— Всё жаришь и жаришь? — бросила она, не оборачиваясь. — Снежане нельзя жирное. Врачи запретили. Помнишь об этом?
Кухня пахла жареным луком и старой обидой. Вероника, сжав губы в нитку, переворачивала котлеты в сковороде. Наталья Ивановна, её свекровь, стояла у холодильника, нарочито громко перебирая застарелое варенье.
Вероника медленно повернулась, лопатка в её руке дрогнула.
— Снежана взрослая девочка. Выберет себе что-нибудь другое.
— Выберет, — передразнила Наталья Ивановна, поворачиваясь. Её улыбка была острой, как нож. — А ты уверенна, что вообще имеешь право тут выбирать? Сын без тебя проживёт. А вот сестра Сергея… — она сделала паузу, — кровь из крови.
— Вы её на работу не пускаете, деньги ей даёте, а я что — нянька? - Вероника почувствовала, как горло сжалось от злости. – Я не нанималась на такое.
— А кто тебя просил замуж выходить? — свекровь шагнула ближе, глаза блестели. — Думала, в царские палаты попала?
Раздался скрип двери. На пороге возник Сергей — в руках пакет с продуктами, лицо усталое.
— Вы опять?.. — начал он, но Наталья Ивановна перебила:
— Она Снежану оскорбляет! А ты молчишь, как Иван Егорович в своей деревне!
В углу кухни сидел старый кот. Он мяукнул — тонко, жалобно, будто тоже чувствовал напряжение.
— Ты видел её анализы? — Наталья Ивановна ткнула пальцем в сторону коридора. — У Снежаны давление за триста! А ты тут молчишь!
— Мам, может, хватит? Такого давления не бывает даже. — Сергей поставил пакет на пол. — Вероника… — он потянулся к жене, но та отстранилась.
— Вероника? — передразнила свекровь. — Ты её «Вероника» зовёшь, а она твою сестру — «тварью больной»!
— Я так не говорила! — Вероника схватила полотенце, начала судорожно вытирать руки. — Я сказала — тварь ленивая. Это разные вещи.
Стеклянная крышка на сковороде звонко лопнула то ли от старости, то ли от напряжения на кухне.
Иван Егорович, отец Сергея, вошёл без стука. Молча взял треснувшую крышку, выкинул в мусор.
— Жрать готово? — спросил он, глядя в окно. — Или вы тут сначала друг друга сожрёте?
Никто не ответил. Вероника смотрела на мужа. Тот разглядывал свои тапки. Наталья Ивановна, победно улыбаясь, накладывала котлеты Снежане — в её отсутствии.
«Скоро приползёт, — подумала Вероника. — С очередным “приступом”. И все будут бегать вокруг неё, как…»
— Как тараканы вокруг помойки, — прошептала она.
— Что? — обернулся Сергей.
— Ничего. Подавайте к столу.
И кот, будто поняв, что спектакль окончен, запрыгнул на подоконник. За окном шумел август — жаркий, злой, как сама жизнь.
Снежана появилась через два часа.
— Верони-и-и-и-ичка-а-а-а-а… — её голос дрожал, как у побитой собаки. — У меня давление… Водички бы…
Вероника сидела на краю дивана и смотрела «Битву экстрасенсов». Сергей, не глядя на жену, вскочил с дивана.
— Сейчас, Снеж! Ляг, я принесу!
— Не надо её ложить на кровать! — рявкнула Наталья Ивановна из кухни. — Там инструменты сейчас отцовские!
«Ага, «Ложить».. граматаейка… — подумала Вероника. — Инструменты у неё. Ну-ну. Чтобы гвозди вбивать в гроб моей жизни».
Утром Вероника нашла осколки. Её свадебный подарок от Сергея — хрустальная ваза с розами — лежала в луже компота. Рядом, картинно прислонившись к холодильнику, сидела Снежана.
— Я нечаянно… — прошептала она. — Такая слабость…
— Ничего, — Вероника взяла совок. — Куплю новую.
— Дорогая слишком, — влезла Наталья Ивановна. — Не надо тратиться. Мы и так вам должны…
«Должны? — Вероника усмехнулась. — Вы мне должны воздух, которым дышите».
Чек нашёлся в кармане Сергея. «Аптека. 3263 руб.» — значилось на чеке. Вероника стояла у окна, сжимая бумажку. За спиной хлопнула дверь — Сергей вернулся с работы.
— Ты опять ей дал денег? — она швырнула чек на пол. — У нас ипотека!
— Она сказала — последний раз…
— Это «последний раз» длится пять лет!
Сергей молчал.
«Патриархат — болезнь, — думала Вероника, глядя на мужа. — Они все больны. Сергей боится сказать «нет» матери, Снежана — притворяется больной, чтобы не жить нормальной жизнью. А я? Я — лекарство, которое они выпивают, чтобы не чувствовать вонь собственной трусости».
Она открыла шкаф, достала чемодан.
— Ты куда? — Сергей смотрел на неё, как ребёнок.
— Уезжаю.
— Куда?
— К Ивану Егоровичу. В деревню.
Наталья Ивановна вбежала в комнату:
— Ты чего удумала?!
— Вы сами довели меня до такого
Пауза. Сергей сел на кровать, закрыл лицо руками.
— Всё, — сказала Вероника. — Хватит.
И в этот момент зазвонил телефон. Снежана.
