Анна нервно поправила выбившуюся прядь волос, глядя на свое отражение в зеркале прихожей. Тушь немного растеклась – последствия двухчасового стояния у плиты. Она достала из сумочки пудру и быстро подправила макияж. В дверях кухни показалась фигура свекрови.
– Опять красишься? – голос Лидии Петровны был пропитан плохо скрываемым раздражением. – Сколько можно возиться с этой... как его... косметикой?
Анна медленно повернулась, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Это будет уже третий разговор о ее внешнем виде за сегодняшний вечер.
– А что не так с моей косметикой? – стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась она.
– Что-что... – свекровь демонстративно покачала головой. – Посмотри на себя! Эти черные стрелки до висков, эта... эта ярко-красная помада! Ты похожа на... простите, но это правда... на одну из этих... ну, вы понимаете...
– Нет, не понимаю, – Анна почувствовала, как внутри закипает злость. – На кого именно я похожа?
– Да на этих... как их... которые по телевизору все время... – Лидия Петровна замялась, явно подбирая более-менее приличное слово. – Ну, которые шоу всякие ведут!
– Вы имеете в виду ведущих? – Анна едва сдерживала смех. – Или все-таки проституток?
– Анна! – в комнату заглянул Михаил, услышав повышенные тона. – Может, хватит уже?
– А что "хватит"? – она обернулась к мужу. – Почему каждый раз, когда твоя мама решает обсудить мой внешний вид, ты сразу говоришь мне "хватит"?
– Потому что знаю, чем это закончится, – вздохнул он, проводя рукой по коротким волосам. – Очередным скандалом…
– А может, дело не во мне? – Анна сделала шаг вперед. – Может, проблема в том, что твоя мама считает своим долгом комментировать каждое мое действие?
Лидия Петровна фыркнула и демонстративно начала переставлять хрсусталь на полке, всем видом показывая, что разговор ее совершенно не касается. Но Анна знала эту тактику – свекровь специально создавала фоновый шум, чтобы подчеркнуть свою непричастность к конфликту.
Четыре года назад, когда они только познакомились, Лидия Петровна тоже начала с малого. Сначала это были невинные замечания о "слишком длинных ногтях", потом о "слишком ярком маникюре". Постепенно круг запретов расширялся: нельзя было носить мини-юбки ("Ты же почти замужем!"), слишком открытые блузки ("Подумай о репутации Миши!") и высокие каблуки ("В них же невозможно нормально ходить!").
Анна бросила взгляд на свои туфли – классические лодочки на среднем каблуке, выбранные специально для этого вечера. Даже они, видимо, казались свекрови чрезмерно вызывающими.
– Знаете что, Лидия Петровна, – она заставила себя говорить спокойно, хотя руки предательски дрожали. – Я работаю визажистом. Это моя профессия. И если вы продолжите критиковать каждый мой выход, мы рано или поздно серьезно поссоримся.
Свекровь наконец-то оторвалась от своих ваз и посмотрела на невестку поверх очков. В ее глазах читалось плохо скрываемое презрение.
– Профессия... – протянула она. – Накрасить пару девиц – это теперь называется профессией? В мое время...
– В ваше время женщины работали инженерами и врачами, да? – перебила Анна. – Но это не мешало им красиво одеваться и краситься! А сейчас для этого есть специально обученные люди.
Михаил тяжело вздохнул и опустился на диван, явно готовясь к длительному представлению. Его поза выражала всю степень усталости от этих бесконечных ссор.
– Может, хватит уже? – повторил он. – Мам, ты сама говорила, что Анна прекрасно выглядит...
– Я такого не говорила! – возмутилась Лидия Петровна. – Я просто...
– Просто сделала очередное замечание о моем внешнем виде, – закончила за нее Анна. – Как всегда.
Неожиданно зазвенел таймер, сигнализируя о готовности запеченного мяса. Анна воспользовалась моментом, чтобы выйти из комнаты, чувствуя, как щеки горят от смущения и злости. Этот вечный конфликт с свекровью изматывал ее больше, чем она хотела признать.
Она механически проверяла готовность блюд, слыша за спиной осторожные шаги мужа.
– Ну что опять? – не оборачиваясь, спросила она.
– Анн... – начал Михаил, но осекся, не зная, что сказать. – Может, правда, чуть-чуть...
– Чуть-чуть что? – она резко развернулась. – Чуть-чуть поблекнуть? Чуть-чуть стать невидимкой? Чтобы твоя мама наконец-то оставила меня в покое?
– Просто... – он беспомощно развел руками. – Пойми ее позицию. Она же хочет, чтобы ты...
– Чтобы я стала такой, какой ей удобно меня видеть, – закончила Анна. – Без характера, без собственного мнения. Серенькой мышкой, которая будет молча терпеть все ее выпады.
