Государственная власть была уничтожена за несколько часов. В городе происходили убийства бояр и стрелецких начальников. Бунтовщики неслись, словно бурная река, все сметая на своем пути. Не пощадили даже боярина, главу стрелецкого приказа князя Юрия Алексеевича Долгорукова, который был стар, болен и давно из дома не выходил.
Возможно, он бы остался жив, если бы опрометчиво не бросил вслед убийцам, которые пришли с нескрываемым злорадством сообщить ему о гибели сына, фразу: «Щуку-то они съели, а зубы остались. Недолго им бунтовать, скоро будут висеть на зубцах…».
Услышавший эту фразу княжий холоп бросился за стрельцами, и все им доложил да еще и от себя прибавил. Нет предела человеческой подлости. Ведь князь этого холопа любил и доверял ему. Они тут же вернулись и убили старика, опасаясь его мести за сына Михаила...
Но не только одними убийствами дело ограничилось. Бунтовщики расставили в Кремле свои караулы, которые не должны были никого ни впускать, ни выпускать. Фактически все обитатели Кремля, включая царскую семью и саму царевну Софью, оказались заложниками мятежников. Однако стрельцам этого было мало. Они требовали выдать им второго брата Натальи Кирилловны — Ивана. Царевна Софья и бояре боялись за свою жизнь и уговорили царицу выдать родственника.
— Брату твоему не спрятаться от стрельцов; не погибать же нам всем за него! — сурово промолвила царевна. — Подумай о сыне! Неужто ему плохой участи ждешь?
Наталья Кирилловна испуганно вскрикнула и закатила глаза. Можно только догадываться, какие чувства испытывала в этот момент. Вытянулась вся в струнку, побелела, словно полотно и слабо головой кивнула. Было понятно: решила пожертвовать любимым братом. О чем-то с ним долго говорила, а потом позвала в церковь Спаса, где он исповедался, приобщился Святых Тайн и даже соборовался. Потом приняла из рук царевны Софьи образ Богоматери и самолично благословила Иванушку на смерть. Оставалось восхищаться ее мужеству и стойкости. Кто бы мог подумать?!
Царевна Софья знает, что сейчас ее во всех бедах нарышкинского рода винят. Разумных аргументов даже слышать не желают. А что она могла сделать? Пойти супротив безумной толпы? Так неизвестно, что с царевичами и ней самой сотворили. Как тут не вспомнить судьбу несчастной царевны Ксении Годуновой, которую раздели донага и выбросили за стены Новодевичьего монастыря. Она себе и своим сестрам подобной участи никак не желала. Опять же, почему-то никто не вспоминает из ее обвинителей не вспоминает, как бояре, которые теперь на коленях перед молодым царем ползают, торопили несчастного Ивана Кирилловича идти на гибель...
Иван Кириллович вел себя достойно, за что ему почет и уважение. С иконой в руках он предстал перед стрельцами. Видимо, до последнего надеялся, что Господь вразумит бунтовщиков. Зря так думал. Озверевшим бандитам Бог не в указ был. Радостно приветствовав Нарышкина криками, выволокли из Кремля на Красную площадь, где подвергли пыткам ужасным, чем привели в восторг собравшуюся толпу. А потом изрубили на такие мелкие кусочки, что собрать их не представлялось возможным.
Царевна Софья заперлась в покоях и молилась, чтобы все скорее закончилось. Она понимала, в ее ситуации требуется только одного: терпеливо ждать. Бессудные расправы продолжались до 18 мая. Одной из последних жертв стрельцов стал немец лекарь фон Гаден. Его обвинили в отравлении царя Федора Алексеевича. Не помогло и заступничество вдовы покойного царя, царицы Марфы, которая смело вступилась за доктора. Не побоялась объявить прилюдно, что фон Гаден на ее глазах отведывал все снадобья, которые давал больному царю.
Царевна Софья в ужасе смотрела на разбушевавшуюся толпу. Ей было очень страшно, так страшно, что даже голос пропал. Сейчас брат пытается ее запугать телами повешенных стрельцов, глупец! Страшнее, чем в те дни, ей никогда не было. Никто тогда не знал, останется ли жив, не надругаются ли над ними. Все понимали, царский титул не остановит бунтовщиков...
Буйство длились несколько дней. Наконец все закончилось. 18 мая все затихло. Неожиданно для всех стрельцы провозгласили царем Иоанна Алексеевича, а его сестру, царевну Софью, правительницей государства… Узнав о решении, она вышла к бунтовщикам и от имени брата приказала всем немедленно прекратить безумства. Именно поэтому отец царицы — престарелый Кирилл Полуэктович Нарышкин по настоянию стрельцов был пострижен в монахи и выслан в Кирилло-Белозерский монастырь, а не убит зверски, как и его сыновья.
Юридическим царем оставался малолетний Петр, его мать Наталья Кирилловна при нем регентшей. Однако никакого дееспособного правительства у них не имелось, ибо все родственники и сторонники были перебиты или бежали из Москвы, спасаясь от стрельцов.
Невольно напрашивается резонный вопрос: могла ли царевна сделать подобное, прекрасно понимая, что бунт может привести к гибели государства? Ведь никто не мог точно просчитать, чем все закончится. Ставки были слишком велики и прежде всего, на кону стояла ее собственная жизнь...
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 16
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке