Попал однажды я на голландский костер под названием «Chesterdaam» старшим помощником капитана (впрочем, и единственным). Костерами эти суда называют от английского слова «coastal», что означает: береговой. Ходят они недалеко от берега, и занимаются перевозкой небольших грузов между ближайшими портами.
Работа, я скажу, не сахар.
Экипаж всего шесть человек. Переходы больше суток не бывали. А грузились-то часто. Так что спать особо некогда было. Постоянные швартовки, шлюзовки, погрузки-выгрузки, короткие стоянки. Всё это я, конечно, уже знал, и на костерах работать не собирался, но так получилось, что отпуск и отгулы накопил на основной работе, а с женой мой отпуск не совпал. Поехать отдыхать вместе мы не могли, а сидеть дома без дела скучно. Сунулся я в один малоизвестный крюинг, и мне предложили короткий контракт на три месяца. Оклад положили хороший. Вот и решил немного повкалывать за хорошие бабки.
Но это всё не о том.
Капитаном на этом пароходе оказался англичанин Сэр Томас Кардиф. Почему «сэр»? Потому, что его прапрадедушку сам король «опоясал мечом» и «подвязал» золотые шпоры, а выходит и он по наследству является рыцарем Англии. Сэр Томас ужасно гордился этим званием и при каждом удобном случае подчёркивал это. Доспехов и меча он, конечно, не носил, но в его каюте на самом видном месте висела большая золочёная рама, в которой красовалась королевская грамота и шейный рыцарский знак на красной атласной ленте. Выглядело солидно, но проверить подлинность этих артефактов никто не пытался. Верили на слово.
Чего этот рыцарь делал в морях – непонятно. Только был он скуп невероятно. Можно сказать, до алчности скуп. Моряк-то он был хороший, ну этого у него не отнять, да и человек в общем неплохой. Только жадный. Видно, на берегу финансовые дела его рода не сложились, вот он и стал промышлять морским извозом. Сам и капитан, и владелец судна.
Все финансовые дела он держал под контролем. Что касалось расходов на судовые нужды, было под его личным контролем. Строго следил за тем, чтобы не расходовали много стирального порошка, мыла, туалетной бумаги. Постельное бельё меняли не еженедельно, а раз в десять дней. Робу он выдавал вновь прибывшим из старых запасов. Постоянно долбал стармеха по поводу экономии пресной воды, топлива и смазочных масел. Даже ветошь выдавал по норме.
В качестве экономии заставлял меня вручную корректировать навигационные пособия и карты. Не только бумажные, но и электронные, чтобы не платить за автоматическую корректуру. Хорошо хоть избавил меня от грузовых операций. Сам следил за погрузкой-выгрузкой, благо объёмы были совсем небольшие. Сам решал дела с портовыми властями. Зато взвалил на меня всю документацию. Я больше сидел за компьютером, чем стоял на ходовой вахте. Постоянно ругался, если видел лишнее палубное освещение или свет в помещении, где никого не было, будь то столовая или гальюн. Ну, в общем, экономил, как только мог. С этой целью он даже матроса-повара не брал, а представьте себе, держал на этой должности свою жену, которая по совместительству выполняла обязанности бухгалтера и завхоза.
Ну, что она нам готовила говорить не стану, и так понятно. Не шеф-повар. Не голодали, конечно, но хотелось свеженького. Требовать что-то или даже просить было бесполезно. На всё был жёсткий ответ: «Не нравится, уходите, я никого не держу на своём судне!». Но зарплата была высокая, и мы терпели. И я бы ещё мог понять эту жёсткую экономию, если бы она приносила в мой карман дополнительные «еврики», как, например, на других судах, где мне довелось экономить. Но ведь он не хотел делиться сэкономленными на нас же деньгами. Судно приносило прибыль, капитан безаварийный и грамотный, всё везде у него схвачено, а большего от него и не требовалось. В ITF (международный профсоюз моряков) тоже никто не жаловался по таким пустякам. Да они бы и не стали заниматься этим.
Так и тянули мы свою лямку, каждый свой срок. На берег выйти почти не удавалось, как и выспаться всласть. А когда вышел и мой срок, собрался я, было, до дому. Сдал дела сменщику, и уж, было, надумал покинуть борт, как вызывает меня капитан к себе. На кой, думаю, я ему теперь-то сдался? А он протянул мне свою рыцарскую руку, чего ранее не делал. Пожал я сэру рыцарю руку, глядь, а другой рукой он мне протягивает конверт. Удивился я очень, но конверт взял. Что там – не знал, но смутно догадывался. Неужели деньги? Не может быть! На том и распрощались, сурово, по-рыцарски.
Конверт я вскрыл уже в машине агента, который увозил меня в аэропорт. В него было вложено рекомендательное письмо и триста евро. Да уж! Рекомендация, конечно, дело полезное, но вот эта денежная подачка меня огорчила. Лучше бы уж он ничего не давал. А так получается, вроде как, оценил, но и унизил. Вот такие бывают рыцари…
А у вас подобное бывало?
Пишите, не стесняйтесь.
До встречи в следующих публикациях.