ПРИЗРАКИ ЗАМКА ХРАПОВИЦКОГО. Семь мистических историй
Антон Валерьевич Сомов, главный реставратор проекта по восстановлению замка Храповицкого, был человеком рациональным. Двадцать лет работы с историей научили его, что за каждой «мистическим» рассказом всегда стоит вполне реальное объяснение: просевшие балки, изменения в циркуляции воздуха, проделки местных жителей. В существование призраков и прочей «чертовщины» он не верил категорически.
Этим октябрьским утром Антон Валерьевич приехал в Муромцево раньше остальных членов бригады. Он любил эти утренние часы, когда за́мок принадлежал только ему, — можно было спокойно обойти помещения, сделать замеры, продумать план предстоящих работ.
Утро выдалось промозглым, с низкого неба сыпал мелкий дождь. Антон Валерьевич, поеживаясь от ветра, прошёл через главный вход и направился в восточное крыло замка, где вчера были обнаружены странные неточности в плане. По расчётам, между бальным залом и бывшими гостевыми апартаментами образовалось «слепое пятно» — пространство площадью около тридцати квадратных метров, которое не выходило ни в одно из известных помещений.
«Странно, почему в плане такая неточность? Похоже на то, что эту часть здания заложили при перепланировке», — размышлял Антон, постукивая по стенам и прислушиваясь к звуку.
В одном месте, прямо за резным дубовым панно, изображавшим сцену охоты, звук проявился более глухо. Антон Валерьевич посветил фонариком, внимательно осматривая резьбу, и заметил нестыковку в рисунке — часть лапы охотничьей собаки была слегка смещена относительно общей композиции.
Интуиция подсказывала, что это не случайность. Антон Валерьевич осторожно нажал на эту деталь, и... ничего не произошло. Разочарованно хмыкнув, он уже собирался отойти, как вдруг услышал тихий щелчок. Панно медленно отъехало в сторону, открывая узкий проход.
Сердце реставратора забилось чаще. Тайная комната! Увидеть подобное было мечтой каждого, кто работал со старинными зданиями. С замирающим сердцем, светя фонариком перед собой, Антон Валерьевич шагнул в проём.
За дверью оказался короткий коридорчик, ведущий в просторное помещение. Луч фонарика выхватывал из темноты искрящиеся точки, мерцающие, словно звёзды. Когда глаза привыкли к полумраку, Антон Валерьевич не смог сдержать восхищённого возгласа.
Стены комнаты были полностью покрыты янтарными панелями. Вставки из камней медового, вишневого, лимонного оттенков складывались в сложные геометрические орнаменты, которые переходили в витиеватые растительные узоры. Потолок был отделан перламутровыми пластинами, создававшими иллюзию водной глади, а пол - устлан мраморными плитами с прожилками, напоминающими янтарь.
— Невозможно, — прошептал Антон. — Неужели это...
Он знал историю Янтарной комнаты, подаренной Петру I прусским королём и бесследно исчезнувшей во время Второй мировой войны. Конечно, это не могла быть та самая комната. Но, возможно, Храповицкий, подражая императорским дворцам, создал свою версию знаменитого шедевра?
Осторожно обходя комнату по периметру, Антон Валерьевич изучал каждую деталь отделки. Работа была великолепна — тысячи кусочков янтаря подобраны по цвету и текстуре, отполированы до зеркального блеска. Мастера явно были первоклассными.
В дальнем углу комнаты обнаружился практически не повреждённый туалетный столик с огромным зеркалом в янтарной раме. Подойдя ближе, Антон Валерьевич с удивлением заметил, что зеркало не запылилось, словно кто-то регулярно его протирал. Более того, в его глубине, как будто что-то мерцало… Отблески свечей? Мужчина огляделся: в комнате не было никаких источников света, кроме его фонарика.
Внезапно в зеркале мелькнуло чьё-то отражение. Антон Валерьевич отпрянул от неожиданности. Тишина. Никакого движения. Он ухмыльнулся сам себе и вновь заглянул в зеркало. Тут же, перекрывая его отражение, проявилось женское лицо, обрамлённое тёмными локонами. Оно смотрело на реставратора и печально улыбалось. Антон Валерьевич резко обернулся — позади никого не было. Когда он снова посмотрел в зеркало, оно уже отражало только его бледное от волнения лицо.