Запах подгорающего мяса заставил ее вернуться к плите. Анна чувствовала, как внутри нарастает знакомое чувство безысходности. Этот вечер только начинался, а она уже знала – история повторится снова. И снова. И снова...
Утро началось с тишины — редкого гостя в этом доме. Анна, не открывая глаз, потянулась к телефону. Сообщение от Ольги: «Скинула тебе ссылку на палетку теней. Бери — улётная!». Она улыбнулась. Сестра всегда знала, как её развеселить. Но улыбка тут же померкла, когда в коридоре послышался скрип двери — Лидия Петровна отправилась на утреннюю прогулку.
— Мясо вчерашнее на сковородку положила, — бросила она через плечо, не глядя на невестку. — Разогреешь — съедобное будет.
Анна кивнула, хотя свекровь уже не видела. «Съедобное» — любимое слово Лидии Петровны. Как будто еда — это просто топливо, а не удовольствие. Как её макияж — не самовыражение и подчёркивание красоты, а «неподобающая мазня».
В магазине всё пошло наперекосяк. Анна изучала новые оттенки тональных кремов масс-маркета, когда за её спиной раздалось:
— Неужели опять краситься собралась?
Лидия Петровна стояла у неё за спиной, сжимая в руках пачку стирального порошка.
— А вы что, мыло теперь в косметичку кладёте? — Анна нарочно улыбнулась. — Современный тренд?
— Не ерничай, — свекровь шагнула ближе. – У вас стиралка сломана, а ей, гляди-ка, краситься важнее.
Анна сжала зубы. Каждый разговор превращался в допрос.
— Может, поможете выбрать? — она протянула свекрови два флакона тона. — Вот этот слишком жёлтый, а этот…
— Да что ты меня спрашиваешь? — Лидия Петровна отмахнулась. — Ты же всё равно по-своему сделаешь.
— А если попробую по-вашему?
Вопрос повис в воздухе. Свекровь замерла, будто её ударили. Потом медленно потянулась к полке и взяла самый простой, матовый тональный крем.
— Вот. Нормальный цвет. Без этой… яркости.
Анна смотрела, как дрожат её пальцы. Внезапно стало стыдно. Не за себя — за эту женщину, которая не могла сказать прямо: «Ты мне нравишься, только когда выглядишь незаметно».
— Хорошо, — тихо сказала она. — Учту на будущее.
Лидия Петровна растерялась. Видимо, ждала сопротивления.
— И… помаду, — добавила Анна, хватая первую попавшуюся — тёмно-розовую, почти сливающуюся с натуральным цветом губ. — Так лучше?
Свекровь кивнула, пряча глаза.
***
Вечером Михаил вернулся с работы раньше. Анна, накрашенная «нормальной» помадой, варила суп.
— Мама звонила, — сказал он, целуя её в щёку. — Говорит, ты согласилась на её совет по косметике.
— Угу, — Анна помешала ложкой в кастрюле. — А ты как думаешь — мне идёт?
— Ты всегда красивая, — он пожал плечами. — Но мама права. Так… спокойнее.
— Спокойнее для кого? — она резко обернулась. — Для тебя? Чтобы не стыдно было с такой женой на улицу выйти?
— Да что ты опять завелась? — Михаил отступил назад. — Я же комплимент сделал!
— Комплимент? — Анна рассмеялась. — Ты даже не заметил, что помада другая. Ты просто повторил слова своей матери!
— Потому что не хочу ссор! — он повысил голос. — Она старается наладить диалог с тобой. А ты…
— Что я? — Анна выключила плиту, хотя суп ещё не закипел. — Я тоже стараюсь. Но для тебя это невидно.
Он молчал. Она знала, что он думает: «Опять всё по новой». И правда — история повторялась, как заезженная пластинка.
— Я бы прибила её на твоём месте, — сказала Ольга, выслушав рассказ. — Сходи в отпуск. Или хотя бы съезди куда-нибудь на выходные.
— Куда? — Анна лежала на кровати, уткнувшись в экран телефона.
—В Москву, например. На курсы визажа. Или просто гулять. Пусть они тут без тебя помучаются.
— Миша не отпустит.
— Тогда скажи, что у тебя обучение. Или… — Ольга замолчала. — Ладно, придумаем что-нибудь.
Анна представила, как врёт мужу. Как собирала бы чемодан, пока он на работе. Как целовала бы его в щёку, говоря: «Всё будет хорошо». Но даже в мыслях это казалось предательством.
— Не могу, — прошептала она. — Это же обман.
— А ты — его жена, — фыркнула Ольга. — Или уже забыла? Бесчеловечно держать жену без отпуска и выходных.
Ночью Анна не спала. Слышала, как Михаил ворочается рядом. В два часа он встал, пошёл на кухню. Попил воды.
— Ты чего? — спросила она.
— Да так… — он отхлебнул из горла. — Мама сегодня плакала.
— Чего? — Анна приподнялась на локте.
— Говорит, ты её в магазине унизила. С помадой этой…
— Я?!
— Ты же знаешь, как она… — он замялся. — Ей сложно. После папиной смерти…
— То есть это я виновата, что она мной недовольна? Или я виновата что свёкр умер?
— Нет, но…
— Миша, — Анна села, обхватив колени. — Твоя мать хочет, чтобы я исчезла. Чтобы вместо меня была какая-то… призрачная «нормальная жена». Но я не могу. Не хочу.
Он молчал. Потом встал, походил по комнате, вновь вернулся в кровать.
— Утром поговорим, ладно?
Анна кивнула. Но знала — утром он скажет: «Мама права». Или: «Давай не будем ссориться». Или просто уйдёт на работу, оставив её одну с этим комом обиды в горле.
Она встала, подошла к зеркалу. Смазала «нормальную» помаду. Подкрасила губы своей — алой, яркой, кричащей. Смотрела на отражение, пока слёзы не потекли по щекам.
«Я здесь. Я есть. Я не исчезну».
Завтра Лидия Петровна снова скажет: «Слишком». Но сегодня Анна позволила себе быть собой. Хотя бы наедине с зеркалом.
На следующее утро воздух в доме был густым, как перед грозой. Анна нарочно надела своё самое яркое платье — алый шёлк, который Лидия Петровна однажды назвала «цыганским». Она знала, что это вызов. И знала, что свекровь не промолчит.
— Опять нарядилась, — процедила Лидия Петровна, когда Анна вошла на кухню. — Куда ты такая «красивая» собралась?
— Никуда, — спокойно ответила Анна, наливая себе кофе. — Просто дома посижу.
— Дома… — свекровь фыркнула. — В таком виде? Ты же как… как новогодняя ёлка!
— А вам, наверное, больше нравятся серые стены и занавески в цветочек? — Анна обернулась, глядя прямо в глаза Лидии Петровны. — Быть блеклой – ваш образ жизни?
Свекровь замерла. Её лицо покраснело, руки сжались в кулаки.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего нового. Вы хотите, чтобы я стала невидимкой. Чтобы растворилась. Но знаете что? Я этого не сделаю.
— Ты думаешь, ты лучше всех? — голос Лидии Петровны стал выше. — Думаешь, если красишься, как… как…
— Как кто? — Анна шагнула ближе. — Договаривайте! Как проститутка? Как актриса? Как та женщина из телевизора, которую вы терпеть не можете?
— Да какая разница, что я думаю! — взорвалась Лидия Петровна. — Ты просто… ты не понимаешь! Ты должна быть скромной! Для Миши! Для семьи!
— А для себя? — Анна чувствовала, как внутри всё дрожит. — У меня нет права быть собой?
— Ты эгоистка! — выкрикнула свекровь. — Думаешь только о себе!
В этот момент в комнату зашёл Михаил. Он замер на пороге, услышав последние слова.
— Что здесь происходит? — его голос был тихим, но в нём слышалась тревога.
— Спроси у своей матери! — Анна указала на Лидию Петровны. — Она считает, что я недостаточно хороша для вас! Что я слишком яркая, слишком… заметная и красивая!
— Это неправда! — Лидия Петровна повернулась к сыну. — Я просто хочу, чтобы она была… скромнее!
— Может быть скажете правду? — Анна рассмеялась. — Вы хотите чтобы я стала серой мышью. Молчаливее. Незаметнее. Чтобы я перестала существовать.
— Хватит! — Михаил поднял руки, словно пытаясь остановить поток слов. — Обе вы!
— А ты? — Анна обернулась к мужу. — Что ты хочешь? Чтобы я стала другой? Чтобы я слушала её? Скажи уже правду.
Михаил молчал. Его взгляд метался между матерью и женой.
— Вот видишь, — прошептала Анна. — Ты даже сейчас не можешь выбрать. Тряпка…
Она схватила сумку и выбежала из дома.
Анна шла по улице, не замечая ни прохожих, ни машин. Её каблуки цокали по асфальту, а мысли путались. Она достала телефон и набрала номер Ольги.
— Приезжай, — сказала сестра после короткого рассказа. — Я всё подготовлю.
Через час Анна уже сидела на диване в квартире Ольги, прижимая к груди чашку горячего чая.
— Ты должна уйти от него, — заявила Ольга.
— Не могу.
— Почему? Потому что любишь его?
— Потому что… — Анна замолчала. — Потому что да. Потому что он хороший человек. Просто…
— Просто он всегда выбирает её, — закончила Ольга.
— Да. Он слабохарактерный.
— Но ты не можешь жить так всю жизнь.
— А что мне делать?
Ольга задумалась.
— Устроим девичник, — закончила Ольга. – Причём выберем самые откровенные наряды.
