* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 28.
- Васька, ох ты, а я уж собрался было за тобой лезть! – взволнованный Гаврилка встретил друга у подножья гряды, - Ты как? У меня тут такое… я тебе сейчас расскажу! Ты садись, я тут костёр держу.
Мальчишки сели на прогретые костром камни и принялись жадно уплетать провизию, которую взяли с собой. Наперебой рассказывали друг другу то, что с ними приключилось.
- Знаешь… мне кажется, что этот, который в балахоне, - задумчиво глядя куда-то, сказал Гаврилка, - Он не главный, есть кто-то… важнее его, и мы покуда его не распознали. И вот я что думаю – сегодня он пришёл из оврага, туман оттуда пришёл, и потом туда вернулся. Надо посмотреть, что там, в овраге! Может, этого в балахоне кто-то призвал? Надо его сперва изжить с этого света, чтоб он нам не мешался другого искать. Ведь все беды от этого – он и бабушку Ковылиху чуть не сгубил, и Федоску… тоже он. Я думаю, чего-то там в овраге есть!
- Может и так. Только сперва пойдём домой, ночью здесь делать нечего, а скоро уже завечереет. Спросим про овраг у бабушки Ковылихи, может она чего нам подскажет. Она сама сколько местов тут исходила, когда травы да корешки искала, может чего видал. Откуда этот овраг идёт, что в нём приметного, сперва всё вызнаем.
- И то верно! На рожон лезть нам нельзя, дело справлять ещё. А что с новой Спиридоновской усадьбой делать станем? Ведь и там зло своего часу ждёт. Да и Купала скоро, чего тот задумал, кто про старое капище прознал, и теперь хочет нас всех сгубить… Время не ждёт!
- С усадьбой и без нас всё сладится, - Васятка загадочно усмехнулся, - Вот увидишь. А остальное… Бог даст, сладим, а нет… Значит судьба наша такая.
- А и то верно! Идём домой, до темна как раз поспеем. Только… Вась… а этот, который в овраг уполз, он у меня ход какой-то просил, чтобы корень забрать! А ну как у него получится, и он…
- Не получится, не бойся. Нет здесь хода никому, нет там и корня, - прошептал Васятка, - Сокрыт он от злых помыслов, и только на дело даден был мне.
Гаврилка повеселел, ему вообще стало хорошо после того, что сегодня случилось, хоть и вышел разговор с отцом непростым, заставил Гаврилку подумать о себе. Хоть и пережил сперва он такой страх, какого доселе и не ведал, а всё же так ему было благостно, что отца он повидал. Болела детская душа, когда думал Гаврилка… вон, соседские ребята отца родного встречают, а тот, как сам с работы вертается, старших похвалит, меньших обнимет. А они с Ваней, только матушкой и обласканы. Завидовал Гаврилка детям соседским, сердился на долю свою, а теперь… теперь понял, что у него матушка есть, И Ваня, брат старший, да и Савелий не так плох, хоть и строжится на них. Да и Афонька, сынок Савелия, мал ещё, потому бывает и вредничает. Ничего, подрастёт, друг им с Ваней будет. Отец Гаврилку так и научил – ты, говорит, сынок, сам к нему с лаской да с приветом, так и его сердечко оттает, поди и он матушки лишился, птенец пораненный.
Шёл по тропе Гаврилка в задумчивости, про себя думал, про отца погибшего, и про Савелия с Афонькой, про матушку свою. Ведь он сам и на матушку, бывало, сердился за то, что она Афоньку этого и приголубит, и пожалеет, и маленьким назовёт. А как поговорил с отцом, словно открылось что у него в душе – жалко стало Афоню, матушка у него померла, отец вот в другой раз женился, так разве мальчишке не страшно было в чужой дом идти? А тут ещё и Гаврилка его бывало и дразнит… ладно Ваня, тот уж взрослый, в ученье уехал, а вот Гаврилка… негоже так делать, думал он, ведь он Афоньки старше, защищать должен его, как меньшого. Стыдно стало Гаврилке за себя, хмурился от дум, поспевая по тропе за Васяткой.
А у Васятки свои думы были, теперь ему было не страшно, что с ним станется, он знал, кто его встретит. Вот только дело хотелось справить, чтобы не знали страха люди, которые здесь живут, пусть даже если и сам он жизни лишится. Чтобы не совестно ему было с отцом и матушкой рядом сидеть. Так они и не заметили, как дошли до своих Карсуков, расстались у околицы, да и пошли по домам.
Бабушка Устинья усадила внука за стол, обрадовалась, что тот цел и невредим вернулся. Сама села рядом и стала рассказывать.
