"Только не сегодня…" – думала Варя. Она сняла пальто, чувствуя, как неприятно липнет к спине мокрая блузка. День выдался особенно тяжелым – с утра аврал в бухгалтерии, потом два часа в пробке, а теперь это.
– А когда же, Варвара? – Тамара Петровна стояла у плиты, механически помешивая щи деревянной ложкой. – У нас крыша течет второй месяц, я уж и не знаю, кому звонить...
– Мам, ну ты же видишь – Варя совсем замоталась, – попытался вступиться Влад, но его мать только фыркнула.
– Ой, замоталась она! А кто не замотан? Я вот тоже работаю целыми днями, а на родителей время нахожу!
Варя сжала зубы, глядя на потертый фартук свекрови. Этот разговор повторялся уже который месяц. Сначала были просьбы "забежать помочь", потом намеки, что "хорошая невестка должна", а теперь вот прямые требования.
– Тамара Петровна, я не отказываюсь помочь, просто сейчас действительно некогда... Вы же видите, я только пришла с работы. Может, вызвать мастера?
– Да какой мастер! Они все обманщики! Лучше свой человек посмотрит, – отрезала свекровь. – Тем более Владик говорил, у вас какой-то знакомый есть?
"Вот значит как," – Варя почувствовала, как закипает злость. Муж снова слил информацию о ее друзьях, даже не подумав спросить разрешения.
– Послушайте... – начала она, но тут в кухню заглянула Ирина.
– Ой, какие мы все деловые! – сестра мужа всегда умела вставить своё слово в самый неподходящий момент. – Работа-работа, а родные люди ждут помощи!
– Ирина, может, ты сама поможешь маме с папой? – не выдержал Влад.
– А что я? Я же замужем, а ремонт крыши – это не женское занятие! – отмахнулась та. – А Может мне еще самой гвозди заколачивать и тяжести таскать?!
Варя почувствовала, как начинает дергаться глаз. Это был первый год их брака, и она уже понимала – ошиблась. Не влюбилась в не того человека, а именно ошиблась. Как будто подписала невидимый контракт, где черным по белому было написано, или даже кровью: "Обязуюсь полностью посвятить себя семье мужа".
На столе стояла пустая бутылка из-под валерьянки – видимо, Петр Иванович опять волновался из-за сердца. В углу тикали старые часы, которые давно нужно было починить – секундная стрелка периодически подвисала.
– А знаете что... – Варя глубоко вздохнула. – Давайте все успокоимся, попьём чай с печенюшками. Мне завтра рано вставать на работу.
– У тебя каждый день работа?! Завтра выходной, вообще-то, у нормальных людей – вскричала Тамара Петровна. – А про нас забыла?! Не можешь на стариков найти десять минут! Стыдоба!
– Мам... – попытался успокоить жену вошедший Петр Иванович, но та уже раскраснелась.
– Ничего, ничего. Пусть едет! Скатертью дорожка! Мы и без нее как-нибудь! Только не надо было замуж выходить, если своих родных чужими считать!
Варя молча надела пальто. Слезы подступали к глазам, но она знала – если сейчас заплачет, будет только хуже. Эти полгода семейной жизни превратились в бесконечную войну за личные границы, и она устала. Она устала и не понимала, зачем они так часто ездят в гости к родителям Влада. Не понимала, почему они должны оставаться там ночевать с пятницы на субботу. А иногда и с субботы на воскресенье. Не понимала, почему все вопросы ложились на неё.
– Позвони мне, когда образумишься! – донеслось вслед, когда она выходила за дверь.
В машине она долго сидела, уронив голову на руль. За окном моросил дождь, похожий на тот, что лил в день их свадьбы. Тогда все казалось таким радужным, таким правильным. Влад обещал, что будет защищать ее, поддерживать. Но стоило родителям надавить – и он сразу встал на их сторону.
"Может, и правда не надо было выходить замуж," – подумала она, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. Под глазами залегли тени, волосы выбились из прически. Куда подевалась та собранная бизнес-леди, которой все восхищались в офисе?
Завтра нужно будет взять отгул. Не потому что испугалась скандала – просто сил больше нет быть чужой марионеткой.
На следующее утро Варя проснулась от настойчивого звонка телефона. На часах было семь утра – время, когда обычно она уже собиралась на работу.
– Варь, ты где? – голос Влада звучал напряженно. – Ты вчера уехала и даже не попрощалась...
