Здравствуйте, дорогие друзья и гости моего канала! Вы любите настоящую русскую речь? Без всех новомодных словечек, заимствованных из чужих языков, непонятных терминов и необоснованных сокращений? Слова исконно русские, любимые ласкают слух! И ничем они не хуже новых, непонятных. Так сейчас, к сожалению, не говорят. А вот я использую их в своей речи! Мне очень нравится, как они звучат - намедни, давеча, в аккурат... Их и сейчас еще можно услышать иногда от старых людей. Так говорили мои дедушка, бабуська, крестная. Их язык, образный, с необычными устаревшими словами, я постаралась запечатлеть в своих рассказах. Приятного всем прочтения!
В оформлении повести будут использоваться фото картин российских художников, а также фото моих подруг .
Буду рада откликам.
ВСЕМ МИРА И РАДОСТИ!
_________________________________________________________________________________________
3. РОДНЫЕ МОИ, БЛИЗКИЕ
Через большие холодные сени все мы проходим в избу. В небольшой кухоньке сразу становится тесно и суетно! Бабуська, продолжая радостно охать, помогает расстегнуть мне пуговицы на шубке, а потом снимает с меня шапочку. Крепко держась за бабуськин передник, сопя и вздыхая, я стаскиваю с ног валенки, поглядывая на папу, который отогревает свои замерзшие руки, приложив их ладонями к теплой печке. А дедушка, перехватив у мамы тяжелую шубу, поудобнее пристраивает её на крючок около двери и оживленно рассказывает:
- ...К Кузнецовым-то Юрка прошли ужо, а наших все не видать! А на берегу-то студё-ё-ё-но, чресла(1) уж околевать стали! Нееет, думаю, дождусь! Постоял ишо! И туть глядь – идуть!...
- Ээх! – упрекает шутливо бабуська. - Остался, б без чресел! – Дед весело хмыкает, и взрослые смеются.
А я, раздвигнув желтые занавеси, которыми скрыта белая двустворчатая дверь, останавливаюсь на пороге светлой уютной горницы(2). Заглядываю привычно в крошечную, без единого окна дедушкину комнатушку за печью-голландкой(3), отделенную от горницы ситцевой шторкой, На железной кровати, покрытой стареньким одеялом свернулась клубочком бабуськина кошка Мурка. Я тянусь, чтобы погладить мягкую кошачью спинку, но Муркина шерсть поднимается вдруг дыбом и кошка угрожающе шипит.
- Не тронь ее, - слышу я за спиной бабуськин ласковый голос. - Не любит она у нас рук. Не дай Бог, глаза повыцарапыват!
Я вздыхаю и убираю руку. Кошка успокаивается, поудобнее устраивается на кровати, утыкает свой розовый носик в пушистый хвост и снова закрывает глаза. А я скольжу в своих шерстяных носочках по широким крашеным половицам к большому старому дивану с круглыми валиками-подлокотниками. Возле окна, рядом с диваном, в большой кадке живет огромный фикус! Я осторожно глажу пальчиком широкие толстые листья и тихонечко здороваюсь с ним. Мне кажется, что фикус радостно кивает в ответ зелеными тяжелыми листьями. Забираюсь с ногами на диван, с удовольствием осматриваюсь. Все здесь мило моему сердцу! Над диваном – фотографии в рамочках. Как посмотришь на них, так все родные и близкие – вот они, рядом! На окнах шторки – такие же, как и занавеси на дверях - желтенькие. И свет через них льется теплый, будто медовый! Он мягко ложиться на высокую кровать с кружевным подзорчиком и пузатыми подушками, сложенными одна на другую под невесомыми накидушками; ласково обнимает, стоящий рядом с кроватью, старый лакированный шкаф с подвижными латунными ручками на скрипучих дверцах; и нежно золотит большое трюмо в резной деревянной раме. В дальнем верхнем левом – но, чтобы от двери сразу всем увидать - самом светлом уголке - на полочке, прикрытой белоснежными занавесочками с вышитыми по краешкам розовыми цветами - икона большая. Этот уголок, я знаю, называется Святой, а полочку бабуська называет божничкой. Потому, что на ней все для того, чтобы Богу молиться – крест медный, икона и свечечки...
А под божничкой, на комоде, много чего разного: и шкатулочка разноцветная, сшитая из открыток, и нарядная коробочка духов «Красная Москва», и ваза с пластмассовыми маками рядом с маленьким прямоугольным зеркалом. В самом уголке комода замерла большая белокурая кукла Люба в красном вышитом платьице.
И шкаф, и трюмо, и комодик дедушка сам смастерил! Вот какой умелец! А еще крепкий дубовый стол с резными ножками. Посреди горницы, под матерчатым желтым абажуром, стоит он, накрытый белоснежной вышитой скатертью, и вид имеет свежий, праздничный!
А бабуська уже заставляет его плошечками с мочеными антоновскими яблочками, хрусткими бочковыми огурчиками с поблескивающими малюсенькими льдинками на смородиновых листочках и кумачовыми небольшими помидорчиками, выглядывающими из-под зонтиков укропа. Ставятся на стол небольшие крынки с душистым медом и топленым молоком, подернутым поджаристой пеночкой.
