Париж… Париж.. Она бывала в Париже дважды. Первый раз в неполные семнадцать, когда вырвалась из дому, якобы, слушать лекции в Сорбонне. Тогда ещё болела Наполеоном, долго блуждала одна по парижским улицам, мечтала, дышала… Второй раз Париж встречал их с Серёжей. Маленькое свадебное путешествие. Весна. Вся жизнь впереди. А теперь позади что ли?
Да нет, конечно! Позади остались потери, а впереди - кто знает, что там впереди? После чешской провинции Париж казался шумным неуклюжим монстром.
Толпа у кинотеатра. Ни единого свободного столика в уличной кафешке. Аля не в силах оторвать взгляд от мороженщика. Пришлось разориться на лакомство, утекли последние гроши.
Приехали они в канун Дня всех святых, такси заняты. Лишь спустя час дождались очереди.
- Улица Руве, 19. - обращается Марина по-французски.
В ответ русская речь
- Пардон, мадам имеет в виду 19-й округ? - подмигивает ей шофёр с роскошными седыми усами, - это недалеко от канала Сен-Дени.
В итоге колесили по Парижу больше часа прежде чем нашли нужный адрес. Марину с детьми приютила Ольга Чернова. Познакомились они в Праге в первые дни после Марининого переезда из России. Ольга была редактором небольшого журнала и поклонницей Марининого творчества. Уважала Эфрона, жалела Алю, не уставала удивляться, как ребёнок лишённый систематического школьного образования свободно говорит на двух языках и вообще столь развит для своих лет.
- Марина, как ты можешь? Бедная девочка не видит ничего кроме кухни, да ещё в няньках…
Марина, бесстрастно пожимая плечами
- А что делать? Или она или стихи. Она - пока неизвестное будущее, тёмная лошадка, а я - есм.
В трёхкомнатной квартире на улице Руве Ольга проживала с двумя дочерьми Оленькой и Наташей. Одну комнату уступили семье Марины. Не сдали, а именно уступили. Только за отопление 200 франков.
Крохотный квадрат окна прямо над дорогой - день и ночь гремят грузовики. Трубы изрыгают чёрный дым. С другой стороны канал Сен-Дени. Тухлый, грязный водоём вдоль которого приходится гулять с Муром, так как ближайший парк в 40-ка минутах ходьбы. Утреннее гулянье совмещено с походом по магазинам - обязанность Али.
Ольга каждый день заводит разговор о творческом вечере. А как ещё можно привлечь внимание публики?
И каждый день Марина обещает - завтра!
- Вот допишу "Крысолова"...
Писать возможно только рано-рано утром, когда все ещё спят, никто не ходит туда-сюда, не хнычет, не хлопает дверью.
Юность – любить.
Старость – погреться:
Некогда – быть,
Некуда деться.
Хоть бы закут —
Только без прочих!
Краны – текут,
Стулья – грохочут.
Рты говорят:
Кашей во рту
Благодарят
«За красоту».
Знали бы вы,
Ближний и дальний,
Как головы
Собственной жаль мне...
Постепенно жизнь на новом месте входит в колею. Марина выкраивает часок-другой для вылазки в свет. Парижское эмигрантское общество - собрание травмированных людей. Люди эти родились и выросли в великой стране на пике её расцвета, потом в одночасье потеряли всё, главным образом - будущее. И выживают теперь отчаянно цепляясь за мифы прошлого.
Кто-то должен стать их голосом? Их правдой?
Они любят лёгкий юмор Теффи, восхищаются романами Мережковского, успехами Рахманинова. Вкалывают на автозаводах наравне с выходцами из Африки, таксуют, доктора наук почитают за счастье давать частные уроки, женщины танцуют в кабаре, моют полы, продают в обществе развивающегося капитализма всё, что можно продать. Так и живут.
Подготовка творческого вечера идёт туго. Аренда самого бюджетного зала 600 франков час! А ещё пригласительные… Заказать, разослать. Встретиться с кем надо. Улыбаться. Быть милой.
К чёрту всё!
Но сжав зубы Марина тянет. Просто потому что отступать некуда. Назвался груздем - полезай в кузов.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!