Здравствуйте, друзья и гости моего канала! Всегда, когда мы приезжали в Ширяево, старались повидаться с нашими родственниками - папиным крестным и крестной! Эти встречи были всегда долгожданными, очень душевными. Принимали нас всегда с искренней радостью! Родня моя была очень хлебосольной и гостеприимной. Гостевание всегда начиналось у бабуськи. Туда, узнав, что мы приехали, прибегали папины крестные родители, сгребали нас всех и уводили к себе. Бабуська всегда ворчала: "ПомЫкались!" Но и сами они с дедушкой, не усидев долго в избе, собирались и вслед за нами отправлялись к папиной крестной, где уже был накрыт стол, и подходили и подходили наши близкие и дальние сродники. Все эти воспоминания живы в моей памяти до сего дня и я рассказываю о них в следующей главе своей повести!
В оформлении повести будут использоваться фото картин российских художников, а также фото моих подруг .
Буду рада откликам.
ВСЕМ МИРА И РАДОСТИ!
_________________________________________________________________________________________
4. У КРЁСТНОЙ
Когда тени от дедушкиных вишен в палисаднике начинают становиться длиннее, мы отправляемся в гости к крестной.
-Долго-то не засиживайтесь, - напутствует бабуська, выходя вместе с нами ко двору. - Девчонка-то так и не спамши ведь нынче, да и сами, поди, устали!
Она затворяет за нами калитку, а потом долго-долго смотрит вслед, опёршись руками на широкие перила крыльца.
Свернув с нашей Советской улицы на Рабочую, мы с папой и мамой бодро шагаем по широкой укатанной дороге. К вечеру прояснилось. Вдали, за Поповой горой, уже багрянеет вечерняя заря.
- Ой, пожар в небушке! - ахаю я, завороженно рассматривая густой зимний закат.
- К морозу это, - поясняет мне папа, - завтра будет холодно!
-Почему холодно? – спрашиваю я.
-Люди приметили: если небо вечером красное - жди мороза!
-А почему небо красное? – продолжаю допытываться я.
- Вообще-то, это не небо красное, а солнечные лучи. – терпеливо объясняет папа. - Они проходят через небо, и окрашивают его.
Он еще долго рассказывает мне что-то о солнечных лучах, которые могут менять свой цвет, но я уже не очень внимательно его слушаю. С нетерпением смотрю я вперед - жду не дождусь, когда за поворотом покажется знакомый дом, в котором живут дед Саша, баба Нюся и их тринадцатилетняя дочка Тоня. Бабуська сказала, что и Галинка – моя троюродная сестричка, гостит сейчас у бабы Нюси. Ее привезли в Ширяево еще перед Новым годом. С Галинкой мы и в городе часто видимся! И, конечно, я очень рада, что тоже увижу ее сейчас...
Спустя четверть часа мы подходим к дому с большим заснеженным садом, отпираем тяжелый деревянный прикалиток и оказываемся в широком, расчищенном от снега, дворе. Нам навстречу с громким заливистым лаем несется дворовый пес Пушок.
- Пушок! Пушок! – радостно кричу я. Пес, весело повизгивая, виляет хвостом, кружится вокруг самого себя, потом подпрыгивает на задних лапах и старается лизнуть меня в нос.
-Смотри-ка, узнал! – весело удивляется мама и осторожно гладит Пушка между ушей. Папа, потрепав пса по шее, покрытой густым белым мехом, присаживается на корточки и с серьезным видом протягивает ему руку. Пушок же, в ответ, важно подает папе лапу.
Раздается скрип отворяемой на улицу двери, и на резном крылечке появляется худенькая девчушка в наброшенной на голову пуховой шали. Это – Тоня. Придерживая шаль под подбородком, она обегает смешливыми синими глазами просторный двор. Увидев нас, громко ахает, перепрыгивает через ступеньки, отбрасывает вертушок на крыльцовой калитке и в одних носочках бежит навстречу!
- Ой, приехали! Приехали! Наконец-то!- кричит она радостно, обнимая по очереди папу, маму и меня.