А между ними моститься стопочка золотистых, словно летнее солнышко, блинов. На плоскую, с синими васильками, тарелку укладывает бабуська кусочки аппетитного, с розовыми прожилочками и коричневатым краешком, копченого сала. Вторую такую же тарелочку – с небольшими янтарными прямоугольничками нарезанного сыра и кружочками колбасы - она пододвигает на противоположный край стола со словами:
- Колбаску с сырком до вас приберегали! А сало-то, токмо третьего дня, дедушка закоптил. Ну-ко, протведай-ка! - И она протягивает маме, которая тоже помогает накрывать на стол, маленький ломтик сала. Мама осторожно пристраивает на край стола, принесенный с кухни, пузатый графинчик с искрящейся рубиновым цветом вишневой наливочкой, берет из бабуськиных рук кусочек сала и отправляет его в рот:
- Ммм, вкусно как, - говорит она и прикрывает от удовольствия глаза. - Просто во рту тает!
В середине стола, на большом деревянном блюде, красуются румяные пироги. Ах, какие бабуська пекла пироги – пышные, мягкие! Просто царские! Зимой пироги были с рыбой, картошкой, капустой и грибами, сушеными яблоками. Летом она потчевала нас ягодными рулетами, пирожками с вишней, пирогами с зеленым луком и яйцом. Уж сколько живу, а не забыть мне ни запаха, ни вкуса тех бабуськиных пирогов!
...Когда свободного места на столе почти не остается, приносит бабуська большую гусятницу с томленой в ней духовитой картошечкой и нежнейшей, запеченной в печи, уткой. Она осторожно пристраивает гусятницу среди всего прочего, отходит назад, и чуть склонив голову набок, любовно окидывает взглядом сотворенное изобилие, потом вдруг спохватывается и всплескивает руками:
- Ах ты ж, батюшки! А холодное-то, и забыла я поставить! – и она снова торопится в кухню.
А дедушка и папа, которые томятся в ожидании обеда, сидя на диване, посмеиваются:
-Эдак мы и до ночи не усядемся!
Я же, в радостном возбуждении, ношусь из комнаты в кухню, верчусь под ногами у бабуськи и мамы. Они, торопясь с очередным блюдом к столу, все время наталкиваются на меня, на ходу приговаривая:
- Что ж ты будешь делать-то, чуть не упала!... – и спешат дальше.
Но вот, наконец, бабуська приглашает всех к столу! У каждого за столом свое место! На стуле с высокой спинкой, у верхнего конца стола, дедушка сидит. Напротив, под иконой – папа. Рядом с дедом, по правую его руку, мама усаживается. А мы уж с бабуськой у угла, который поближе к кухне, садимся. Вдруг что нужно отнести-принести, так удобнее!
...И никогда мы не рассаживались уже по другому! Даже, когда дедушки не стало, никто из нас не занимал его место, и стул оставался пустым....
- Ну, со свиданьицем! – произносит дед, и взрослые поднимают свои рюмочки, слегка ударяя их краешками друг о друга. От радостной долгожданной встречи всем нам тепло и празднично!
***
От долгой дороги, мороза и сытной еды меня вскоре начинает морить. Я перебираюсь на диван, устраиваюсь поудобнее в уголке. Бабуська приносит маленькую подушечку, осторожно подкладывает ее под мою голову, прикрывает ноги своим старым теплым платком.. Взрослые начинают говорить тише, почти шепотом. Но спать не хочется. Я лежу на диване и рассматриваю большой портрет, который висит над бабуськиной кроватью. С него на меня ласково смотрит молодая женщина с длинными волнистыми волосами. Я знаю, это – моя бабушка Тоня. Мне не довелось увидится с ней. Очень давно, когда папа еще учился в школе, его мама долго-долго болела, а потом умерла. И хоть я маленькая, но пытаюсь представить, как это, когда нет мамы? Вот меня мама любит, заботится обо мне. Я могу ей пожаловаться, когда мне плохо или больно. Просто люблю, когда она рядом и я могу ее видеть. И мне всегда тяжело с ней расставаться надолго. Поэтому, я не могу даже представить, как это, когда у тебя совсем нет мамы! И она не вернется ни через день, ни через неделю. Никогда! На мгновение зажмуриваю от страха глаза и думаю: как же это грустно, должно быть, и тоскливо... Смотрю на папу - и так становится его жалко, что мое сердечко наполняется непонятной болью, и слезки наворачиваются на глаза! Но папа совсем не выглядит несчастным. Весело разговаривает, сидя за столом, смеется и шутит. Нет, немного успокаиваюсь я, все таки хорошо, что у него есть дедушка и бабуська. Они любят его, жалеют. Иногда и ругают даже, как маленького. Папа зовет их ласково - папа Федя и мама Нюра. Как будто тоже немножечко папа и мама они для него. А еще же у папы есть и крестная! Это – родная сестра бабушки Тони. Давно бабуська мне рассказывала, что крестная - это тоже мама, но только перед Богом. Я облегченно вздыхаю! Получается, все же есть мама у папы! И у меня еще одна бабушка есть – баба Нюся. Я ее очень люблю, почти также как дедушку и бабуську, и всегда с нетерпением жду с ней встречи! Я внимательно смотрю на портрет моей молодой бабушки Тони. И кажется мне, что она тоже облегченно вздыхает вместе со мной, пряча грусть о своем сыне в ласковых добрых глазах.
12 июня – 10 июля 2021г.
_____________________________________________________________________________________
1. ЧРЕСЛА - поясница, бёдра.
2. ГОРНИЦА - чистая половина избы. Так называли в бабуськином доме единственную жилую комнату. В домах, с двумя и более комнатами, помещения назывались по другому: ПЕРЕДНЯЯ и ЗАДНЯЯ.