуська, прикрывая горнило тяжелой заслонкой, - Протоплю хоть получше. Кашлял как ночь-то!
- Кхе, кхе, - словно в подтверждение ее словам снова затяжно прокашливается дедушка. У него больные, с войны, легкие и кашляет он часто. Иногда, когда совсем уж утомит его надоедливый кашель, не гнушается дед и крепкого ядреного словца:
– Одолел, окаянный, чтоб его! Сну нет через него совсем!
Бабуська поворачивается к дедушке и качает головой:
-Ну и не вставал бы, до завтряка-то! Чай не на работу тебе...
-Даа, - машет он рукой, - силов нет уж, лежмя-то! Когда сижу иль стою, поменьше вроде мучит.
Мне становится томительно лежать, и я выбираюсь из-под под толстого одеяла. Осторожно, чтобы не упасть, слезаю я на пол с высокой бабуськиной кровати и, переступая босыми ногами по мягким половичкам, подхожу к двери, отделяющую горницу от кухни. Я раздвигаю занавеси и, жмурясь от яркого света, останавливаюсь на пороге. В кухне бабуська ловко задвигает ухватом в под печи чугунки – готовит завтрак. Она у меня очень красивая – выше среднего роста, статная, степенная! Бабуська уверенно двигается по небольшой кухоньке и все ее движения полны какого-то неуловимого внутреннего спокойствия. Разрумянились от печного жара щечки-яблочки, а из-под густых бровей с нежной любовью смотрят на меня яркие, не смотря на возраст, глаза:
- Встала, медовенька моя?! Не стой босой-то! Застынешь!
Я забираюсь с ногами на табурет, опираюсь локотками на кухонный стол и жалостливо смотрю на дедушку:
-Деда, ты кашляешь опять?
-Кашляю! – вздыхает он.
- Тебе надо горчишник поставить! – уверенно заявляю я. – Мама мне всегда горчишник ставит, когда я кашляю.
- И правда, горчичник-то хорошо бы! – отвечает дедушка, едва сдерживая улыбку.
- Идите- ка вы в горницу! – говорит нам бабуська. - Там уж тепло! Прогрела печь-матушка!
За окном еще чуть брезжит белесый холодный свет, и дед зажигает в горнице верхнюю лампу под большим абажуром. Сонная Мурка недовольно приподнимает мордочку, а потом снова укладывается на своем стуле, прикрывается хвостом и прячет под мягкой лапой розовый нос:
– Знать, к морозу нос-то укрыла!- бормочет дедушка, подходя к высокой деревянной этажерке, на которой стоит черный репродуктор, прикрытый белой вышитой салфеточкой. Телевизора у деда с бабуськой в доме нет, и все важные новости, которые творятся в мире, мы узнаем из газеты «Волжская коммуна», а еще и по радио.
...Я и сейчас помню, как каждое утро, в одно и то же время, дедушка старательно крутил круглый ребристый рычажок старенького репродуктора, прибавлял громкость посильнее, потом, пододвинув стул, усаживался поближе и, приложив к динамику глуховатое ухо, вслушивался в четкий дикторский голос:
- Московское время семь часов сорок минут. «Международный дневник». Ведущий Валентин Зорин.
... Сидя на диване, я неторопливо застегиваю пуговицы на платье и поглядываю на дедушку, сосредоточенно внимающего дяденьке из радио. Дяденька говорит очень долго и непонятно, но дедушке-то все интересно, что в мире делается! Все-все нужно ему знать! Грамотей он у нас! Бабуська даже писать не умеет, и читает по слогам. Она окончила только один класс при церкви! А дедушка обучен грамоте; он ведь учился в школе долго, целых пять лет! Он всегда читает бабуське газеты вслух, и пишет мелким ровным почерком нам в город письма и открытки к праздникам. Дедушка у нас даже и в Москве был, когда лечил свою раненую на войне ногу. Он и в мавзолей ходил, и Ленина видел!..
Справившись, наконец, с непослушными пуговицами, иду я умываться в темный закуток за печью. Бабуська подливает в рукомойник теплой водицы из чайника, пробует - не горяча ли? - и, наказав мне не замочить платья, оставляет одну. Осторожно, встаю я на маленькую скамеечку, и, стараясь не мочить рукавов, мою теплой водой руки, а потом освежаю и лицо. Обтеревшись полотенчиком, уступаю я место в закутке деду.
Тем временем завтрак почти готов. Усевшись на свое место за столом, я смотрю, как бабуська большим ножом нарезает крупными ломтями хлеб, потом приносит из холодильника крынку с молоком и сливочное масло в круглой белой масленке.
