Царевны послушно принялись молиться. Сама же Софья Алексеевна знаком подозвала командира стольников и тоном не терпящим возражения приказала свернуть в сторону Коломенского. Он попытался возражать, стал говорить, что не велено маршрут менять, прежде надо все с Хованским согласовать.
И тут совершенно неожиданно царица Наталья Кирилловна впервые сыграла ей на руку. Она картинно закатила глаза и лишилась сознания. Специально это сделала или же ей действительно стало плохо, разбираться было некогда. Софья указала перстом на ее бессильно лежащее тело, и детей, что дружно, словно по команде, зарыдали, пытаясь привести мать в чувство, грозно спросила командира
— А коли пока ты гонца отправлять будешь, царица помрет? Что тогда?
Тот растерялся, постоял немного, подумал и согласился. Но предупредил:
— Хованскому все равно знать следует, куда вы направились.
— Так никто и не спорит, — вдруг миролюбиво произнесла Софья Алексеевна, — только всем отдых требуется. Мы же все-таки слабые женщины, а не мужественные воины, привыкшие к долгим переходам!
Стрельцу пришлось согласиться. Опять же, со стороны все смотрелось довольно невинно. Процессия резво двинулась с места и во весь опор понеслась вперед в сторону Коломенского, бывшего подмосковною собственностью царской семьи. Несли так быстро, что даже приходилось другу за друга руками держаться, дабы не вывалиться на ходу. К слову, едва тронулись, царица мгновенно пришла в себя и заняла свое место в возке подле падчерицы.
Всю дорогу царевна держала, прижав к груди молитвенник, и не переставала читать молитвы. Пока все шло, как планировалось. Немного выдохнула, когда увидела царский терем. Место здесь укрепленное, рядом река. В случае чего, можно будет уйти по воде. Но на месте их ожидал сюрприз. На воротах висел прибитый кем-то лист пергамента, в котором было написано, что князья Хованские замышляют зло против царской семьи, патриарха и бояр и хотят сесть на царство. Того и гляди опять бунт начнется! Над головами охраны пронесся легкий шум.
Царевна Софья замерла. Кто сие письмо приготовил, она даже предположить не могла, однако этот неизвестный явно находился на ее стороне. Ей ли не знать, как Хованский высоко голову задрал и ничего вокруг себя не видел. Вся Москва знала — Иван Андреевич разъезжает с большим конвоем, а на дворе у него всегда стоит караул из ста хорошо обученных человек, готовых в любую минут взять оружие в руки. Тут было чего бояться! Подле нее верных людей в два раза меньше имелось. Не станешь же сестер требовать сабли в руки брать.
В последнее время ее и без того натянутые с князем отношения, обострились еще сильнее. Буквально на днях, 6 сентября, было день рождения царя Иоанна Алексеевича. Она потребовала от Хованского прислать для охраны стремянной полк. Объяснила, что страшится брата в церковь отпускать, время-то неспокойное! Все может случиться. Просила и прекрасно понимала: приказ не будет исполнен. Как и ожидалось, так и получилось.
Когда все процессия оказалась в Коломенском и только-только собралась отдохнуть, как девка Верка доложила: Иван Андреевич с поклоном прибыл...
— Быстренько обернулся, — усмехнулась царевна и разрешила войти. Уж больно интересно было послушать, что скажет. Однако Верке велела передать царевнам особо не расслабляться и быть ко всему готовыми.
Таратуй вошел с очень важным видом и с порога зловещим тоном принялся рассказывать, как новгородцы хотят прийти в Москву и всю царскую семью перебить.
— Нашел чем испугать, — подумала Софья Алексеевна, — царскому двору после той страсти, что испытать пришлось, никакие новгородцы не страшны
Но вслух предложила пойти и объявить об этом всем, кто в приемной толчется. Пусть все ближние бояре знают, а не только она одна ведает и дрожит от страха! Уж коли гибнуть придется, так надо к смерти подготовиться заранее. Едва закончила фразу, как увидела на лице незваного гостя нескрываемый страх. А уж когда он в ноги упал и стал умолять не делать этого, дабы не сеять паники, мгновенно поняла: нагло брешет!
Поэтому мгновенно поменяла тактику. Сделав вид, что жутко испугалась, для вящей убедительности перекрестилась дрожащей рукой, согласилась с его доводами, мило распрощалась. Князь облобызал ей руку и, ссылаясь на занятость, поспешно ускакал со своими людьми в Кремль. Царевна терпеливо подождала, когда пыль осела под копытами лошади князя. А потом приказала всем немедленно сниматься и занимать места в возках. На удивление команда была исполнена быстро и без лишних вопросов.
Еще раз убедившись, что стрельцы и Хованский ничего не заподозрили, царевна приказала возничим ехать по проселкам, в объезд Москвы до села Воздвиженского. Вот этого никто не ожидал, даже сопровождающая ее охрана. Что уж тут говорить об оставшихся в Кремле стрельцах!
Всю долгую дорогу их словно Богоматерь их своим покровом накрыла и дала спокойно доехать до пункта назначения. В последний момент царевна отдала еще один неожиданный приказ. Царевичей и всю женскую половину распорядилась скрыть за надежными стенами Троице-Сергиевского монастыря… Сама же, как и собиралась, осталась в селе Воздвиженском, укрывшись за стенами Саввино-Сторожевского монастыря.
Лишь когда доложили, что наследникам ничего не грозит, начала действовать быстро и по-мужски решительно.
Публикация по теме: София-Сусанна, часть 24
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке