Больше всего на свете она не любила дождь. А тут, как назло, задождило по полной программе. И вторую неделю, и третью слякоть и холод. И синоптики уже не обещали лета в этом году. И зонтик не успевал обсыхать и насморк замучил окончательно. Да бог с ним, с насморком - душа изнывала от странной иррациональной тоски. Опять возникло это ужасное ощущение - словно она жила не свою, а чужую жизнь.
Такое с ней случалось и раньше. Депрессия всегда подкрадывалась летом. Что было слишком нетипично. Обычно ДС (депрессивный синдром) возникает поздней осенью. Но не в самый же разгар солнечного и фруктово-овощного изобилия, когда все только и делают, что радуются, гуляют, влюбляются и всячески отрываются и одна Марина ходит хмурая, готовая удариться в слёзы по пустякам.
Своего пика депрессия достигала в августе-месяце. А в последний день лета у Марины всегда начиналась жесточайшая ангина. Голос пропадал на неделю, глотать невозможно. Казалось бы, намотать тёплый шарф на шею и молока с мёдом. Ан нет.
Едва шарф обвивал шею, начинался сильнейший приступ удушья. Самого настоящего. Лицо краснело, пот выступал, шум в ушах - всё по классике. Отёк Квинке - такой диагноз ставила Скорая каждый раз. Но причину никто установить не мог.
Марина страдала несколько дней. Лежала пластом, глазела на кусочек неба в окне и думала, что умирает. Но постепенно горло отпускало. Температура понижалась до нормальной. Марина поднималась со своего ложа. Но тут её поджидало новое испытание.
Страх, о котором она предпочитала помалкивать.
В течении сорока дней она не могла подойти ни к одному зеркалу. Ни к маленькому, ни к большому. Была б её воля, так и вовсе завесила бы все зеркала тканью, как при покойнике.
Но поступив таким образом, она ведь напугает Сергея и детей. Достаточно с них и её депрессий. Итак, все ей сочувствуют.
Только от этого не легче. К счастью, напасть исчезала к её дню рождения, в начале октября. И она снова становилась прежней Мариной.
День Рождения праздновали скромно, ибо с деньгами у них был вечный напряг. В свободное время Сергей таксовал, плюс Маринина зарплата иногда редкие гонорары за книги.
Редкие потому, что писала она всякую ерунду.
Ну кому сейчас нужны биографии поэтов и писателей? Маринины книги продавались плохо. Однако, она продолжала стучать пальцами по клавиатуре с упоением знакомым лишь истинным графоманам.
И Серёжа ни разу не упрекнул, ни понизил её самооценку, даже когда она грохнула об пол его любимую чашку, получив отказ из очередного издательства. Просто ушёл к себе и закрыл дверь.
Марина рыдала, колотила посуду, потом искала пустырник в аптечке. Но всё это такие пустяки…
Мелочи, по сравнению с летней депрессией, с отёком Квинке и страхом зеркал.
А дождь всё поливал и поливал, без устали размывая последнюю неделю августа и опять неумолимо приближался тот самый день.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!