- Сегодня в лавку ходила, ох, народ и выдумывает теперь всякие небылицы про новую-то усадьбу.
- А что, бабушка? Чего говорят, когда селиться Фёдор туда станет?
- Да теперь поди уж и не станет селиться, когда такое говорят. Те, кто на усадьбе-то работал, после того как Федосей там умер, снова пришли, вроде начали чего-то делать. А потом пошли все к Каллистрату и расчёта попросили. Сказали, дескать, всё, нет силушки уже такое терпеть. Говорят, делаешь чего – а за спиной холод, будто стоит кто. И стали там и тут видеть ребёнка, будто перебегает туда-сюда, или встанет в углу, да стоит, глядит… Конюшню так и не достроили, потому как воет кто-то, да жутко так.
- И чего говорят, так и будет пустая стоять, усадьба ведь уж почти готовая. Дом стоит, печки класть собирались, да и обживать можно.
- Бабы сказывают, разберут и дом, и всё там. А чего делать станут – тут разное говорят. Может где в другом месте станут обустраиваться, а кто говорит, что и вовсе Фёдор с семьёй из Карсуков в Петровку али Картаполовку собираются перебраться.
- Ну и хорошо, - наевшись каши, Васятка чуял, что глаза его слипаются, - Бабушка, мы с Гаврилкой уговорились завтра к бабушке Ковылихе пойти, дак ты меня разбуди пораньше, а то она уйдёт коз пасти, поди её сыщи потом.
Утром ещё солнце не взошло, а двое парнишков резво бежали к старой мельнице, к избе старой Ковылихи. А как знала, что придут дорогие сердцу гости - блинков напекла, ждёт.
- Ну, соколики, вы сперва поешьте, после уж станем говорить.
А ребят два раза и приглашать не надо, когда на всю избу пахнет масляными блинцами, и в крынке молоко парное рушником накрыто.
Когда наелись, рассказали бабушке Марье всё, что сами думали про овраг, и про то, что зло в нём хоронится, как они решили. Задумалась старая Ковылиха, глядит на ребят, нахмурилась… ведь совсем ещё дети перед нею сидят, а в глазах сколько решимости, не каждый взрослый таким похвалится.
- Видала я в аккурат по осени, как возле Змеиной пади след на траве был, словно тащили чего… и кого-то, широкая полоса, и следы кровавые на траве. Ну, я сперва думала, может хищник опять шалит, огляделась. У меня и ружьишко-то старое, стрельнет али нет, никогда не угадаешь. Тихо, не было никого рядом, а тут гляжу - козы мои в кучу сбились, трясут башками-то, видать, страшно им. Ну, я их чуть подальше отогнала, а они всё равно ни травинки не рвут, стоят. Я пошла туда, за кусты, куда след тянулся, как раз в овраг. Не шибко там глубоко, но я не полезла, ноги больные у меня, побоялась, что обратно и не выберусь. Кусты раздвинула, поглядела… а на дне оврага чего-то есть, не разглядишь, словно на земле узоры какие-то, то ли камнями выложены. То ли ещё чем, и кровью всё залито. И одёжа валяется чья-то. Испугалась я, не стала дальше глядеть, показалось мне, что на другом-то краю оврага есть кто-то, будто глядит на меня кто-то из тёмного-то бора. Отогнала я тогда оттудова коз подальше, а сама пошла к Гордееву. Он поворчал, поворчал, да и позвал Семенцова, помощника своего, сходить проверить. Тот меня расспросил, где да чего видала, и ушёл. А когда вернулся, сказал, что ничего там не нашёл, я думала, может не туда забрёл, с ним снова туда пошли. И вправду - нет ничего… ни следов на траве, ни на дне оврага ничего, пусто. Гордеев поругался на меня тогда, что от дел отвлекаю, ну, да я сама знаю, что я видала. Больше я туда не ходила, от греха…
- Бабушка, а где это ты видала, расскажи нам, - попросил Васятка.
- Да нешто вы туда одни пойдёте? И не думайте даже!
- Бабушка, да мы всё одно пойдём. Да только ежели не подскажешь нам, придётся по всему оврагу рыскать туда-сюда.
Вздохнула Марья, разве удержишь их… и самой пойти - неможется ей сегодня, как на грех! Что делать, эти двое парнишков её от смерти спасли, не дали душе пропасть! Всё рассказала им Ковылиха, и место указала - где старые дубы стояли над оврагом, там, возле Змеиной пади всё это с ней и приключилось.
Утро ещё только распогодилось, а Васятка с Гаврилкой бежали по тропке вдоль оврага, туда, где накосо подходила к старому оврагу Змеиная падь.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.