В 1967 году известнейшие уже к тому времени советские фантасты А. и Б. Стругацкие закусили, что называется, удила, и создали произведение, основанное на тяжелых фантазиях отъявленного алкаша и любителя попудрить мозги всем своим собеседникам. Поэтому нечего удивляться тому, что все советские издатели целых пять лет открещивались от публикации этого очень тяжелого для тогдашней отечественной литературы «шедевра», на который потом любители литературной конспирологии ни с того ни с сего наклеили ярлык «Запрещенное в СССР».
Творчество Аркадия и Бориса Стругацких я обожаю, правда, не всё. В детстве я зачитывался их повестями «Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Понедельник начинается в субботу», «Полдень XXII век» и остальными. Потом, когда я повзрослел, то эту белиберду уже не перечитывал, а занялся более серьезными вещами – повестями «Второе нашествие марсиан», «Отель «У погибшего альпиниста», «Малыш», «Хищные вещи века», «Жук в муравейнике».
Признаю, что достаточно хороши «Трудно быть богом», «Обитаемый остров», «Пикник на обочине». Не успел я в 70-е прочитать только «Сказку о тройке», зато прочитал в самиздате «Улитка на склоне» - не скажу про эту повесть ни плохого, ни хорошего, но хорошего не скажу не потому, что произведение плохое, а потому, что заканчивается так, что непонятно – а в чем дело-то было?
Ну ладно, со временем я научился читать произведения с открытыми финалами, но речь вообще-то не об этом. Просто я хотел показать, что критиковать А. и Б. Стругацких не намерен, потому что получал от чтения многих их опусов истинное наслаждение, особенно от «Второго нашествия марсиан», которое за 50 лет перечитал раз десять, причем старался перечитывать только в первом оригинальном издании 1968 года в «перевертыше» с просто шикарными иллюстрациями, хотя и совершенно авангардистскими.
Но я вспоминаю такой вот случай: как-то в середине 70-х из Германии вернулся мой дядька – он там служил в ГСВГ, жил с семьей, с семьей и вернулся, и через месяц отправился на новое место службы в Монголию с повышением (в качестве военного советника), тоже с семьей.
Из Германии он привез книгу Стругацких – новую их повесть, называлась «Гадкие лебеди». Естественно, я тут же отжал ее почитать, так как тогда читал Стругацких запоем (я еще был школьником, так что мне «заходила» любая фантастика).
Однако книга была интересная, и я не про содержание. Оказывается, в СССР она не издавалась, а издавалась только в ФРГ на русском языке каким-то иммигрантским издательством. Дядька сказал, что и в ГДР она у многих русскоязычных была на руках, а не издавалась у нас потому, что была запрещена в СССР.
Но тут вырисовывался еще один интересный момент. Хоть книга «Гадкие лебеди» была запрещенная, но никто в Германии об этом, наверное, не знал, никто не знал этого и на советской таможне, потому что книга была провезена в СССР вполне легально. И я еще подумал – что это за книга такая запрещенная, что ее можно запросто провозить в ту страну, где она была запрещена?
Короче, прочитал я эту книгу, благо она была не толстая, и вернул ее дядьке. Книга была наполовину интересная, а наполовину – нет. Слишком много там было всяких разговоров, которых я не понял. Не понял я и концовку – ради чего всё это в повести крутилось? Почему в книге не правда-матка, а только какие-то тонкие намеки на толстые обстоятельства? Ради чего кино растянулось на сериал, хотя всё прекрасно уместилось бы в короткометражку? И откуда взялось всё, на чем авторы скрестили свое внимание?
Короче, ничего мне не стало понятно в этой книге ни тогда, ни сейчас, когда я перечитал это произведение недавно. И вот, когда я перечитал «Гадких лебедей» недавно, я прекрасно понял, почему повесть была запрещена тогда.
Дело в том, что в 1966 году, когда повесть задумывалась, братья Стругацкие начали сходить с ума. Они вдруг захотели писать какую-то нетленную классику на «общечеловеческие» темы, а обычные приключения их уже не устраивали. Но вот для того, чтобы в СССР «раннего Брежнева» писать на «общечеловеческие темы», не нужно погружаться в какие-то фантастические дебри, тем более рассчитанные на детей.