— Ты серьёзно? – Аня подняла брови – Меня за такое она четвертует.
— Но это и твоя квартира тоже, Ты имеешь право водить гостей туда.
Спустя неделю девушки собрались у Анны дома. Все они были в ярких нарядах, с яркой помадой и макияжем. Немного вина и шампанского придавали веселья мероприятию.
Лидия Петровна стояла у входа, словно приклеенная к полу. Она смотрела на Анну, и в её глазах читалось что-то новое — не просто осуждение или раздражение, а чувство, похожее на страх.
— Ты… ты нарочно это делаешь? — наконец выдавила она, когда гости отошли. — Чтобы меня… чтобы нас всех смутить?
Анна медленно повернулась. Она могла бы ответить резко, как делала раньше. Могла бы сказать что-то колкое, что-то, что заставило бы свекровь ещё больше злиться. Но вместо этого она просто посмотрела ей в глаза.
— Нет, — тихо сказала она. —Я пригласила своих подруг. У меня есть полное право на это. И если вам это не нравится… то это ваша проблема.
Лидия Петровна замерла. На мгновение показалось, что она сейчас развернётся и уйдёт. Но вместо этого она сделала шаг вперёд и опустилась на стул у стены.
— Ты думаешь, я тебя не понимаю? — вдруг спросила она, и её голос дрогнул. — Думаешь, я не знаю, каково это… быть молодой, красивой, уверенной?
Анна удивлённо подняла брови. Такого поворота она не ожидала.
— Вы? — только и смогла произнести она.
— Да, я! — Лидия Петровна повысила голос, но тут же осеклась, оглядываясь на гостей. — Когда-то я тоже была… такой. Я любила краситься, одеваться ярко. Но потом… потом всё изменилось.
Она замолчала, опустив голову. Анна заметила, как её руки дрожат.
— Что изменилось? — осторожно спросила она, присаживаясь рядом.
Лидия Петровна долго молчала. Потом вздохнула и начала говорить, будто сама себя заставляя:
— Я встретила отца Миши. Он был… другим. Спокойным, серьёзным. Ему не нравилось, когда я «выделяюсь», как он говорил. Сначала я пыталась спорить, а потом… потом просто сдалась. Подумала: может, он прав? Может, так лучше? Для семьи. Для него.
Анна чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Она всегда считала Лидию Петровну просто консервативной, ограниченной женщиной. Но теперь видела перед собой совсем другого человека — человека, который когда-то отказался от части себя ради того, чтобы быть принятой.
— А потом? — тихо спросила она.
— А потом… — Лидия Петровна горько усмехнулась. — Потом я стала такой, какой ты меня знаешь. Серой. Незаметной. И знаешь что? Это не сделало меня счастливее. Просто… проще. Проще жить, проще терпеть.
В комнате стало тихо. Гости, казалось, растворились, оставив их наедине. Анна смотрела на свекровь и впервые видела её не как противника, а как человека.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросила она.
— Потому что… — Лидия Петровна помолчала. — Потому что я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку. Не хочу, чтобы ты отказалась от себя ради кого-то. Даже ради Миши.
Анна почувствовала, как комок подступает к горлу. Она хотела что-то сказать, но слова застряли.
— Я… я не знала, — наконец выдавила она.
— Конечно, не знала, — свекровь попыталась улыбнуться. — Я же никогда не говорила об этом. Я хотела, чтобы моя проблема была и у тебя. Но ты сильная женщина. Сильнее меня.
В этот момент в комнату вошёл Михаил. Он остановился, увидев их вместе, и на его лице отразилось удивление.
— Что происходит? — спросил он.
Анна и Лидия Петровна переглянулись. Потом Анна встала и подошла к мужу.
— Мы просто разговариваем, — сказала она. — Впервые по-настоящему.
Михаил нахмурился, но промолчал. Он посмотрел на мать, потом на жену и, кажется, что-то понял.
— Хорошо, — сказал он. — Только без скандалов, договорились?
— Без скандалов, — кивнула Анна.
Лидия Петровна тоже поднялась.
— Знаешь, Аня… — она помедлила. — Ты права. Ты должна быть собой. Просто… иногда это пугает. Особенно тех, кто уже давно забыл, как это — быть собой.
Анна улыбнулась.
— Спасибо, — тихо сказала она.
***
Позже, когда гости разошлись, а квартира погрузилась в тишину, Анна сидела на диване рядом с Михаилом.
— Анечка, ты изменилась, — сказал он, глядя на неё.
— Нет, — покачала она головой. — Просто я закрыла вопрос с твоей мамой.
Михаил задумался. Потом взял её за руку.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Такую, какая ты есть.
Анна улыбнулась.
— и я тебя.
И впервые за долгое время она действительно поверила в эти слова.
Понравился рассказ? С вас лайк и подписка.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