В 1975 году наши самые авторитетные писатели-фантасты написали роман-гигант «Град обреченный», который был опубликован только во времена перестройки в конце 80-х. Ну, оно и понятно – роман не только совершенно либерально-диссидентский, и даже антисоветский, так еще и такой скучный, что львиная часть прочитавших его ничего в нем не поняли, и перечитывать это произведение не собираются.
Книги А. и Б. Стругацких я любил всегда, но только до начала перестройки, когда братья перестали писать приключенческую фантастику, а начали создавать всякие полотна, наполненные густым, но совсем пустым для нормального обывателя философским смыслом.
Ну, я просто не представляю себе Жюля Верна или Александра Беляева, которые бросили бы писать приключения, а перебрались в сферу философии. Может, они что-то подобное и писали под конец жизни, но я таких произведений у них не знаю – не читал, и даже не слышал.
А вот Братья Стругацкие в какой-то момент полезли совсем не в свою сферу, и к концу советского застоя принялись издавать повести и романы, обличающие этот застой так, словно хотели стать первыми революционерами, чтобы откусить побольше кусок либерального пирога.
Нет, многие свои произведения подобного толка они написали загодя, еще в 60-70-е, но выбросили их на рынок только во время многообещающей перестройки, когда стало ясно, что СССР дает трещины. Создается ощущение, что они стали этакими провидцами, и писали в стол для того, чтобы, когда придет момент, вывалить всё это антисоветское добро в издательства и стать самыми умными из всех.
Ну вот, например роман – «Град обреченный». Я прочитал его еще в далеком 1989 году в одном из первых книжных изданий с просто кошмарными сюрреалистическими иллюстрациями, которые выражали все что угодно, но только не здравый смысл. Тогда я вообще в повествовании ничего не понял, но приписал это тому, что был еще молодой, и серьезные книги мне не по зубам. И я даже не удивился, что ранее мои любимые приключенцы Стругацкие с сюжетами и смыслами прямыми как палка, вдруг полезли в эту муть. Я тогда уже ознакомился с повестями «За миллиард лет до конца света» и «Улитка на склоне», и принял это всё непонятное философское чтиво как должное – ну, растут писатели, это их дело.
Потом я все же снова попытался перечитать этот роман, и наконец-то понял главное. Нет, я понял не идею, которая так и осталась мне непонятной, а то, что Стругацкие просто наплевали на своих верных читателей и стали писать для совсем другой аудитории – малочисленной, но очень шумной и заносчивой по отношению к обычному обывателю. И уже от этой аудитории зависел другой успех писателей – успех среди либеральной аудитории, которая понимает все гораздо лучше, чем трактористы и домохозяйки.
Короче, творчество Стругацких стало переходить из народной плоскости в сферу элитную, и стали писать они для всяких интеллектуалов, которые настолько умные, что даже китайскую грамоту могут трактовать вполне определенно, но каждый – по-разному, в силу своих представлений о мире. Если прочитать рецензии и отзывы этих интеллектуалов на тот же «Град обреченный», то среди них нет ни одного одинакового по смыслу и видению идеи романа.
Так вот – перечитал я этот «Град обреченный», и понял, что это не я не дорос до таких серьезных произведений, а просто Стругацкие себя переросли, но вместо того, чтобы утвердиться на Олимпе, сдуру улетели сразу в Космос, где кроме марсиан никто не живет. Вот и вся история.
Итак, сюжет этого романа крутится вокруг какого-то Эксперимента над землянами, устроенного инопланетянами, но цель этого Эксперимента на страницах романа не раскрывается. Также не раскрывается смысл разных событий, которые касаются этого Эксперимента. По этой линии полная неизвестность, то есть непонятность, и так – до самого конца, причем даже додумать по итогам прочитанного ничего невозможно.
Во-вторых, герои романа действуют как интеллектуальные зомби, то есть, они хоть и живые и даже деятельные, но совершенно не понимают, для чего они вообще существуют. Все они перенесены ради Эксперимента в Город из разных эпох второй половины XX века, из разных стран и из разных социальных систем, но все занимаются философскими изысканиями одного уровня, словно вышли из одной семьи и прекрасно друг друга понимают. Вот характерный отзыв, иллюстрирующий этот казус:
«В книге заложена масса гениальных мыслей, например, просто невероятная дружба нациста, коммуниста и еврея. Но, жаль, я смысла этих мыслей не смог осознать, уловить...».
Также роман чересчур перегружен всякой антисоветчиной, что для нормального читателя выглядит очень глупо. Авторы вполне серьезно стенают о том, что между СССР и Третьим Рейхом стоит огромный знак равенства, а НКВД и гестапо – это родные близнецы-братья. Также Стругацкие рассказывают о страданиях интеллигентов среди «быдла-пролетариата» и их оторванности друг от друга, бессмысленности и абсурдности политического строя и прочее и прочее и прочее.
А если говорить о высшем философском подтексте романа, то он предельно оторван от реальности истории, то есть он тут только ради самого себя, и никакой практической ценности не несет. Но, как я говорил, для элитных читателей это не проблема – любой из них может трактовать всякую хайповую перестроечную чернуху как хочет, а нормальный человек просто не поймет, что авторы относятся к нему как к быдлу, не способному понимать «высоких штилей». Он покрутит пальцем у виска и подумает, что такой белиберды не читал даже в молодости, когда в институте его заставляли зубрить «Историю КПСС».
Интересно, что я отыскал несколько рецензий на роман «Град обреченный», весь смысл которых сводился к следующему:
«Самый любимый мой роман у Стругацких. Даже не знаю почему».
Такое со мной было один раз в жизни, когда я, пребывая на Кубе в 1980 году (был моряком загранплавания), целый час сидел перед телевизором в кают-компаним, слушал речь Фиделя Кастро и не мог оторваться, хотя испанского языка не знал совсем никак. То есть, я не понял из речи кубинского вождя вообще ничего, просто мне нравилось, как зажигательно он говорил.
Вот то же самое могут испытывать по отношению к роману «Град обреченный» и многие читатели – они заворожены всякими лингвистическими выкрутасами Стругацких, поднятыми на хайпе, а смысла повествования не понимают. Но это уже вообще клиника, особенно в сочетании с еще одним отзывом:
«…Как-то даже неприлично говорить, что тебе не понравилась книга, у которой такой высокий рейтинг. Но она ведь какая-то мутная! Другой характеристики я не найду. Да, смелая, да, классно написана, да, сюжет так закручен, что дым из ушей идет, когда пытаешься понять о чем собственно речь. Но получился какой-то непонятный полуфабрикат. Хотя, может быть, концовка книги намекает, что «Град обреченный» следует перечитать еще раз? Но мне это уже не по силам…».
Ну да, Стругацкие набросали в роман всяких «гениальных мыслей», чтобы заворожить читателей, а в чем же главный смысл? Тут можно привести еще один отзыв:
«Ничего непонятно, вообще. Откуда, кто, и вообще зачем это нужно, только догадываться можно. Почему град - обреченный? Это так и остается загадкой... И вообще, роман не дает прямых ответов, он так же запутан, сложен и неоднозначен, как сама жизнь. Но так ли уж важно? Главное, что интересно».
Или вот:
«…Дочитать в свое время не смог... Не мое. И сейчас вернуться к ней не хочется».
Или вот:
«…Ни бельмеса не понял и, как результат, книга совершенно не понравилась. При этом осознаю, что дело по всей видимости во мне. Пожалуй, стоит перечитать лет через пять».
Или вот:
«Ну и …(вырезано цензурой)…! Давненько я не читал такой скучной книги. Четыреста страниц переливания из пустого в порожнее».
В общем, резюме будет такое.
Аркадий и Борис Стругацкие в какой-то момент решили, что схватили Бога за бороду и начали писать какой-то дремучий андерграунд, рассчитанный на советских диссидентов, и случилось это уже давно – еще в 60-х, с появлением на свет «Улитки на склоне». Но вся эта философия у них не пошла по идеологическим причинам – просто сработала цензура.
Но вот как раз во второй половине 80-х время этого всего либерального ширпотреба пришло, и весь он был вывален на рынок. Вот тогда и стало понятно, какая идеологическая проблема приключилась с братьями Стругацкими, и в какие философские дебри их занесло. И завершить я хочу таким отзывом:
«…Творчество АБС распалось для меня на две части. Первая - тексты, где герои отстаивают свои позиции, столкнувшись с неведомым («Парень из преисподней», «Малыш», «Понедельник начинается в субботу»), вторая - произведения, исполненные рефлексии и бормотания («Трудно быть богом»). Последние вызывали у меня тяжкое впечатление. «Град обреченный» стал вершиной всего этого заунывья».
МОЖЕТ БЫТЬ, ВАМ ПОНРАВЯТСЯ И ЭТИ ПУБЛИКАЦИИ: