Здравствуйте, дорогие друзья и гости моего канала! Благодарю вас за отклики на первую главу моей повести. Сегодня представляю вашему вниманию следующую часть - "Через Волгу".
Зимний переход через Волгу - в 70-е самый короткий путь из тогдашнего Куйбышева до нашего Ширяева. По другому - в окружную на автобусе - добираться было очень долго и неудобно. Волга - могучая и сильная, иногда бывала очень коварна. В некоторых местах лед замерзал плохо, образовывались страшные полыньи. Была общая народная дорога, но иногда путники сбивались и тогда случалось страшное. До сих пор в памяти история двух молодых супругов, которые отправились к родственникам на другой берег и больше их никто не видел... Путь нужно было хорошо знать. Нашим проводником был папа. Он, истинный волжанин, вел нас всегда уверенно за собой...
В оформлении повести будут использоваться фото картин российских художников, а также фото моих подруг .
Буду рада откликам.
ВСЕМ МИРА И РАДОСТИ!
_________________________________________________________________________________________
2. ЧЕРЕЗ ВОЛГУ
Накануне субботы, вечером, мы готовимся к поездке. В комнате на диване стоит большая сумка, куда мама заботливо укладывает мои вещички. Я тоже собираюсь. Надо не забыть взять с собой самое нужное – новые цветные карандаши, толстый альбом для рисования и раскраски, которые мне сегодня купила мама. Со своей полочки я беру несколько любимых книжек - мы будем читать их с дедушкой. Еще я кладу в сумку небольшую коробку из под конфет «Раздолье» (1). Эту коробку я когда-то выпросила у мамы, чтобы хранить в ней своих бумажных кукол и их затейливые наряды. Последним в сумку отправляется мой маленький розовый медвежонок Мишутка, с которым я никогда не расстаюсь.
Мы собираем и гостинцы. Мама достает из шифоньера припасенные заранее шоколадные конфеты, завернутые в простую серую бумагу, пачку индийского чая «со слоном» и пару баночек сгущенного молока. Красивый, розовый с диковинными черными цветами, отрез вельвета, мама сначала разворачивает, раскладывает на диване, и мы с ней любуемся необычной расцветкой.
- Смотри, нарядный какой! – улыбается мама.- Может, бабуська себе халат сошьет. Или платье... – задумчиво говорит она, а затем бережно складывает ткань и убирает в сумку.
В коридоре папа занимается моими санками. Он уже заменил старую веревку, и теперь укрепляет получше спинку, подкручивая отверткой разболтавшиеся болтики. Мне нравится наблюдать за ним. Папа делает все не торопясь, очень тщательно. Наконец, смазав полозья специальной мазью, чтобы санки лучше скользили, папа выносит их на веранду.
В этот вечер меня укладывают спать пораньше. А когда за окном чуть рассветает серое, холодное утро, мы отправляемся в дорогу. Путь нам предстоит неблизкий. Из нашего посёлка до города мы добираемся на электричке, а там пересаживаемся в старенький дребезжащий автобус, который везет нас до Большой Царевщины (2).
В автобусе мы покупаем билеты. Мама дает мне несколько монеток, и я опускаю их в кассовый аппарат с прозрачной крышечкой. Потом кручу черное колёсико сбоку, вытягиваю из специальной прорези два билетика – папе и маме - и старательно отрываю их. После этого усаживаюсь к маме на колени и пытаюсь смотреть в окно, но через замерзшее стекло мне почти ничего не видно. Тогда, от скуки, я начинаю наблюдать за водителем нашего автобуса. Мне очень нравится, как он, останавливаясь на каждой остановке, громко объявляет в микрофон:
- Рынок! Клиническая следующая! – когда он говорит, в микрофоне что- то шипит и получается очень здорово! Я представляю, что когда вырасту, то тоже буду водить автобус и также громко объявлять каждую остановку. Даже еще громче, чем наш водитель! А тем временем автобус проезжает по городским улицам, выбирается за город и долго-долго едет по зимнему заснеженному шоссе. Чтобы посмотреть, где мы едем, мама снимает свою синюю с белым узором варежку и прислоняет к холодному стеклу ладошку. Затем смотрит в образовавшуюся маленькую проталинку и сокрушенно вздыхает:
- Нууу, еле тащимся!
Наконец, когда автобус останавливается около большого моста, мы выходим. С интересом я рассматриваю деревенскую улицу. Вдалеке, у самой дороги, вижу необычный высокий дом, с круглой крышей и башенками, совсем не похожий на другие дома вокруг. И, пока мама усаживает меня в санки, я все смотрю и смотрю на него, а потом спрашиваю у родителей:
- А кто вон в том доме живет?
-В нём люди не живут. – Отвечает мне папа.- Это старая церковь
Церковь совсем не похожа на ту, которую я видела в городе - с золочеными праздничными луковками, увенчанными крестами. Но, все равно, ее строгая величественная красота вызывает в моем сердце необъяснимую радость.