– Я взяла отгул, – ответила она, чувствуя, как накануне подступившие слезы снова готовы прорваться. – Мне нужно... подумать.
– О чем думать?! – его тон резко изменился, стал более резким. – Ты же знаешь, как маме сейчас тяжело! Папа совсем плохой, а ты...
– А я что? – перебила она, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. – Я должна бросить свою работу, свои планы, потому что твоей маме "тяжело"? А кто ей помогал все эти годы, пока меня не было?
– Не кричи... – Влад явно занервничал. – Просто приезжай, пожалуйста. Мы все обсудим.
"Обсудим," – горько усмехнулась про себя Варя. Как они обычно "обсуждали" – он уговаривал ее "не обижаться", "понять маму", "быть терпимее". А потом удивлялся, почему она не хочет ездить к его родителям.
Вместо ответа она просто положила трубку. Через пять минут телефон зазвонил снова – теперь это была Ирина.
– Ну и дура же ты, Варька! – без предисловий начала свояченица. – Такого парня нашла, а сама нос воротишь!
– Ирина, я сейчас не в настроении...
– Да ладно тебе! – перебила та. – Подумаешь, делов, вызвать мастера! Чего упрямишься?
– Это не моя обязанность! – не выдержала Варя. – Чем тратить время на звонки мне, могла бы давным-давно решить этот вопрос.
– Жизнь?! – фыркнула Ирина. – Какая у тебя жизнь? Ты замужем за моим братом, значит, теперь наша семья – твоя семья! И ты обязана помогать нам. Или ты этого не понимаешь?
Варя швырнула телефон на кровать. Голова раскалывалась, хотелось забиться в угол и плакать. Но вместо этого она встала, приняла душ и заварила себе крепкий кофе.
В полдень пришло сообщение от Влада: "Варь, хорош сердиться. Приезжай, пожалуйста. Поговорим все вместе. У папы давление и сердце."
Это был их любимый прием – давление через болезни родителей. Сначала легкие намеки, потом конкретные просьбы, а когда отказываешься – вот такие сообщения. Варя знала, что Петр Иванович действительно плохо себя чувствует – сердце у него всегда было слабым. Но она также знала, что в этот раз ситуация не критическая – просто очередная попытка надавить на жалость.
Она села за стол и начала писать письмо. То самое письмо, о котором думала уже несколько месяцев. Несколько старомодно, но зато не как у всех. "Дорогой Влад..."
Три дня спустя в квартире родителей Влад стояла гнетущая тишина. Только старые часы продолжали свое хромое тиканье – тик-так, пауза, тик-так.
– Что ты наделала... – Тамара Петровна сидела на кухне, комкая в руках мокрый платок. – Как можно так поступать?!
– Мам, может, хватит? – впервые за все время Ирина говорила тихо. – Может, мы и правда перегнули палку?
– Да ей этой палкой вдоль хребта надо было пройтись! – вскинулась свекровь. – Она должна была понять, что такое семья! А вместо этого...
– ...вместо этого я просто хотела жить как я хочу, а не как вы хотите – раздался голос из дверей.
Все трое повернулись к Варе. Она стояла, держа в руках сумку с документами.
– Я не убегала, – спокойно продолжила она. – Я собрала все медицинские выписки вашего мужа. Нашла хорошего кардиолога, который готов принять его вне очереди. Вот, держите.
Тамара Петровна машинально взяла папку, но продолжала смотреть с недоверием.
–Ты это сделала? – наконец спросила Ирина.
– Я не чудовище, – Варя почувствовала, как наконец-то камень сдвинулся с души. – Я просто человек, который устал быть должником в семье, где его никто не спрашивал, хочет ли он вообще быть частью этой системы.
В этот момент в дверях появился Влад. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги.
– Варя... – начал он, но она подняла руку.
– Дай мне закончить, пожалуйста. Я люблю тебя, Влад. Но я больше не могу жить так, будто я должна постоянно оправдываться за то, что существую. За то, что у меня есть своя работа, свои мечты, свои желания.
Петр Иванович, до этого молча сидевший в углу, неожиданно заговорил:
– А ведь она права, Тома. Мы действительно слишком сильно на нее давили.
Тамара Петровна всхлипнула, но ничего не сказала. Впервые за долгое время в этой комнате повисла другая тишина – не гнетущая, а скорее очищающая.
– Я готова помогать, – продолжила Варя. – Но только если это будет нормальная помощь, а не бесконечное выполнение требований. И только если вы признаете, что у меня тоже есть своя жизнь.