Когда я впервые подростком читал эту книгу, мне было совершенно непонятно – откуда в том городе, куда приехал главный герой, взялся вечный дождь? Это только в детских сказках бывает дождь, который идет неизвестно почему, и с ним никак не могут справиться. А в современности такого не бывает, но если Стругацкие хотели написать сказку, где фигурирует не только дождь, но и непонятные «прокаженные», которыми никто не занимается, то зачем они тогда начали выжимать из этой сказки какую-то взрослую идею, которая не только детям непонятна, но и многим взрослым?
Короче, не нашел я в повести «Гадкие лебеди» чего-то, за что это произведение надо было бы запрещать. Никакой диссидентщиной в нем и не пахнет, все вполне для той эпохи благопристойно. Но почему же тогда повесть запретили?
А ларчик открывается просто – братья Стругацкие написали полную чушь. Не зря они бегали по миллионам советских издательств, и нигде их «Гадких лебедей» не брали. Я думаю, что когда редакторы добирались до первой четверти книги, их охватывал такой депресняк, что они начинали опасаться за самочувствие своих читателей, среди которых эту повесть предстояло распространять. Не зря сами Стругацкие впоследствии ругали всех, кто заикался о том, что повесть была запрещена. «Не была она запрещена, - орал Аркадий Стругацкий, - мы с братом не собирались обличать советскую действительность, а озабочены исключительно выживанием человечества!»…
Ну, вот всё как бы и выяснилось. Тем более что оказывается, по словам самих Стругацких, что в 1972 году какое-то издательство все-таки приняло книгу к изданию, но ее публикация провалилась совсем, но не из-за «антисоветчины», а потому, что книга вдруг была опубликована за рубежом.
Но за рубежом и до, и после публиковались многие книги Стругацких, причем не только в социалистических странах, но и в капиталистических США, Франции, Италии, Японии и других – и никаких эксцессов с советскими цензорами из-за этого не было. Но проблема была в том, что «Гадкие лебеди» в 1972 году была издана на русском языке иммигрантским издательством «Посев» в Германии, которое попортило много крови советским политикам. Ну, а раз так, то тогда надо «хватать и не пущать».
Ну ладно, эту версию можно принять, хотя она такая слабая, что я бы реально ее не рассматривал. «Гадкие лебеди» были «запрещены» еще задолго до публикации в «Посеве» - за 5 лет до этого. А за 5 лет любую книгу Стругацких можно было пристроить бесчисленное количество раз, поэтому тормознули ее вовсе не из-за несанкционированной публикации за рубежом, а сугубо по внутренним причинам.
То же самое касается и написанной в том де 1967 году повести Стругацких «Сказка о тройке». В 1968-м она была напечатана в двух номерах иркутского журнала «Ангара», и тут тоже начинается конспирология с «запрещением». Утверждается, что после того, как публикация повести завершилась, цензура якобы всполошилась и запретила это произведение, а оба номера «Ангары» были изъяты из библиотек.
На самом деле ничего не запрещалось и ничего из библиотек не изымалось. По воспоминаниям многочисленных любителей Стругацких в 60-е и 70-е «Ангара» с повестью «Сказка о тройке» свободно «экспонировалась» во всех библиотеках, и не только иркутских. Мало того – журнал можно было найти в комиссионных разделах даже московских магазинов, так что совсем непохоже, что цензура как-то «Сказку о тройке» ограничивала. А увольнение главреда «Ангары» Ю. Самсонова к публикации повести не имела никакого отношения, вернее, не имела особого отношения, потому что он давно уже был как бельмо на глазу у местного партийного руководства, не желая печать в альманахе то, что хотели они, и проявляя крамольное своеволие в этом вопросе.
А вот опубликованную за несколько лет до этого тоже «запрещенную» повесть «Улитка на склоне», причем в двух разных изданиях (+ одно на эстонском языке в 1971 году), тоже никто не запрещал. И в начале 80-х никто не запрещал, когда эта повесть в 1983 году публиковалась в 13 номерах волгоградской газеты «Молодой ленинец».
