Марья поджидала Ольгу с радостной вестью. Коза принесла двух козлят, козлика и козочку. Они днем по очереди с Бориской ходили ее проверяли. По всем приметам видно, что уж недолго ждать осталось. А тут Марья пошла, а козлятки готовенькие лежат уже, мокрые, Белка их вылизывает старается.
- Ну слава Богу! - Ольга сунула Ванюшку в руки Марьи, а сама в хлев припустила. Не терпелось самой взглянуть на свою кормилицу. На болоте Белка выкормила Настену. Ведь первое время одну траву ели. Ольга то выдержала бы, а вот девчонка вряд ли, если бы не молоко. А там, на хорошей траве, она еще и прибавила молочко то. Даже Бориске немного доставалось.
Ольга присела возле Белки, погладила ее крутой лоб, шейку. Та отозвалась на ласку, потянулась к хозяйке. Козлята с обеих сторон присосались к мамке и тянули ее.
-Вот ведь божьи создания, - подумала женщина, - только на свет появились, на ногах то еще чуть-чуть стоят, а уж понимают, как есть надо. Не то что наши ребятишки. Подуешь на них, пока ложку держать научатся.
Ольге даже смешно стало над собой. С чего это она сравнила ребяток с козлятами. Она еще разок осмотрела козу, убедилась, что та приняла детей своих, кормит. Вон стоит как расщеперилась, чтоб им было удобно сосать.
В хорошее время окотилась Белка. Трава пошла, молодая, зеленая. Только вот к травке то больше ничего нет, но и это гоже. Вышла из хлева, поглядела на огород. Картошка вот-вот всходить начнет. Время подходит. Грядочка с луком посажена, морковь и свекла. Не пожалела Ольга денег, купила семян. Теперь хоть есть чего ждать. Бог даст, уродится урожай, все сытнее жить будут. Похлебка не с травой.
Дома выложила обновки, продукты. Совесть не позволила Марье ничего не дать. Стаканчик муки отсыпала, да крупы. За это время они как сестры стали. Только вот Марья снова скоро в колхоз работать пойдет. Про это уж был разговор с председателем. Он пообещал, что за ребятишками то приглядывать да помогать Ольге, пришлет девчонку, четырнадцать лет девке скоро будет. А дите еще и дите. Силы никакой нет. Жалко смотреть на нее. Вот и решил он, пусть уж лучше тут работает.
Борька больше всех обновкам рад. Штаны то велики. Он их подогнул, а вместо ремня веревочкой подвязал. Щеголем прошелся по избе. Ну красавец, да и только. Но Ольга остановила его.
- Штаны то пока не будешь одевать. Вот ужо к осени. А вот эти с лямочками самый раз тебе. Сатиновые, сносу им не будет. И не жарко. Летом самое то.
И Настене платье примерили. Чуть ли не до пола оно ей. Но на вырост ведь и куплено. Летом тоже она его носить не будет. А за лето то вытянется, так уж и не больно велико будет.
Марья порадовалась покупкам подруги. Только вот себе то ничего не купила она. Немцы, когда по избам ходили, да грабили, на тряпье не зарились. Брезговали. Так у них все осталось. А Ольга то и пришла, почитай, ни с чем, а за годы эти совсем пообносилась.
Женщины уселись за стол, Ольга начала рассказывать, как съездила.
- Ну а про пенсии то чего слышно? - нетерпеливо спросила Марья. Этот вопрос занимал ее даже больше, чем обеды в яслях. Когда узнала, что не придумывают бабы, что платят, только надо самой идти да заявление писать, обрадовалась. Пусть хоть немного, да будет она получать на Нюрочку. А то ведь когда за трудодни то заплатят. А может и не заплатят вовсе. Время военное. И известие о том, что хлеб будут в деревню привозить было радостным. Слава Богу, жизнь то вроде налаживаться начинает.
Настена подошла к Ольге, запросилась на руки.
- Ты чего это. Иди вон с ребятишками играй. Невеста уж, а все к мамке на руки просишься, - остановила ее Ольга. Она повернулась к Марье. - Скоро уж три года девке.
Ольга вдруг замолчала, что то вспоминала.
- Сегодня то ведь у нас девятое число. - Она хлопнула себя легонько по лбу. - Вот ведь с делами то чуть не забыла. День рождения завтра у Настенки. Три года будет. Время то как быстро прошло.
Еще неделя прошла. Марья вышла на работу в колхоз. А на помощь Ольге председатель прислал девчонку. Худенькая, в чем только душа держится, девчонка переступила порог дома, робко поздоровалась.
- Тетка Олья, председатель меня к тебе на помощь прислал вместо тетки Марьи.
- Господи, ну и помощница, - подумала Ольга про себя, но вслух ничего не сказала. Не вина этой девчушки, что истощала, а от этого и не выросла. Вон, плечи то будто шилья торчат. И росточком то чуть Борьки повыше. Все война. Это из за нее дети то такие.
- Вот и хорошо. Будешь делать, что скажу. Да и сама увидишь, чего надо. За ребятишками приглядывать. Сейчас они на воле почти все время гуляют. Смотреть надо, чтоб не залезли куда. А ты сама то чья будешь.
Ольга хоть и ходила переписывать, да не запомнила всех.
- Мы из района сюда приехали. Дом у нас разбомбили. В землянке жили. А тут узнали, что в Спасском дома целые есть, вот и поехали сюда. Мама с бабушкой в колхозе работают, и я тоже ходила. Да силы у меня нет. Бабы ругаться начали, что зачем девчонку мучают. Мне обидно было, изо всех сил старалась, а только хуже. А потом Иван Алексеевич сказал, что помощницей в ясли пойду. Зовут меня Лида.
- Ну вот и ладно, Лида, будем мы с тобой работать вместе.
Ольга внимательнее пригляделась к Лиде. Не только от голода она такая. Внутренний голос ей подсказал, что болячка у девчонки внутри сидит. Болячку эту лечить надо. И как лечить Ольга знает. Решила, что не будет пока ей ничего говорить. Траву соберет, какую надо. Поить ее будет. Скажет, чтоб поправлялась, да посильнее была. И матери пока ничего не говорила.
Вечером Ольга подозвала Бориску.
- Слушай, сынок. - Лида, которую к нам в помощь прислали, хворает. Лечить я ее буду. Для лечения молоко надо. Вот и думаю, твою долю молока вам с Лидой на пополам делить. Настена то маленькая еще. А ты уж вроде большой. Что ты скажешь.
Борька задумался. Впервые Ольга обратилась к нему, как ко взрослому. Советовалась с ним. Мальчишке показалось, что он и на самом деле уже взрослый.
- Мам, так конечно, дели. А то и вовсе все отдавай. Я то вон, гляди, какой сильный.
Ольга поглядела на “силача”, синенькие прожилки на руках просвечивают сквозь кожу. Даже солнышко его не берет.
- Конечно сильный. Вон как мы с тобой огород то весной перекопали. Ну вот и договорились. Я травы наберу, отвар сделаю. И буду Лиду лечить.
Лида оказалась девчонкой толковой. Ольга утром и вечером давала ей свой отвар. Запивала его Лида молоком. В первый раз она увидев молоко, начала было отказываться его пить.
- Тетка Олья, у тебя у самой трое ребятишек. А ты меня еще молоком поишь. Не надо.
Но Ольга строго приказала пить, даже поругала Лиду немного. После этого девчонка выполняла все, как ей Ольга велела, не сопротивлялась.
Однажды в ясли зашла незнакомая женщина. Детей уже не было и Лиду она домой отпустила. Оказалось, что это Лидина мать. Женщина поклонилась Ольге в пояс и заговорила.
- Лидушка то мне рассказала, что ты ее лечишь да молоком отпаиваешь. Не знаю, как и благодарить тебя. Одна ведь она у меня осталась. Двое было еще, да примерли под немцем когда были. С голода пухнуть начали. А Лида то постарше. Как то выкарабкалась. Только вот отудобеть то никак не могла. Я там к знахарке ходила, сказала та мне, что болезнь в ней смертная сидит. И лечить не взялась. А тут гляжу, вроде получше ей стало. Она ведь ничего не говорила мне. Я уж от деревенских узнала, что колдуньей тебя кличут. Стала допытываться у Лидушки, вот она и призналась. Не велела, мол, тетка Олья говорить. У мене ведь ни копейки денег за душой нету. Чем я рассчитываться то буду.
Женщина заплакала. Испугалась, что Ольга бросит все лечение и дочка опять начнет ночами стонать от боли. Ольга принялась ее успокаивать. Ничего она с них требовать не будет. Это ведь дар от Бога. И не отступится она пока девчонку толком на ноги не поставит.
Несчастная после этих слов успокоилась. Но пообещала, что в долгу она не останется. Не сейчас, так потом обязательно отблагодарит. Муж то у нее врачом был в больнице. Сейчас в полевом госпитале. И деньги он им присылает. Только все деньги сразу на продукты приходится спускать. Нельзя, чтоб Лида голодала. Так муж ей написал. Наказал, чтоб хоть одну из троих надо спасти.
Сама она в школе учительницей работала. Она бы и сейчас стала работать в школе, да вот в деревне то нет ее. Вот и работают в колхозе вместе со свекровью.
Ольга, услышав такие слова, встрепенулась. Сколько времени она уже про школу толдычит. А никакого сдвига. А теперь, когда она узнала, что в деревне учительница есть, от председателя не отступится. Пусть хоть учить начнут. Если надо, она и в район опять пойдет. Пока ребятишек немного, можно в избе какой-нибудь. Правда избы то уже все заняты. Как люди прознали, что здесь жить есть где, так и посыпали из землянок в районе. Но ведь вот сделали ясли у них в избе, так и школу можно сделать. Пока хоть бы два класса или три.
Она тут же поделилась с женщиной своими мыслями. Та была совсем не против. Сказала, что и в две, а то и в три смены стала бы учить. После разговоров о том, как все это лучше сделать, решили, что пойдут к Ивану Алексеевичу и расскажут ему про задумку. А он уж пусть выколачивает в районе разрешение. Только Ольга сразу предупредила.
- Мне и с яслями работы хватает. А ты уж, матушка, сама будешь с председателем ходить, да выбивать то, что нужно.
А у Ольги и вправду дел прибавилось. Привезли в ясли картошку, мешок муки да мешок крупы. Пообещали, что потом еще привезут. Ольга все под роспись приняла. Теперь каждый день она отмеряла продукты и записывала в тетрадь, сколько чего взяла. А утром вместе со своим чугунком с варевом ставила еще один, побольше, где варилась и булькала похлебка для детей.
Теперь уже не прибегали матери, чтоб унести свое дитя в обед да накормить его. Знали, что накормят его в обед в яслях.
Лида гуляла с малышами на улице. Мимо почтальонка проходила, а может и не мимо, а именно сюда шла. Увидела Лиду, протянула ей сложенный треугольник.
- Вот, отдай Ольге. Письмо ей пришло. - А потом пробормотала про себя. - Вот ведь, повезло бабе. Два мужика пишут. То один, то другой.
Девушка, чтоб не оставлять несмысленышей без присмотра, застучала в окошко, что письмо тетке Олье пришло. Та выбежала, вытирая мокрые руки фартуком. В голове крутилось, от кого письмо то.