Влад шагнул вперед и взял ее за руку. На этот раз в его глазах не было колебаний.
– Прости меня, – сказал он просто. – Я был идиотом.
И впервые за долгое время Варя почувствовала, что, возможно, все еще можно исправить. Не сразу, не быстро, но можно.
Старые часы в углу внезапно щелкнули – и секундная стрелка, наконец, двинулась ровно. Будто символично отметив начало нового…
Неделя после того разговора прошла как один день. Варя вернулась к работе, но мысли постоянно возвращались к тому дню. Она ждала – или, быть может, боялась – что давление возобновится. Что все останется по-прежнему.
– Ты слишком мягко с ними обошлась, – сказала ей подруга Оля, когда Варя рассказала о случившемся за чашкой кофе в обеденный перерыв. – Я бы на твоем месте уже давно послала их куда подальше.
– А я не могу так, – покачала головой Варя. – Я ведь действительно люблю Влада. И его отца уважаю... он же просто старый больной человек. Но и себя нельзя забывать.
– Знаешь, что самое смешное? – Оля отхлебнула кофе. – Они, наверное, думают, что ты сдашься. Что через неделю-другую опять будешь ходить по струнке.
Варя задумалась. Возможно, подруга права. Слишком долго она позволяла собой манипулировать, чтобы они могли серьезно воспринять ее слова.
***
Тем временем в доме родителей Влада царило напряжение. Тамара Петровна металась по квартире, словно потерянная.
– Как же так можно?! – причитала она, раскладывая на столе бумаги, которые принесла Варя. – Никогда бы не подумала...
– Мам, может, хватит? – в который раз повторил Влад. – Это же хорошо, что она нашла врача!
– Хорошо?! – вскричала Тамара Петровна. – А кто будет возить папу на приемы? Кто будет следить за лекарствами?
Ирина, сидевшая у окна, неожиданно фыркнула:
– Может, ты сама этим займешься? Вообще-то это твой муж!
– Я?! – Тамара Петровна аж подпрыгнула. – Да я занята целыми днями! У меня своих дел полно!
– Вот именно, – тихо сказал Петр Иванович со своего места. – А мы все работаем. И Варя тоже работает.
На кухне повисла тишина.
– А знаете что? – внезапно произнесла Ирина. – Может, это вообще я должна была помогать? Я же сестра Влада!
– Ты же нам не чужая. Да к тому же еще и не замужем, – машинально ответила Тамара Петровна. – Тебе надо личную жизнь устраивать. Часики-то тикают.
– Вот именно! – Ирина встала и начала ходить по комнате. – А Варя для вас вообще чужая! Вы ее даже не спросили, хочет ли она этим заниматься!
– Как это чужая?! – возмутилась Тамара Петровна. – Она же замужем за моим сыном!
– И что? – Ирина остановилась напротив матери. – Это автоматически делает ее вашей рабыней? Должна все бросать и бежать по первому зову?
Тамара Петровна растерянно молчала. Такого оборота событий она явно не ожидала. Сначала муж, теперь дочь. Они сговорились что ли против неё…
***
В четверг вечером Варя получила сообщение от Влада: "Можно приехать?"
Она колебалась несколько минут, потом ответила: "Да."
Когда он вошел, она сразу заметила перемены – темные круги под глазами, осунувшееся лицо.
– Привет, – он неловко переминался с ноги на ногу. – Можно поговорить?
Варя кивнула и указала на кресло.
– Послушай... – начал он, потом замолчал, собираясь с мыслями. – Я много думал эти дни. И понял, что был полный идиот.
"Как оригинально," – подумала Варя, но промолчала.
– Я всегда думал, что ты должна помогать маме потому... ну, просто потому что так положено. А когда ты сказала, что у тебя своя жизнь...
Он замолчал, глядя в пол.
– Понимаешь, – продолжил он после паузы, – я вырос в этой семье, где все друг другу помогают. И мне казалось, что это нормально – требовать от тебя того же. А потом... потом я услышал, как мама с Ириной ругаются.
Варя удивленно подняла брови.
– Да, представляешь? Оказывается, Ирина на твоей стороне. А мама говорит, что у нее своих дел полно. И папа... папа сказал, что все мы только оправдания ищем. И ты среди нас самая адекватная.
Влад наконец поднял глаза и посмотрел на Варю.
– И я понял... что все это время я просто прятался за словами "так надо". Боялся противостоять маме, боялся, что она скажет, будто я плохо к ней отношусь. А на самом деле я просто... предал тебя.