«Игра воображения, — сказал он себе. — Переутомился».
На столике лежали старинный гребень из янтаря, щётка для волос и несколько хрустальных флаконов. мужчина осторожно приоткрыл один из них — в нос ударил глубокий аромат духов, странно свежий, словно флакон наполнили совсем недавно.
В центре комнаты стоял небольшой круглый стол, накрытый пыльной кружевной скатертью. На нём — шахматная доска с начатой партией из тёмного и светлого янтаря. Фигуры были расставлены так, словно игроки только что отошли и вот-вот вернутся.
Антон Валерьевич достал телефон, чтобы сфотографировать свою находку, но экран погас, как только он нажал на кнопку камеры.
«Как неожиданно быстро разрядился», — с досадой подумал он, вспоминая, как утром снимал телефон с подзарядки с полной батареей.
Внезапно панно, служившее дверью, с тихим шумом закрылось. Антон Валерьевич бросился к нему, пытаясь найти механизм открывающий стену с внутренней стороны, но безуспешно. Паника подступила к горлу — оставаться запертым в тайной комнате, о которой никто не знал, не входило в его планы.
— Спокойно, — сказал он себе. — Рабочие скоро приедут. Я буду стучать и кричать, рано или поздно меня услышат.
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, реставратор решил более тщательно осмотреться. Он обнаружил несколько янтарных шкатулок, расставленных на полках у стен. В одной из них лежал женский медальон с миниатюрным портретом молодой дамы — той самой, чьё отражение он увидел в зеркале. В другой нашлась колода старинных игральных карт. В третьей была пачка писем, перевязанных выцветшей лентой.
Антон Валерьевич осторожно развязал ленту и вытащил верхнее письмо. Бумага была удивительно хорошо сохранившейся, чернила — яркими, словно только что нанесёнными на страницу. Письмо было датировано 1889 годом и адресовано «дорогой Елизавете». Почерк был мелким, убористым, с калиграфическими завитушками.
«...Ваша янтарная комната готова, как Вы и просили. Она стоила мне немалых средств и усилий, но для Вас, моя дорогая, я ничего не пожалею. В этой комнате Вы найдёте уединение, покой и защиту от всех невзгод. Только помните о нашем уговоре — не проводить в ней более трёх часов подряд и всегда оставлять дверь приоткрытой. Иначе комната не захочет Вас отпускать...»
Реставратор нахмурился. Странная формулировка. «Комната не захочет отпускать»? Что имел в виду автор письма? Он перешел к следующему письму, датированному тремя месяцами позже.
«...Ваше долгое отсутствие тревожит меня. Слуги говорят, что видели свет в восточном крыле, но когда я прихожу туда, янтарная комната пуста. Умоляю, дайте знать, что с Вами всё в порядке. Если Вы намеренно скрываетесь от меня, я пойму и не буду докучать...»
Третье письмо было написано ещё через месяц:
«...Я не верю, что Вы покинули поместье. Ваши вещи на месте, лошади в конюшне. Елизавета, если Вы читаете эти письма, умоляю, откликнитесь! Я обыскал всю усадьбу, опросил всех слуг. Никто не видел, как Вы выходили из замка. Единственное место, где я не могу Вас найти, — это янтарная комната. Она заперта изнутри, и никакая сила не может её открыть. Завтра я вызову мастеров, чтобы выломать стену...»
Последнее письмо, совсем короткое:
«Янтарной комнаты больше нет. Я приказал замуровать этот проклятый склеп вместе со всем его содержимым. Елизавета, если Вы каким-то чудом читаете эти строки — простите меня. Я не смог Вас спасти».
Антон Валерьевич почувствовал, как по спине пробежал холодок. История, описанная в письмах, была слишком похожа на сказку — женщина, исчезнувшая в запертой комнате. Но если комнату действительно замуровали в конце XIX века, как он смог войти в нее сейчас?
Реставратор огляделся с нарастающей тревогой. Только сейчас он заметил, что в комнате нет окон — только стены, сплошь покрытые янтарём. И ещё одна странность — когда он вошёл, янтарь казался тусклым, покрытым пылью времени. Теперь же камень сиял, словно живой, пульсируя тёплым медовым светом.