- Не несуться куры-то совсем! –сокрушенно сетует мама Нюра, зачерпывая кружкой студеной воды из ведра, что стоит на лавке рядом со столом. - По яичку сегодня токмо и досталось-то нам! - Она заливает водой только что сваренные яйца и осторожно пристраивает ковшичек с ними на уголок стола.
-Зав-тря-кать! – нараспев зовет бабуська через минуту, доставая из стола простые эмалированные миски с ложками. Миска у каждого из нас своя. Коричневая – дедова, зеленая – бабуськина, и моя, маленькая мисочка, тоже – зеленая. Есть у нас, конечно, и тарелки. Они стоят в посудном шкафчике, в горнице, но используем мы их лишь по особым случаям.
Ловко подхватив из печи ухватом чугунок с пшенной кашей, бабуська ставит его на шесток и приговаривает:
- Каша-то у нас нынче какая – солнечная!
- Пшенная каша – матушка наша! - вторит ей шутливо и дедушка, усаживаясь за стол.
Небольшим черпачком бабуська доверху наполняет наши миски и ставит перед нами. Вдыхая вкусный духовитый пар, я жду, когда дедушка неторопливо попробует первую ложку горячей густой каши.
- Хорошааа! - одобрительно улыбается дед, сняв пробу. - Кушайте на здоровьичко!
Мы с бабуськой ближе пододвигаем к себе наши чашки и начинаем завтракать...
Не успеваю я оглянуться, как сытной сладкой каши в них почти и не остается! Я потихоньку кошусь на дедушкину миску – много ли в ней еще? Уж очень хочется мне сегодня доесть вперед него! Дедушка ест не торопясь, посматривая в окно, за которым начинает светать.
- Мдаа, - задумчиво тянет он, - Видать, студено сегодня будет!
- Студено! – соглашается с ним бабуська, - Зорька-то нынче какая ясная!
Мгновение я тоже смотрю на алеющую полосочку утренней зари за стеклом, потом торопливо подбираю ложкой поскребышки каши со дна своей чашечки и радостно восклицаю:
- Я все, деда! Я первая!
- Да ну? – подхватывается дед. – Полна ж миска у тебя! - не веря мне, удивляется он.
- Нет, деда, вот, сам посмотри! – показываю я ему свою пустую посуду.
- Ах, ты ж! Опять не успел!- расстраивается он, а мы с бабуськой весело смеемся.
- Не угнаться мне за тобой! –разводит руками дедушка.
-Куды ж тебе угнаться-то? - сочувствует ему бабуська, начиная разливать чай, - с двумя-то зубами!
И дед, доедая свою кашу, соглашается грустно:
- Дык, что ж! Что верно, то верно!
Чай пьем молча. Наконец, отодвинув пустой стакан берет дедушка с подоконника свой старый мундштучок и встает из-за стола. Каждое утро, одевшись потеплее, уходит он на задний двор. Там раскуривает, не торопясь, папироску и принимается за дела: где сараюшки покосившиеся подправит, где утварь садовую починит да подновит, поставит ее аккуратно на погребицу своего часа дожидаться. За порядком в дровнике проследит: дрова переберет, подпорченные поленца отдельно отложит, в первую очередь их в избу снесет потом. Поленницу подправит, чтоб ровнехонька была и снег с навеса стряхнет.
Наши же с бабуськой дела в избе.
-Наелась? – спрашивает меня бабуська. - Может, каши ишо подать? - Мы всегда очень обильно трапезничаем, часто и с добавкой, поскольку кусочничать у нас не принято. - До обеда далеко...- беспокоится она. Но я чувствую себя сытой и отрицательно качаю головой.
- Слава Тебе, Господи! – Встает и креститься благоговейно бабуська. - Накормил Ты нас до сытушка!
Потом шумно вздыхает, утирая со лба кончиком платка бисеринки выступившего пота и говорит:
-Ну, давай теперича посуду убирать!
В печи уже дожидается маленький чугунок с заранее нагретой водой. Перелив из него воду в большую миску, бабуська старательно моет посуду, вытирает ее насухо полотенцем, которое я держу наготове и складывает в стол. Насухо вытирает столешницу.
Прибрав посуду, накидывает бабуська на голову теплую шаль и торопится на двор - кормить кур.
Я подхожу к окну. На улице уже совсем светло. Под слабыми солнечными лучами видно, как поблескивает на крышах соседних домов снег и поднимается в розоватое небо едва заметный дымок из труб. Лениво, неохотно пробуждается зимний морозный день. И до вечера еще так далеко!
23 июля – 14 августа 2021 г.
____________________________________________________________________________________
СПАСИБО, ЧТО ЧИТАЕТЕ! ВСЕМ МИРА И РАДОСТИ!