В комнате повисла тишина. Только старые настенные часы, подаренные когда-то свекровью, мерно тикали на стене.
– Что теперь будет? – тихо спросил Влад.
Варя посмотрела на него. На его усталое лицо, тревожные глаза, сжатые в кулаки руки. И вдруг поняла, что все еще любит этого человека. Несмотря ни на что.
– Давай начнем сначала, – сказала она. – Но на этот раз честно.
– Я согласен на все, – быстро ответил Влад. – Только не уходи. Варечка, я люблю тебя.
– Не уйду, – пообещала Варя. – Но учти – теперь все будет по-другому.
***
На следующий день вся семья собралась за одним столом. Впервые за долгое время – без скрытых упреков и манипуляций. Тамара Петровна, хоть и с трудом, но приняла новые правила игры. Ирина вызвалась помогать с отцом по выходным. А Варя наконец почувствовала себя не должницей, а частью семьи.
Старые часы на стене продолжали свое размеренное тиканье. Но теперь каждый удар стрелки отсчитывал не минуты угнетения, а секунды новой, более честной жизни.
Прошла неделя после судьбоносного разговора. Варя сидела за кухонным столом в квартире родителей Влада, просматривая расписание приемов у кардиолога. Атмосфера была другой – не такой напряженной, как раньше.
– Может, чайку? – Тамара Петровна стояла у плиты, но теперь в ее голосе не было прежней требовательности.
– Спасибо, с удовольствием, – ответила Варя, откладывая распечатки. Она заметила, как свекровь старательно избегает давления в голосе, и это вызывало у нее легкую грусть – до чего же все зашло, что простое предложение чая стало актом осторожности.
Ирина вошла на кухню с пакетом продуктов:
– Мам, я тут кое-что купила для папы... – она замолчала, увидев Варю. – Ой, привет! Как раз вовремя!
– Да ладно тебе, – улыбнулась Варя.
В этот момент в комнату вошел Петр Иванович. Он выглядел лучше – щеки порозовели, движения стали увереннее.
– А вот и моя команда поддержки! – шутливо произнес он. – Знаете, доктор сказал, что я ещё сколько-то поживу, если я буду следовать рекомендациям.
– И мы будем помогать тебе их следовать, – твердо сказала Ирина. – Мы же семья.
Тамара Петровна молча доставала чашки, но в уголках ее глаз появились слезы. Не злые, а скорее благодарные.
***
Поздно вечером Влад сидел с Варей на балконе их квартиры. Городские огни мерцали вдалеке, создавая причудливый узор на темном небе.
– Знаешь, что самое странное? – сказал он, затягиваясь сигаретой и обнимая жену. – Я всегда думал, что люблю своих родителей. А оказалось, что просто боялся их.
– Это нормально, – Варя положила голову ему на плечо. – Все мы чего-то боимся. Главное – научиться признавать эти страхи.
– Ты сильно изменилась за эту неделю, – заметил Влад.
– Нет, – покачала она головой. – Просто стала собой. Я хочу быть тем, кто я есть, а не соответствовать чужим ожиданиям.
Они помолчали, наблюдая за редкими машинами на улице внизу.
– Помнишь наши первые свидания? – внезапно спросил Влад, выпуская густое облако дыма – Мы тогда мечтали о будущем...
– И знаешь что? – перебила Варя. – Я все еще хочу этого будущего. Только теперь мы будем строить его вместе. По-настоящему вместе.
***
На следующей неделе в семье произошло событие, которого никто не ожидал. Тамара Петровна собрала всех на кухне и сделала объявление:
– Дети... – она нервно теребила платок. – Я решила забросить сад.
– Мама! – воскликнула Ирина. – Зачем?!
– Хватит уже жить чужими жизнями, – тихо сказала она. – Все эти годы я работала, чтобы обеспечить вас. Потом я горбатилась в саду, так как все подруги делали также. А теперь вижу, что потеряла главное – время с семьёй и настоящие отношения.
Варя почувствовала, как к горлу подступает ком. Она поняла, что перед ней не просто требовательная свекровь, а женщина, которая всю жизнь жертвовала собой ради других.
– Теперь времени у меня будет больше, – продолжала Тамара Петровна. – И значит, я сама буду больше времени проводить с вашим отцом. И... с тобой, Варя.
В этот момент что-то щелкнуло в воздухе – словно последняя невидимая цепочка, связывающая их прошлое с настоящим, наконец порвалась.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