Осторожно спускаемся мы к Волге. На правом ее берегу, между двух гор, виднеется наше Ширяево. Нам предстоит самый сложный отрезок пути – переход через скованную льдом реку. Морозы в ту зиму стояли крепкие и Волга прочно «встала» еще в начале декабря. С берега мы сходим на толстый лед, прикрытый, жестким снежным ковром. На реке холодно. Порывистый резкий ветер поднимает сухой колючий снег, сердито гонит его далеко вперед. В воздухе кружатся редкие маленькие снежинки. Мама поудобнее усаживает меня в санках, и шерстяным одеяльцем, которое служит пологом, закутывает по плечи. А потом еще до самых глаз прикрывает мне лицо колким шарфом. Жесткие злые ворсинки лезут в рот, от них чешутся глаза, но поправить шарф я не могу - руки у меня надежно укрыты. Трогаемся в путь. Он уже проложен многими путниками, поэтому папа быстро идет вперед, везя за собой мои санки. За нами идет мама. Я еду и смотрю, как по бескрайнему ледяному полю реки, подняв воротники, надвинув на глаза шапки, шагают люди. Потом я долго гляжу на вековые горы, поднимающиеся за Волгой до самого неба. Из-за синих вершин сквозь сизые облака проглядывает зимнее неласковое солнце. Папа рассказывал мне однажды, что горы называются Жигулёвскими, потому что давным-давно там прятались разбойники, которые мучали своих пленников горящими прутами. Я пытаюсь представить горящие пруты и несчастных мучеников, но тут мое внимание привлекает серая лошадь, которая тянет большие тяжелые сани. На месте возницы сидит румяная толстая тетенька в овчинном тулупе, в цветастой шали и весело покрикивает:
-Но, Ягодка! Но! – Но лошадке тяжело и она не спешит прибавлять шаг. Сидеть, плотно закутанной в одеяло, очень неудобно, и я потихоньку высвобождаю из-под него одну руку. Первым делом опускаю к подбородку ненавистный шарф. В лицо сразу брызгает колючим дождем снег. Я торопливо прячу лицо обратно. Пусть уж лучше шарф колется, чем этот противный снег!, Скоро мне становится скучно и тогда я перегибаюсь через спинку санок, опускаю вниз руку и пытаюсь загрести немного снега Это видит мама.
-Подожди! – кричит она папе и тот останавливается. А мама поправляет мне одеяло, подтыкает получше, не оставляя ни одной, даже маленькой щелочки.
- Потерпи. Скоро придем! – говорит она мне. Мы снова двигаемся в путь. Под однообразный, мерный хруст снега под полозьями санок глаза мои начинают слипаться.
-Ну, совсем чуть-чуть осталось... – доносится до меня сквозь дрему папин голос и я, открыв глаза, вижу, что мы уже около косы, которая отделяет Волгу от небольшого залива. А по ту сторону залива, который местные жители называют, как в старину, ериком (3), долгожданный берег!
- Ну все, через ерик перейдем и пришли! - оборачивается и весело подбадривает нас папа....
- А вон, и дедушка нас встречает! – вторит ему мама. Как сейчас я вижу: дедушка в серой фуфайке, шапке с опущенными наушами, в ватных штанах, заправленных в высокие валенки, стоит на заснеженном берегу. В левой руке он держит свои меховые рукавицы. А из-под правой, приложенной козырьком ко лбу, напряженно вглядывается вдаль. Но вот он уже заметил нас! Торопится навстречу, спускаясь с берега, смеется от радости!
- Ох, прямо боярыня Морозова! – улыбается он, помогая мне подняться с санок. Я, в своей длинной коричневой цигейковой шубе, и вправду, похожу на боярыню с известной картины. И уже никто из нас не чувствует усталости от долгого пути! Папа крепко жмет деду руку, потом дедушка обнимается с мамой, подхватывает меня на руки, и мы поднимаемся на высокий берег.
-Заждались ужо мы вас! – говорит нам дедушка по дороге.– Думаю, пойду встречать. Силов уж нет дома-то в окошки глядеть!
Мы проходим Кузнецовский переулок и выходим на улицу Советскую. В конце улицы, на пригорочке, стоит дом наших старичков .....Иногда, очень редко, я вижу этот голубой дом в своих снах! Вижу окна с резными наличниками, четыре из которых смотрят в палисадник с дедушкиными вишнями; длинное крылечко - я так любила играть на нем в детстве и простую дощатую коричневую дверь, отворяя которую я каждый раз просыпаюсь. Во сне время останавливается и мне кажется, что, будто, по-прежнему живут в доме своей тихой размеренной жизнью мои дорогие прадед Фёдор и прабабушка Анна, охраняя своей любовью мое детство...
...На невысоком крыльце стоит бабуська в наспех накинутой полудошке и белом платочке. Всплескивая руками, она без конца повторяет:
- А мамоньки-и-и! А мамоньки мои! Приехали! Приехали мои родимые!
Эта ее искренняя неподдельная радость заставляет меня бежать со всех ног! Я распахиваю калитку, забираюсь по ступенькам и попадаю в бабуськины объятья! Она крепко расцеловывает меня в румяные с мороза щёки. В ее зеленоватых, совсем не старческих глазах, пляшут веселые искорки. Потом она протягивает руки к маме, обнимает ее и троекратно целует. А папа бережно прижимает бабуську к своей груди и ласково говорит ей: «Мам Нюр, ну пойдем, пойдем в избу! А то простудишься!»
31 мая – 11 июня 2021 г.
__________________________________________________________________________________
1. Конфеты "РАЗДОЛЬЕ" - конфеты, которые выпускались на Куйбышевской шоколадной фабрике "Россия". Сейчас слабая пародия, немного напоминающая "РАЗДОЛЬЕ" - конфеты "ВОЛЖСКИЕ ПРОСТОРЫ".
2. Село БОЛЬШАЯ ЦАРЕВЩИНА - находится с Самарской области на правом берегу реки Сок в месте впадения ее в Волгу. Сейчас это село переименовано в поселок ВОЛЖСКИЙ.
3. ЕРИК - узкая протока, соединяющая между собой маленькие заливы Волги.
______________________________________________________________________________________