Билеты продавались туго.
- Что за Цветаева? Русская поэтесса? Да тут каждый второй что-то сочиняет.
Однако, каким-то чудом в нужный час зал был полон. Марина в перешитом Ольгином платье василькового цвета с копной русых с проседью, стриженых коротко волос стояла в квадрате света, как Мария Антуанетта перед эшафотом. Не различая лиц, кожей ощущала энергию зала. Десятки людей слились в единое целое и это целое дышало, зевало и жаждало заполнить своё время ею. Мысленно она сравнила себя с матадором, которому предстоит укротить быка.
Бык издал недовольный свист - пора, мол, начинать. И она начала громко нараспев:
Кто – мы? Потонул в медведях
Тот край, потонул в полозьях.
Кто – мы? Не из тех, что ездят —
Вот – мы! А из тех, что возят:
Дальше-больше. Её стихи не для того, чтоб лечить, а для того, чтобы царапать.
Бык притих. Она продолжала бросать слова в зал, как дрова в топку, не надеясь быть услышанной и правильно понятой. Вдруг кто-то выкрикнул "Браво!" и тут же волной прокатились аплодисменты. Потом ещё и ещё.
Вечер был чудный. На столь тёплый приём публики Марина даже не рассчитывала. Однако, её образы, особенно из "Лебединого стана" легли на благодатную почву. К ногам бросали цветы. Она поднимала их и складывала в букет. Её благодарили со слезами в глазах. Выжатая, как лимон, Марина тем не менее не испытывала ни гордости ни восторга, только благодатную усталость, какую знает крестьянин после долгой, потной работы в поле. И пусть не хлебом, но она накормила этих людей чем-то что не менее важно в жизни, чем хлеб.
Денег вырученных и пожертвованных благотворителями хватило, чтобы оплатить аренду зала, типографию и осталось ещё, небольшая сумма, которую Марина мечтала сохранить до весны.
А в Париж вскоре приехал Сергей и вчетвером они продолжали существовать в крохотной комнатке, пожалованной добродетельной Ольгой.
Сергей первым делом стал искать встречи с Дмитрием Петровичем Святополк-Мирским. Этот человек был сыном бывшего министра внутренних дел канувшей в лету Российской империи, ныне он литературовед и основатель общественной организации "Евразия". Сергей поглощён новой идеей - отказ от всего западного и возвращение к исконным корням. Ну и пусть свергли законную династию. Это самоопределение народа!
- Какое самоопределение? - искренне не понимала Марина, - Много ли народ понимает, люди в большинстве своём лишь адаптируются к тому что есть. Самоопределение бывает у личности, а ваш народ - безликая масса.
На это Сергей заводил длинную речь о культуре Востока и Запада и якобы двух путях развития. И Запад, по его мнению, пребывал в плачевном состоянии, утрачивая традиции.
- Се-рё-жа! Так ведь этот самый Запад нас с тобой приютил.
- Да, приютил, - соглашался Сергей, - но мы здесь чужие.
И Марина не умела ничего возразить на это, ибо везде и всюду не покидало её ощущение собственного сиротства.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!