«Сейчас скажет — сердце прихватило», — подумала Вероника.
— Алло?
— Вера… — голос Снежаны дрожал. — Я… я беременна.
— Беременна? — Вероника сжала телефон. — От кого? От твоих таблеток?
— Вера, не смей… — Сергей встал между ними.
— А ты уверен, что это правда? — она ткнула пальцем в экран. — Или очередная схема, чтобы деньги вытянуть?
Снежана вбежала в квартиру через час. Волосы растрёпаны, руки дрожат.
— Я не виновата! — завизжала она. — Это просто случилось!
— «Просто»? — Вероника шагнула к ней. — Ты даже мужика нормального не смогла найти! Одноразовым воспользовалась?
— Заткнись! — Сергей схватил жену за плечо. — Ты ничего не понимаешь!
— Я понимаю, что она «опять» манипулирует! — Вероника вырвалась. — Где тест? Покажи!
Снежана съёжилась. Наталья Ивановна встала у двери, загородив выход.
— Ты её убьёшь своими подозрениями!
Вероника нашла их в сумке Снежаны. Рецепты с печатями, анализы на беременность — всё фальшивое. Даже УЗИ-снимок был из интернета.
— Это что? Это дешёвая подделка! — она швырнула бумаги на стол. — Ты врёшь всем! Даже мне!
Снежана взвыла:
— Потому что вы меня ненавидите! Все!
— А ты себя любишь? — Вероника смеялась зло. — Ты — тень! Живёшь за счёт брата и родителей, врешь, притворяешься больной и, даже, беременной!
— Заткнись! — Сергей ударил кулаком по столу. Первый раз за десять лет.
Иван Егорович, до этого молчавший, встал. Взял фальшивый рецепт, повертел в руках.
— Дешёвка, — сказал он. — В деревне такие в ларьке за углом продают.
— Ты — тварь! — Снежана вцепилась в волосы. — Ты разрушила нашу семью!
—Я? — Вероника рассмеялась. — Это ты её разрушила! Своей ложью!
— Вон из моего дома! — завопила Наталья Ивановна. — Ты не достойна Сергея!
— Это не твой дом! — Вероника схватила чемодан. — Это наш дом. А ты — гостья. Которая переступила все границы.
Сергей молчал. Его лицо было белым, как стенка холодильника.
Иван Егорович взял Веронику за руку.
— Пойдем, прогуляемся — сказал он. — Пока они не сожрали тебя совсем.
Сергей шагнул вперёд:
— Вероничка…
— Молчи, — она вырвала руку. — Ты выбрал давно.
И в этот момент Наталья Ивановна бросилась к сыну:
— Она нас всех унизила! Ты видишь, Сергей? Видишь, что она сделала?
Но Сергей смотрел на отца. На Веронику.
«Сейчас он что-то скажет, — подумала она. — Сейчас…»
Но он молчал. Как всегда.
«Семья — это война, — думала Вероника, садясь в машину. — И я устала быть миротворцем».
Иван Егорович придержал перед ней входную дверь.
— Ты правильно сделала, — сказал он. — Иногда нужно сжечь дом, чтобы построить новый.
Вероника закрыла глаза. Она не плакала. Только сжала в кармане ключи от дома.
«Сожгу, — подумала она. — Обязательно сожгу. Но не сегодня».
Деревня встретила Веронику тишиной. Не той, что давит, а той, что лечит. Иван Егорович молча протянул ей ключи от видавшего виды дома.
— Живи здесь. Неделя — и уедешь?
— Не знаю, — она смотрела на покосившийся забор. — Может, навсегда.
Вечером он разжёг огонь, бросил ветки в печь. Вероника грела руки, глядя на пламя.
— Ты уходи, пока не поздно, — старик ковырял угли. — Они тебя сожрут.
— А вы?
— Я — старый пень. Мне привычно.
— Я не брошу Сергея… Но и не буду рабыней.
Иван Егорович кивнул. Достал из шкафа шерсть — серую, колючую.
— Вяжи. Руки заняты — мысли яснее.
Через неделю Вероника вернулась. С чемоданом, в котором лежал недовязанный шарф.
— Я остаюсь, — сказала она Сергею. — Но с условиями.
— Какими? — он смотрел на неё, как на призрака.
— Снежана идёт работать. Или я ухожу. Навсегда.
— Она не может…
— Может.
Наталья Ивановна ворвалась в комнату:
— Ты сломала ей жизнь!
— Нет, — Вероника улыбнулась впервые за месяц. — Это вы сломали мою.
— Ты монстр, — прошипела Снежана. — Холодная, как рыба.
— А ты — как пиявка. Кормишься страхом.
Сергей молчал. Потом встал, обнял жену.
— Хорошо, — сказал он. — Пусть ищет работу.
— Сергей! — завопила Наталья Ивановна. — Ты её слушаешь?!
— Нет, мам. Я выбираю.
Семья ужинала в тишине. Снежана ворчала, но ела салат без мяса. Наталья Ивановна молчала. Впервые за десять лет.
Вероника вязала шарф. Сергей смотрел на неё, улыбался.
— Что? — спросила она.
— Ничего. Просто… ты красивая, когда злишься.
Иван Егорович, сидевший в углу, фыркнул:
— Дурень. Она красивая всегда...
ВАМ ПОНРАВИТСЯ