Внезапно Антон заметил движение у зеркала. Там снова стояла женщина в старинном платье, но уже не как отражение — она была в комнате, рядом с ним, полупрозрачная, но отчётливо видимая.
— Елизавета? — хрипло спросил он.
Женщина медленно повернулась к нему. Ее лицо было печальным, а глаза — полными безысходной тоски.
— Вы пришли, — прошептала она. — Наконец-то. Я так долго ждала.
— Чего вы ждали? — Антон медленно отступал к стене, не сводя глаз с призрачной фигуры.
— Кого-то, кто займёт моё место, — голос призрака был тихим, как шелест листьев. — Янтарь хранит жизненную силу. Ему нужна энергия... человеческая энергия. Кто-то должен оставаться здесь, подпитывать его. Иначе он умрёт, потускнеет...
— Что за бред, — пробормотал Антон, но в его голосе не было уверенности. Слишком уж странно всё происходящее соответствовало написанному в письмах.
Женщина медленно приближалась к нему, и с каждым её шагом янтарные панели на стенах пульсировали всё ярче, словно живые, дышащие существа.
— Он забирает по капле, медленно... Вы даже не почувствуете, как исчезаете. Зато посмотрите, какая красота! — она обвела рукой сияющие стены. — Вечная красота, которая будет жить и после нас...
Антон Валерьевич ударил плечом в панно, пытаясь выбить его, но дерево не поддавалось. Отчаяние охватило его — неужели придется кричать и надеяться, что кто-нибудь услышит? А если рабочие не приедут?
Внезапно он вспомнил фразу из письма: «Всегда оставляй дверь приоткрытой». Может быть, в этом и заключается секрет? Может быть, янтарная комната действительно не отпускает тех, кто оказался в ней взаперти?
Лихорадочно осматривая стены, Антон Валерьевич заметил то, что раньше ускользнуло от его внимания: тонкую полоску потёртости на полу вдоль одной из стен, от часто открываемой двери. Он опустился на колени, ощупывая пол, и нашёл едва заметный выступ. Потянув за него, Антон обнаружил, что часть мраморной плиты поднимается, открывая небольшую нишу с механизмом.
Призрак Елизаветы метнулся к нему, теперь уже не печальный, а разъярённый.
— Нет! Вы не можете уйти! Кто-то должен остаться!
Не обращая внимания на призрачный голос, мужчина повернул старинный рычаг. Раздался щелчок, и панно снова отъехало в сторону, открывая путь на свободу. Не раздумывая ни секунды, реставратор бросился к выходу.
В последний момент он почувствовал, как что-то холодное схватило его за руку — не призрак женщины, а... сам янтарь. Одна из панелей ожила, вытянувшись в щупальце, обвившее его запястье. С криком ужаса Антон Валерьевич рванулся изо всех сил и вывалился в коридор. Панно с грохотом захлопнулось за его спиной.
Дрожащими руками он нащупал в кармане зажигалку и поднёс огонь к краю резной панели. Дерево, сухое от времени, быстро занялось. «Пусть лучше сгорит, чем поглотит кого-то снова», — подумал он, отступая от разгорающегося пламени.
Через час к замку съехались пожарные машины из ближайших деревень. Огонь успел повредить только часть восточного крыла, где находилась злополучная комната. Когда пожарные разбирали обгоревшие перекрытия, они обнаружили странную аномалию: в том месте, где должна была находиться потайная комната, стены оплавились, образовав монолитный янтарный кокон, внутри которого угадывались очертания человеческой фигуры.
Экспертиза показала, что янтарь в этом месте действительно древний, но обладает интересными свойствами: он сильнее остальной ископаемой смолы обладает эмпирическими свойствами – сильнее остальных взаимодействует с электромагнитными полями. Исследования продолжаются, а Антон Валерьевич Сомов, переживший встречу с загадкой Янтарной комнаты, навсегда оставил профессию реставратора и теперь преподаёт историю архитектуры в провинциальном колледже, старательно избегая любых упоминаний о замке Храповицкого и его тайнах.
_______________________________
Продолжение тут - История III. ЛИЛИЯ ПРОКЛЯТИЯ