Иван Алексеевич, увидев вошедшую Ольгу, даже поморщился. Эта баба зря не ходит. Опять начнет его донимать. И всегда то ей всех больше надо. Другие бабы проорутся да и опять все тихо да мирно. А эта как заноза. Зудит и зудит.
А Ольга и вправду прямо с порога начала.
- Вот что, дорогой ты наш председатель. До коих пор бабы мучиться будут. Надо подумать, уж и война то закончилась, а у нас как не было фельдшерицы в деревне, так и нет.
И пошла, и понесла, все ему припомнила, все его обещания. Потом на ясли перешла, что строить надо, на школу. Припомнила и магазин, который до сих пор не работает, и про то что хлеб обещали привозить, да так и не привозят.
Иван Алексеевич молча слушал. Даже если бы он и захотел что то сказать, Ольга бы слова вставить ему не дала. Сидел и ждал, когда, та выговорится.
- Ты что, как с цепи сорвалась, - заговорил председатель как только женщина замолчала. Он начал говорить, что не у одной у ней душа болит об этом. Он ведь тоже в районе бывает, просит и требует все это. По разным инстанциям ходит. Вот недавно у районного главного врача был. Приедет к ним в деревню девчонка после медучилища. Экзамены сдаст и приедет. Он уж и домишко присмотрел, где она жить будет и медпункт там же организует.
На строительство школы государство субсидию выделило с большой рассрочкой. Часть из освоенных денег оно же и погасит. Так что начнется скоро стройка в деревне. И магазин скоро заработает.
Только вот про ясли ничего он обещать не мог. Нет пока денег. В районе говорят, чтоб своими силами обходились. Единственное что обещают, так лес на корню выделить. А остальное все своими силами делать придется. А где он строителей возьмет, мужиков лес валить. Война то закончилась. Теперь баб в лес не пошлешь. Живо начнут выступать. Да и техники пока в колхозе своей нет. Вот уж зима придет, может тогда только в МТС трактор дадут.
После его слов Ольга даже смутилась слегка. Вот набросилась с ходу на мужика. А он, оказывается, тоже об этом же хлопочет.
- Ну, если что извиняй Иван Алексеевич. Погорячилась я. Может и лишнего чего сказала. Да обидно мне. Марья лежит второй день со спиной мается. А помощи то ниоткуда нет. Я что смогла, сделала. А была бы врачиха в деревне, глядишь бы уколы поставила, лекарство прописала. А скоро бабы рожать начнут. Видел, чай, сколько их с животами то ходят. А как мужики с войны придут, так еще больше будет.
Ольга говорила уже спокойно. Иван Алексеевич смотрел на нее да думал:
- Ох Ольга, Ольга. Не знаешь ты, сколько я в районе порогов обошел. Каждую копейку словно милостыню выпрашивать приходится. А фельдшерицу эту девчонку сколько времени добивался. Если бы я один ходил. Не мне ведь одному надо. Все деревни разрушены. Пока все на ноги то встанут. А ведь бабам что, не ждется им. Вынь да выложь, как яблочко на блюдечке с золотой каемочкой.
Ольга потопталась еще немного, откланялась и пошла восвояси. Но в душе все равно радостнее стало. Пусть хоть не сразу, а дело то сдвинулось. Только вот ясли неизвестно когда построят. Делали бы тогда школу побольше. Пока еще ребятишки то до школы дорастут. Глядишь и ясли можно там присоседить на время.
Возле дома паслись Белка с Манькой. Время то как быстро прошло. Вот вроде недавно коза объягнилась, а гляди ты, скоро уж год Маньке будет. Козлика то зимой прибрали на мясо. А козочку Ольга на племя оставила. Белку то Ольга уже сводила на свидание к жениху. Манька тоже поднималась, да рано еще. Пусть немного окрепнет. Вот уж к осени.
Козы издалека узнали хозяйку, повернули к ней свои мордочки, заблеяли.
- Ладно, гуляйте, нету у меня ничего. Ишь выпрашивают. Трава то вон какая хорошая.
А откуда траве плохой быть. Скотиной то колхозники не разжились. Есть стадо в колхозе, да пастух его в луга сразу прогоняет. Не топчут коровы деревенские лужайки.
Бабы деревенские Ольгу замучили. Уговаривают, чтоб продала она козушку. Корову то ведь не укупишь. А на козу глядишь и насобирали бы деньжонок. Но Ольга всем отказывает. У самой ребятишек трое. И так ждет не дождется, когда Манька вырастет да объягнится.
От Василия еще письмо пришло. Как раз Бориска свой первый класс в тот день закончил. Прибежал домой довольный и объявил с порога.
- А мы учится больше не будем.
Ольга с удивлением вскинула голову. Что это такое опять случилось.
- Мама, да ты разве не знаешь, что каникулы летом бывают. А меня во второй класс перевели. Сейчас каникулы будут. А осенью опять я в школу пойду.
- Ой, Бориска, совсем я у тебя из ума выжила. Из головы совсем вылетело, что лето пришло. И про каникулы забыла.
