Глава 63
Военврач Жигунов сам не понял, как это случилось. Вышел из палатки, привычным путём направился к площадке, на которую прибыла машина, чтобы отправить раненых в тыловой госпиталь. Пока их переносили, капитан руководил погрузкой, вместе с бойцами охраны внимательно поглядывая в небо и опасаясь вражеских дронов. Но погода снова благоволила: с утра стоял туман, потом установилась низкая облачность, и с высоты накрапывал серый унылый дождик.
Всё уже заканчивалось. Последние носилки с раненым погрузили в стоящий крайним медицинский грузовик. Старший лейтенант-десантник, который обеспечивал охрану колонны, махнул рукой. Боец поднял заднюю крышку. Звук получился глухой, тяжёлый. Солдат закрыл замок, лязгнув металлом, и в эту же секунду военврач Жигунов поморщился: в левую ногу, пониже икры, вдруг больно кольнуло.
Ему показалось, что мышцу свело от длительного напряжения: накануне они провели долгую операцию, которая продолжалась почти четыре часа. Штурмовика буквально нашпиговало осколками. Его удалось каким-то чудом стабилизировать, хотя воин трижды давал остановку, и медикам приходилось использовать дефибриллятор, чтобы запустить его сердце. Жигунов до сих пор чувствовал глухую усталость в руках после напряжённой ночи, но уже привычно отгонял эти ощущения, зная, что впереди ещё много работы и расслабляться нельзя.
– Можете отправляться, – сказал военврач.
Старший лейтенант кивнул и поспешил в головную машину. Колонна, выпуская клубы сизого солярного дыма, потянулась к воротам. Когда замыкающий бронетранспортёр выполз, бойцы охраны тут же закрыли створки, и Жигунов, подумав, что теперь можно наконец вернуться в палатку и немного передохнуть, сделал шаг в сторону. Вернее, только попробовал наступить на левую ногу, как коротко вскрикнул и мгновенно переместил массу тела на правую. В глазах мелькнуло удивление: боль теперь показалась куда сильнее, чем та, что бывает от сведённой судорогой мышцы.
Он удивлённо глянул вниз. По штанине камуфляжных брюк расползлось вниз и тянулось к ботинку алое пятно. Стиснув зубы, военврач наклонился, протянул руку к больному месту. Кровь. Странно. И вдруг его словно током ударило, когда он заметил дырку на штанине. Два небольших отверстия, разорвавших ткань довольно близко друг от друга. Сердце застучало чаще, разум с бешеной скоростью стал прокручивать варианты. Выстрел. Это был выстрел! Но кто его мог сделать?! Он же в госпитале, вокруг охрана и минные поля!
И самое главное – почему не было слышно звука стрельбы?!
До Гардемарина тут же дошло: замок на грузовике! Выстрел был, но лязгающий громкий звук его замаскировал. Это значит… Военврач растерянно осмотрелся вокруг. Это значит, что за ним прямо сейчас наблюдает хитрый враг, готовый снова открыть огонь. И он, скорее всего, – тот самый тип, который прошлый раз стрелял в него на пикнике возле пруда.
Мысли бешено крутились в голове. Если это снайпер, то он наверняка не промахнётся второй раз. Жигунов знал, что стоять на месте – верная гибель. Он рванулся вперёд, стараясь игнорировать пронзающую боль в ноге. В этот момент вторая пуля просвистела в метре от медика и ударилась в ствол растущего неподалёку тополя, брызнув щепками.
Оттолкнувшись целой ногой насколько хватило силы, военврач прыгнул в сторону стоящего неподалёку МТЛБ. Машина была закрыта маскировочной сетью, а находилась тут потому, что её никак не могли отбуксировать на ремонтную базу – что-то там заклинило в ходовой части, и бригаду техников ждали со дня на день. Доктор упал, боль пронзила раненую ногу, но инстинкты взяли верх. Затаившись за корпусом бронетранспортёра, Жигунов старался успокоить дыхание и прикинуть, где может находиться стрелок.
Где-то впереди, на высоте в полукилометре отсюда. Или за линией минных полей, в ближайшей лесополосе? Или он уже внутри периметра? Мысли путались, но одно было ясно – если снайперу не удастся добить его прямо сейчас, он будет ждать момент. Жигунов сжал зубы, ощупал рану – крови было много, но если затянуть потуже то, возможно, сможет продержаться. Главное – не дать врагу второго шанса.