Еще раз скрипит чуть подмерзшая на морозе дверь и, торопясь, почти бегом, на крыльцо выходят улыбающиеся дед Саша и баба Нюся.
- Ах, батюшки! Это кто ж приехал-то к нам? - весело всплескивает руками невысокого росточка, кругленькая и улыбчивая крестная.- Вот радость-то!
Колобочком скатывается она с крыльца и расставляет руки для объятий.
- А мы-то гадаем, кого энто там Пушок встречат(1)! – оживленно сказывает, поспешавший за бабой Нюсей дед Саша. - Заждалииись, заждалииись, - обращается он к папе и маме, пожимая им руки и обнимая.
-Скучились-то мы как! Уж с пятницы поджидам! – приговаривает и баба Нюся, горячо расцеловывая каждого из нас.
Потом дед Саша приседает передо мной на корточки и нажимает указательным пальцем на самый кончик моего носа:
-Би-бип! Выросла-то как! Нуу, Галинке теперь точно не скучно будет! Уж заспрашала она: когда, да когда Анютка приедет?
Но тут дед Саша замечает Тоню, которая в толстых вязаных носках так и перепрыгивает с ноги на ногу по дворовой дорожке: –-Ааа, это ты чё ж раздевкой-то выскочила?– делает он сердитое лицо, - Ну-ка, марш в дом, застынешь ишо!... Айдате, айдате в избу! – громко говорит он и всем нам, обеими руками и подталкивая меня и Тоню к крыльцу.
Шумно входим мы в теплый уютный дом крестной.
-Маать, - на ходу с порога командует дед Саша, - А ну! Мечи все на стол! –-Что там у тебя есть? Неси!.... Кашу с грибами утренню! Груздей, груздей не забудь из кадушки-то! Пельмешей поболе навари! И варенья вишневого нынешнего поставь, протведам! Уж больно хорошо! Ребятёшкам конфет, да пряников – что там у нас? Все неси! Угощай! Не жалей ничаво!
И в этом весь он – хлебосольный, гостеприимный хозяин. Всегда дед Саша оказывался там, где нужно было кому-то подсобить, кого-то поддержать. Его, наполненное любовью к людям, горячее неугомонное сердце не позволяло быть в бездействии. Кормил, обогревал, утешал, помогал. Очень душевный был и теплый человек! Он жил взахлёб, словно понимал, как немного времени у него впереди...
...-Давайте, давайте! Сымайте одёжу-то! - подталкивает нас дед Саша в заднюю комнату избы. –Проходите! – а сам-же хватает с крючка на вешалке свою фуфайчонку, нахлобучивает шапку и на бегу запрыгивает в валенки:
-А я за Николай Иванычем! Я быстро! – торопливо поясняет он нам и хлопает тяжелой дубовой дверью. В окно видно, как дед Саша стремительно пересекает дорогу и скрывается в ближайшем проулке.
Живое, ликующее настроение передается всем в избе! Быстро-быстро прибирает Тоня разбросанные по столу книги, одергивает и расправляет рукой сбившуюся скатерть. Проворно снует по дому баба Нюся: в сени – принести чугунок с рассыпчатой гречневой кашей, в чуланчик, где стоит кадушка с груздями, хлопает она дверцей холодильника, доставая и ставя на стол немудреное угощение. А папа с мамой ну совсем перестают быть серьезными! Наоборот, они начинают смеяться, шутить, поддразнивать друг друга. Здесь все так простодушно и весело! И мне тоже хочется вместе со всеми влиться в эту праздничную, радостную кутерьму, что я тороплюсь поскорее снять с себя тяжелую шубку!
- А у нас Катька окотилась! – вдруг слышу я знакомый детский голосок и, повернув голову, вижу, выглядывающую из-за кутной ситцевой занавеси, свою сестру Галинку. – Хочешь котят посмотреть? – Так и не сняв шубы, устремляюсь я за Галинкой в кутной угол, где возле теплой печи в большой плетеной корзине, на старой кофте растянулась серая кошка Катька, а к ее мягкому животу льнут два пушистых маленьких серо-белых комочка. Я тянусь к котятам и хочу взять одного из них в руки. Катька приподнимает голову и настороженно следит за мной большими зелеными глазами.
- Их нельзя трогать! – предупреждает меня Галинка громким шепотом.
- Я только подержу, - тоже шепотом отвечаю я ей.
- Нееет, нельзя! У них еще глаза не прорезались, - терпеливо поясняет мне Галинка. – Они ничего не видят, - вздыхает она. Я, тоже вздохнув, все же глажу пальчиком котят по мягким спинкам, а потом прячу руку за спину. Кошка тут же начинает тщательно вылизывать их шершавым язычком. Сначала котята отчаянно пищат, но потом, почуяв запах материнского молока, успокаиваются и затихают.
- Ладно, пусть поспят! – решает Галинка и мы возвращаемся в кухню, где я, наконец-то снимаю надоевшую шубу.
Взявшись за руки, торопимся мы с Галинкой в переднюю, к взрослым. Там еще красуется возле окна пушистая зеленая елка с поблескивающими стеклянными шарами и тоненьками ниточками блестящей канители. Оказывается, елка может и крутиться! Нужно только попросить Тоню нажать специальный маленький выключатель, который спрятан глубоко в ветвях.
Но как крутиться елка, я посмотреть не успеваю, потому что в избу входят дядя Коля Чегутаев – папин крестный, и его жена, тетя Наташа.
- Ну, крестнички-племяннички, с приездом! – слышим мы густой, словно спелый мед, голос крёстного, - идемте расцелуемся, что ли!
- Дядя Кооляяя! – радостно визжим мы с Тоней и Галинкой, и вылетаем из передней встречать его, такого большого, веселого, с озорными глазами под широкими, густыми и черными, как смоль, бровями. Из-за его плеча выглядывает, сдержанно улыбаясь, тетя Наташа, в сером пальто с пушистым воротником и тонкой белой шали-паутинке. Она здоровается с нами и, раздевшись, не задерживаясь, проходит к взрослым, в переднюю. А дядя Коля, глядя на нас, вдруг произносит, непонятные слова, совсем как фокусник в цирке:
- Крекс, пекс, фекс! - мы завороженно смотрим на его руки, которые производят замысловатые пассы и вдруг, непонятно откуда, в них появляется горсть шоколадных конфет!
Секунду мы ошеломленно молчим, а потом, что есть духу визжим от радости:
- Дядя Коля! Еще! Еще раз фокус! – и он снова и снова повторяет свои загадочные слова, одаривая нас дорогими конфетами.
Своих детей у дяди Коли нет, и поэтому, он очень любит нас, малышей. Мы можем сколько угодно виснуть на нем и обнимать, а он с огромной радостью будет возиться с нами. Вот и сейчас, подсадив меня на одну руку, а Галинку на другую, заходит он с нами в переднюю, осторожно опускает нас на пол, и, наконец, усаживается за стол.
Дяде Коле пододвигают тарелку и вилку, наливают рюмочку. Нас же, детей, не принято сажать за стол вместе со взрослыми. И мы устраиваемся с Тоней и Галинкой на полу, возле елки, чтобы получше разглядеть яркие обертки от подареных нам конфет. Я узнаю светло-зеленые, с белочками – от грильяжа, и голубенькие, с нарисованными в лесу мишками. А еще вот эту, с девочкой в красной шапочке. Такие же конфеты были у меня в подарке, который принес Дед Мороз на Новый год. Я откладываю их в сторону – съем потом. А вот эти, с нарисованным на конфетной обертке, белым медведем среди заснеженных льдин, с девчушкой в синем в горошину платье, которая дразнит белую маленькую собачку, и с красивым горделивым петушком, я никогда раньше не пробовала! Осторожно, чтобы не порвать нарядный фантик, я разворачиваю конфету с белым медведем. Освобождаю ее от блестящей серебристой фольги и тонкой белой шуршащей бумаги, откусываю маленький кусочек. Под темным шоколадом хрустит вкусная вафелька. От удовольствия я зажмуриваю глаза!... Потом мы с Галинкой аккуратно разглаживаем и складываем обертки в небольшую жестяную коробочку, подаренную нам Тоней, и договариваемся, что теперь будем собирать все фантики от конфет, которые попробуем, пока коробка не наполнится доверху.