Довольный Бориска подпрыгивал на одной ноге возле матери, а сам выглядывал в окошко мальчишек, с которыми собирался сходить на речку.
- Мам, ты ведь отпустишь меня искупаться. Я не надолго. Потом приду и все, что надо сделаю. А у реки мы ивы козам наломаем на веники. Сразу много принесем веток. Ты только веники вяжи.
Вместо друзей Бориска увидел почтальонку, которая сворачивала к дому.
- Мама, тебе письмо несут, - закричал он. - Иди встречай.
Ольга выбежала из избы. Почтальонка уже протягивала письмо. От Василия. Письмо он писал еще из медсанбата. Но сообщал, что скоро его выпишут и он вернется в полк. От друзей-однополчан он узнал, что их полк расформировывают. Часть летчиков останется служить в Германии, часть отправят на Дальний Восток, а остальных демобилизуют. Пока он не знает, где окажется. Но хочет, чтоб демобилизовали его и он бы приехал в Спасское. Хотя и повоевать еще тоже хочется. Соскучились руки по штурвалу.
- Вот еще, не налетался, - пробормотала добродушно Ольга. - Надо сегодня письмо ему отписать. Может еще успеет дойти.
Проснулись малыши после дневного сна. Как всегда Ольга напоила их отваром с травами. Ну вот, теперь пусть до дому терпят. Лида вывела их на улицу. Там на солнышке, да на травке, все время быстрее пойдет.
Вернулся, накупавшись вдоволь в реке, Бориска с двумя парнишками. Все трое тащили по большой охапке веток.
- Какие молодцы то вы у меня, - похвалила их Ольга. - Белка то с Манькой зимой вам спасибо скажут.
- Мы потом еще принесем, - пообещали мальчишки хором.
Друзья свалили свои охапки веток в кучу и припустили домой. Только пятки засверкали.
Прошло еще три дня. Утром Марья привела Нюрочку.
- Ну что, как спина то твоя? - остановила Ольга подругу.
- Болит еще, но поменьше. Сгибаться хоть дает и то хорошо. Попрошу Ивана Алексеевича, чтоб работу полегче пока дал.
- А я ведь ходила к председателю то. До тебя все собиралась сходить, да так и не угнулась. Мы вот ругаем его, а он видно шевелится. Школу строить скоро начнут. И фельдшерица приедет. Девчонка правда после медшколы, но ведь все когда то начинают. И про магазин пообещал, и про хлеб.
Ольга вроде и забыла, что почти год уж прошел, как председатель то пообещал, что хлеб в деревню будут привозить. А его все нет и нет. И сейчас может так же будет. Но женщинам хотелось думать, что теперь то уж точно так и будет. Ведь война то кончилась. Должна новая жизнь начаться.
Марья немного помялась, словно не решаясь что то спросить. Но потом все же заговорила:
-Олья, Нюрочке то восьмой год пошел . Председатель то ничего тебе не говорит, что большая, мол она, а в ясли ты ее принимаешь.
- Нет, а что он скажет. Ему то какая беда. Он что ли с ней водится. А что я половник похлебки ей налью, так не обеднеет, чай, колхоз от этого. Лишь бы бабы ничего не говорили. Не переживай раньше времени. Лето пройдет, а осенью то глядишь в школу ее отдашь.
С делами да заботами Ольга даже и не заметила как день пролетел. Лида на улице под окошком затеяла игру с малышами. Даже в избе было слышно, как весело смеются ребятишки, хлопают в ладошки, чего то кричат.
Ольга взяла из зыбки Ванюшку, стала его кормить кашей. Тот что то плохо ел, оставил в блюдечке.
- Бориска, иди ка доешь Ванькину кашу, а то прокиснет.
Бориску два раза звать не надо. Каша то у Ваньки на молоке варена. Раз, два и блюдечко уже сверкает. Эх Ванька, больше бы брату то оставил.
Ольга в окошко видела, как к дому подошла нищенка, седые волосы выбились из под теплого платка. Ольга удивилась. На улице то жарко, а она в шерстяном платке, мешок за плечами. Нищенка остановилась, видно засмотрелась на развеселившихся детей. Стоит, смотрит и не уходит.
Ольге стало жалко ее. Есть, чай, хочет, пить. Она постучала Лиде в окошко, чтоб та позвала женщину в избу. Накормит она ее и напоит.
Ольга отдала Ваню Бориске. Сама пошла на кухню налить похлебки в блюдо.
Пока ходила, женщина вошла уже в избу, поздоровалась, перекрестилась на иконы. А потом уставилась на Бориску. Смотрит на него, глаз не отводит. Ольга даже испугалась, как бы не сглазила ребятишек то. Бывают ведь такие люди, у которых глаз нехороший.
Женщина сделала шаг вперед, еще один и не сказала, а выдохнула из себя:
-Боренька, сынок мой родимый.
Она встала на колени, протянула руки к Бориске и повалилась на пол, потеряв сознание.