В небе, словно предупреждая о грядущей буре, прокатился раскат грома. Серый унылый дождик продолжал моросить, стекая по маскировочной сетке бронетранспортёра крупными каплями. Третья пуля ударила в броню и, взвизгнув с искрами, отскочила в сторону, срикошетив. Примерно понимая, откуда ведётся огонь, Гардемарин пополз под защиту бронемашины. Он обратил внимание, что в полусотне метров были и другие сотрудники госпиталя. Но в них никто не стрелял. Из этого военврач сделал вывод, что цель снайпера – он сам. Но кому мог понадобиться доктор Жигунов?! Что такого он натворил? И почему, чёрт возьми, выстрелов не слышно?!
– Денис, ты от кого там прячешься? – странные манёвры коллеги заметил военврач Соболев, направлявшийся в операционную палатку. На лице коллеги отобразилось удивление. – Ты напился, что ли?
– На меня снайпер охоту открыл! – негромко, будто враг с такого расстояния мог его услышать, проговорил Жигунов.
Дмитрий поднял брови, потом нахмурился:
– Коллега, ты под веществами, что ли? – вопрос был вполне уместный, поскольку в зоне боевых действий хоть и редко, но встречались доктору военные, кто пытался уменьшить стресс, прибегая к разным препаратам.
– Димка, да вот тебе крест! – проговорил Жигунов, помахав перед собой. – И ещё меня ранило! Смотри! – он показал на испачканную штанину. Чтобы остановить кровотечение, военврач снял ремень и наложил выше раны в виде жгута.
Военврач Соболев сделал было шаг в сторону друга, но тот выставил ладонь перед собой:
– Не подходи! Обоих положит!
– Ну, а что мне делать тогда? – Дмитрий попытался обернуться и осмотреться, но Жигунов рявкнул:
– Не крути башкой! Стой ровно. Иди к подполковнику, объясни, что да как. Пусть вызовет подмогу.
– Зачем? У нас охрана есть.
– Толку-то! – воскликнул с досадой Гардемарин. – Сам видишь! – он показал на ногу. – Он, кажется, за мной явился.
– За тобой?!
– Ну да. Видишь сам: других не тронул.
– Сильно ранен? Кость не задета? – сменил тему Дмитрий.
– По касательной прошла, – ответил врач. – Но всё равно поспеши. Не хочу, чтобы… быстрее, короче!
Военврач Соболев развернулся и побежал к палатке начальника госпиталя. Когда буквально влетел к нему в кабинет и рассказал, что случилось, Олег Иванович возмутился:
– Товарищ капитан! Как вы смеете пить в рабочее время! Да вас за такое надо гнать взашей из рядов…
– Я трезвый! – рявкнул Соболев, подскочив к подполковнику и дыхнув на него. – Там в самом деле Гардемарина… то есть капитана Жигунова обстрелял снайпер! Он засел где-то недалеко за пределами территории госпиталя! Дениса выручать надо, он ранен в ногу!
Подполковник Романцов побледнел. Потом позвал сержанта и приказал срочно соединить его с «Бураном». Это был позывной командира полка ВДВ, который всего две недели назад расположился неподалёку. Начальник госпиталя объяснил ему, что требуется срочная помощь: на госпиталь совершено нападение. Вероятно, разведывательно-диверсионная группа противника. Десантник, не выпытывая подробности, обещал немедленно выслать подмогу.
– Так, пока они едут, нам-то что делать? – растерялся Олег Иванович, вопросительно глядя на капитана Соболева. – Может, подогнать грузовик, чтобы перекрыть линию огня?
– А снайпер обойдёт со стороны и в другом месте будет стрелять, – ответил военврач. – Если уже этим не занимается. Да и подставлять водителя мы права не имеем.
– Можно на дверь навесить бронежилет, как на Кавказе делали в первую кампанию, – заметил подполковник. – Я сам в кино видел, – добавил он.
Военврач отрицательно помотал головой.
– Сделаем вот что. Объявите по громкой связи, чтобы все оставались на своих местах и прекратили все перемещения по территории госпиталя, – придумал Соболев.
– Но это же вызовет у стрелка подозрения…
– Пока он будет думать, из-за него это или нет, помощь подоспеет.
Так и сделали. Подполковник Романцов озвучил объявление, а от себя ещё добавил, что к нарушителям будут принятые «жёсткие меры дисциплинарного воздействия». Пока же офицерам самим пришлось сидеть в палатке и ждать, когда прибудут десантники. Вскоре послышался лязг «гусениц», топот множества ног, обутых в тяжёлые ботинки, а потом неподалёку от госпиталя вспыхнула перестрелка.
– Напала на след, – произнёс вслух доктор Соболев.
– Видимо, да, – согласился подполковник, невольно потянувшись к ящику стола. Он достал оттуда табельный пистолет, положил перед собой. Заметив вопросительный взгляд капитана, пояснил: – Да я так… чисто на всякий случай, – и тут же нахмурился. Мол, чего я это оправдываюсь перед младшим по званию! Вот делать нечего больше!
Стрельба продолжилась. Судя по звукам, автоматы. Два раза грохнули взрывы, – явно бил подствольный гранатомёт. Но шум постепенно отдалялся прочь от госпиталя, пока не затих вдалеке, и тогда в палатку вбежал десантник – здоровенный мужик лет 35-ти. Тяжело дыша, спросил басом:
– Кто тут главный?
– Я, подполковник медицинской службы…
– Помогите! У меня троих бойцов ранило! Снайпер… – и дальше в адрес врага прозвучала длинная нецензурная фраза.
Медики бросились в операционную. Туда уже доставили раненых, а ещё медсестра Зимняя помогла доковылять доктору Жигунову. Сама же им и занялась, следуя его инструкциям. Остальные врачи поторопились спасать десантников. Двое были ранены легко, но третьему пуля снайпера попала в грудь. Пробила лёгкое, печень и застряла в районе позвоночника. Чтобы спасти парня, понадобилось несколько часов, и когда в следующий раз военврач Соболев вышел наружу, страстно желая вдоволь наглотаться свежего воздуха, уже был поздний вечер.
Капитан отошёл от выхода, устало опустился на скамейку. Рядом с ним, ковыляя на костылях, расположился Гардемарин.
– А ты чего здесь делаешь? – удивился Дмитрий. – Ты же ранен. Надо будет тебя в тыл отправить.
– В тыл, – усмехнулся Гардемарин. – Да я уже два часа как оперирую. Не заметил?
Соболев удивлённо помотал головой. Денис подмигнул ему задорно:
– То-то же! Знай наших!
– С ногой-то что?
– Как и думал: по касательной. Пробила кожу, немного царапнула икроножную. Ничего серьёзного. Леночка меня обработала, зашила, приголубила, – и коллега расплылся в широкой улыбке.
– Ну и котяра ты, Жигунов! – коротко посмеялся над ним Соболев. – Когда только всё успеваешь?
– Ты лучше скажи. Как тот трёхсотый с ранением в грудь? – стал серьёзным Гардемарин.
– В стабильно тяжёлом состоянии. До утра дотянет, отвезём в тыл. Кстати, что про снайпера слыхать? Десантники его взяли? Я с этой суматохой совсем нить времени потерял, – признался Дмитрий.
– Я слышал, что он от них ушёл, – сказал Жигунов, и его собеседник поёжился.
– Чёрт, вот не было печали. А если вернётся? – и опасливо огляделся. – Теперь, выходит, рядом с тобой находиться опасно. Может, в бронике будешь ходить?
– Ага, и в шлеме. А лучше всего выпрошу у сапёров противоминный костюм. Видел такой? Он делает бойца похожим на космонавта за пределами корабля, – усмехнулся Гардемарин.
Но Соболеву его весёлое настроение уже перестало нравиться.
– Денис, кончай хохмить. Это из-за тебя, между прочим, трое парней пули схлопотали, – строго сказал он.
– Я-то здесь при чём? Они с противником бой вели, а я виноват?
– Ты же сам сказал, что он по твою душу явился. Помнишь?
Жигунов поджал губы и отвернулся. На это ему ответить было нечего. Да ещё стало стыдно за своё поведение.
– Прости, дружище. У меня, видать, нервное.
– Понимаю, – коротко ответил Соболев. – Ладно, ступай в палатку и сиди там. Разобраться в этом нужно. Если он тебя у пруда не достал, сегодня не добил, значит, может опять попробовать. Десантники не смогут круглые сутки госпиталь держать в боевом охранении. У них своей работы хватает. Они завтра уйдут, и тогда… ну ты понял.
Жигунов, хромая, проковылял в палатку. Он остался там и на следующее утро, хоть порывался выйти на смену. Подполковник Романцов запретил категорически. Сказал: пока не разберутся с тем, кто устроил на капитана охоту, оставаться тому внутри. Военврач предпринял попытку схитрить. Мол, я же всё равно на больничном, так можно мне уехать в ближайший областной центр? Проведу время там с пользой. Олег Иванович сказал, как отрезал:
– Нельзя! Вы будете находиться в расположении госпиталя, и точка!
Этим странным делом занялось Главное военное следственное управление. Прибыли его представители в сопровождении охраны, стали опрашивать свидетелей происшествия и детально устанавливать картины двух эпизодов. Одного – около пруда, второго – в госпитале. Из военврача Жигунова, как он признался Соболеву, «всю душу вытянули»: потребовали поминутно вспомнить всё, что происходило. Зафиксировали каждое его слово и движение.
– Погоди, а почему не разведка этим делом занимается? Явно же диверсант сработал, – удивился Дмитрий.
– В том и дело, что нет, – по секрету признался Гардемарин. – Один из следователей намекнул, что речь идёт о факте личной мести. Кто-то вырастил на меня огромный зуб. И этот кто-то, очевидно, имеет снайперскую подготовку. Ну, и разведывательную тоже, иначе бы так просто от десантников не ушёл, да ещё троих ранил, исключая меня.
Соболев задумчиво провёл рукой по короткому ёжику волос.
– Интересно, кому ты дорогу перешёл, что он ради мести готов на военные преступления, – произнёс военврач. – Ты не пробовал в этом сам разобраться?
Гардемарин только плечами пожал и отвёл глаза.
– Ты знаешь, Дима… если собрать всех мужей, которым я наставил рога, то получится, наверное, полноценный мотострелковый батальон.
Соболев прикинул мысленно: это же около пятисот человек! Посмотрел на коллегу, скептически выгнув бровь.
– Ну ты и врать!
Жигунов состроил невинное личико.
– Хочешь, верь. Не хочешь, не верь.
– Иными словами, желающих сделать тебе новую дырку в голове предостаточно, – предположил Дмитрий.
– Так точно, товарищ капитан, – притворно вздохнул Гардемарин и по этому действию коллега догадался, что военврач Жигунов не только не чувствует вину за своё распутство, а наоборот, гордится им.
– Но всё-таки должен же быть какой-то… особенный случай. Может, недавно ты где-то здесь набедокурил, на СВО? Может, тут чью-то жену увёл или подругу? – не унимался Соболев. Он старался не столько ради спасения коллеги, сколько ради того, чтобы госпиталь снова не подвергался смертельной опасности. – Может, сообщения тебе поступали, письма на электронную почту. Вспоминай! – потребовал он.
Жигунов крепко задумался. Лицо его посерьёзнело, во взгляде мелькнула тень тревоги. Спустя пару минут он вдруг уставился на Соболева.
– Ёлочки зелёные… неужели… это из-за неё?! – проговорил едва слышно, словно до него дошло нечто действительно страшное.
Соболев нахмурился.
– Кто «она»? – спросил он, чувствуя, как в воздухе сгущается напряжение.
Жигунов не ответил сразу. Ему явно понадобилось собраться с мыслями.
Военврач медленно выдохнул.
– Если я прав, надо срочно поговорить с начальником и запросить эвакуацию. Ведь если это та женщина, мне крышка.
Дорогие читатели! Напоминаю, что в моём премиум-канале продолжается публикация книги о жизни и творчестве Изабеллы Арнольдовны Копельсон-Дворжецкой. Для тех, кому полюбилась эта невероятная женщина, сообщаю: там она молода, жива, здорова, творит и вытворяет, чего и вам желает. Присоединяйтесь!