Уже давно из-за стола раздаются взрывы громкого заразительного смеха, поэтому мы поглядываем в сторону взрослых с нескрываемым любопытством. Это дед Саша рассказывает свои особенные смешные истории, в лицах изображая, то продавщицу из сельпо, то какого-то дяденьку с леспромхоза, или даже вздорную, сварливую старушку! Он разговаривает разными голосами – или тоненьким, писклявым, почти детским, а то, наоборот, зычным и толстым, похожим на рев льва, что слушать это, без смеха, ну, конечно, невозможно!
После очередной истории, когда смеяться ни у кого уже не хватает сил, слышу я мамин голос:
-Крестна, спой! «Тропинку»!...
Баба Нюся затягивает песню. И ее глубокий чистый голос с задушевными переливами – то, задорными и искристыми, а то мягкими и нежными наполняют комнату:
Тропинка узенькая вьется
Через сугробы, вдоль плетня.
Я прохожу, а у колодца
Судачат бабы про меня..
Вот уже и Тоня, не утерпев, подбегает, улыбаясь, обнимает крестную за плечи, подхватывает знакомые слова:
Разговоры, разговоры,
слово к слову тянется.
Разговоры стихнут скоро
А любовь останется
- А любовь о-ста-нет-сяяя- тоненьким голоском тянет и Галинка.
И так нам с ней становится хорошо и весело, что нет удержу сидеть более вдали от других! Мы выбираемся из-под елки и подбегаем к столу. Я забираюсь на колени к маме, Галинка же залезает на свободный стул возле крестной и встает на нем в полный рост. И так живо поет баба Нюся, так сердечно, что вот уже и все мы подхватываем знакомую песню, подпеваем, прихлопываем в ладоши, притопываем в такт ногами, что получается у нас очень дружно и слаженно! Одна только тетя Наташа спокойно сидит за столом, подложив под щеку ладошку, не участвуя в общем веселье.
***
...Уже очень поздно. Пора расходиться. Все вместе, веселой гурьбой выходят нас проводить ко двору. А потом еще долго-долго машут вслед, стоя возле ворот. Мы идем по пустому безлюдному селу, и слышно только, как скрипит под нашими ногами снег, да иногда тявкают во дворах полусонные собаки. Папа берет меня, уставшую, на руки. Обняв его за шею, смотрю я на темное небо с глазастыми яркими звездами и, кажется мне, что утро, когда ехали мы в холодном автобусе, а потом переходили белую, ледяную Волгу было уже давным-давно. Меня, уставшую за такой бесконечный день, начинает бороть сон. Когда папа и мама входят в избу, я уже почти сплю. Теплые бабуськины руки раздевают, укладывают в свежую, пахнущую морозцем постель. Я ненадолго просыпаюсь, и тогда, укрывая меня получше, затягивает ласково бабуська старинную колыбельную:
Ай, качи, качи, качи!
Прилетели к нам грачи!.
Сели на ворота,
А ворота скрип-скрип!,
А Анечка спит, спит....
«Спит, спит, спит», - повторяю я знакомые с раннего детства слова, окунаясь в мягкий сон, словно в пушистую перину. И только где-то в самой глубине моего сердечка притаилась грусть от скорой разлуки с мамой.
***
Как уезжают родители я плохо помню. Остались в моих воспоминаниях только лишь слезы от расставания с мамой в день отъезда. С этого дня для меня начинается и счастливое ожидание приезда папы и мамы! Мы остаемся с дедушкой и бабуськой в голубом домике и так много зимних радостей ждет меня впереди!..
28 июня- 22 июля 2021 года
______________________________
Встречат, поджидат, собират - так до сих пор говорят в тех местах. Иногда я употребляю в своих рассказах местное наречие для образности повествования.