Мало того, когда начиная с начала 70-х это произведение начало активно публиковаться за рубежом – как в социалистических, так и в капиталистических странах, то Стругацкие даже получали за эти публикации кое-какие гонорары – совершенно официально.
И где тут запрет?
Короче, мы имеем три «запрещенные» повести Стругацких, ни одна из которых при ближайшем рассмотрении на самом деле не была запрещена.
Но почему тогда они не публиковались до самой перестройки?
А почему тогда по целых 20 лет до самой перестройки не печатались в СССР другие произведения Стругацких, которые принесли им всемирную известность? Например, «Страна багровых туч» с 1969 по 1993 годы вообще не издавалась, но ведь никто даже не подумает, что эта повесть была хоть как-то запрещена?
Повесть «Путь на Амальтею» с 1964-го по 1985-й тоже ни разу не была издана.
И повесть «Далекая радуга» до самой перестройки в СССР не публиковалась более 20 лет.
И если посмотреть список произведений Стругацких, то у них добрая половина вполне «легальных» повестей после первых публикаций не издавались до самой перестройки очень много лет. Вот точно также приключилось и с тремя «запрещенными» произведениями авторов, в числе которых и рассматриваемые мной сейчас «Гадкие лебеди».
Поэтому я думаю, что не потому эту повесть отфутболивали все советские издательства в течение целых 5 лет, что в ней была какая-то антисоветчина, или идеи, несовместимые с коммунистической идеологией СССР. А потому ее не хотели печатать - потому что в СССР не публиковали произведения, которые были очень сложны для понимания нормальных людей, которые не умеют искать каких-то потаенных смыслов, а воспринимают любое повествование напрямую, как есть.
А что в повести «Гадкие лебеди» есть, что не требует поисков какой-то сермяжной правды? Обычный любитель фантастики не найдет ничего для себя полезного кроме какой-то дождевой тучи, которую невозможно сдвинуть с места, и странных людей, которые болеют какой-то неизвестной болезнью, по всем признакам опасной для окружающих.
И чем все заканчивается?
Ничем не заканчивается. Даже в сказках Ганса Христиана Андерсена с их гротескными персонажами – и то есть прямой смысл, и заканчиваются эти сказки совершенно логично, поэтому их в СССР печатали многомиллионными тиражами. А вот «Гадкие лебеди» вообще печатать не захотели. И захотели печатать эту повесть массово в перестройку не потому, что на самом деле это произведение гениальное, а потому, что на нем стоял ярлык «ЗАПРЕЩЕННОЕ В СССР».
Вот и весь секрет.
И вот мое окончательное резюме, в котором я выскажу самую вероятную правду по поводу того, почему такой прекрасный по мнению некоторых любителей Стругацких-либералов шедевр как «Гадкие лебеди» не заинтересовал редакторов всех советских издательств, в которые братья Стругацкие целых пять лет пытались пропихнуть свое новое рукописное детище.
Если кто не заметил, то главный герой повести – не просто сильно пьющий человек, а законченный алкаш, который утром не помнит, что он делал вечером. Мало того – с одной стороны это бывший костолом, склонный к мордобою, а с другой – отъявленный фантазер и одновременно фантастический пустомеля, которому постоянно мерещатся какие-то фантомы даже в те моменты, когда он условно трезв.
И все, что в этой книге происходит, включая эту дурацкую тучу и расплодившихся в ее лоне «мокрецов» - это просто плод больного воображения главного героя, причем воображения очень тяжелого и даже угнетающего.
И вы думаете, что такой трэш мог заинтересовать советских издателей брежневской эпохи, которые инстинктивно старались оградить своих читателей от подобного безумия?
Ну, это вы здорово обмишурились.
МОЖЕТ БЫТЬ, ВАМ ПОНРАВЯТСЯ И ЭТИ ПУБЛИКАЦИИ:
Рассказ «Человек из Пасифиды» ~ одно из первых произведений А. и Б. Стругацких а-ля Роберт Шекли