Месяцы проведённые в чешской провинции - по сути в глуши успокоили Марину. Хоть по началу бывало всякое - метания, отчаяние и даже депрессия. Беременность, потом грудничок на руках. Отупляющее однообразие быта, вечная печка, зола, котлы, тряпки. Пришлось из гимназии забрать Алю, превратив её в Золушку. По утрам она пасёт соседских гусей.
Серёжа с головой ушёл в дипломную работу. Пишет об искусстве поздней Византии…. Боже, где Византия и где Вшеноры?
Уложив младенца в старенькую коляску, которую им из жалости отдали добрые люди, Марина колесит по ухабистой просёлочной дороге в сторону платформы. Редкий прохожий встречается на её пути. Она спешит к поезду, что в одно и тоже время проходит мимо. Проходит, как её жизнь… всё мимо!
А ведь в ней ещё столько сил, образов и рифм. Так много стихов, но она не успевает записать и половины… Всё съедает проклятый быт, бессмысленная суета.
Ребёнок издаёт мяукающие звуки. Если не среагировать - раскричится на всю округу. Правда, этой округе на детячьи крики всё равно. Только матери есть дело. Марина вынимает малыша, устроившись на бревне, растёгивает кофточку, даёт сыну грудь. Рядом звонко поёт скворец.
Напротив странное дерево - ствол, разделившись с середины пошёл в два побега, весьма напоминает руки с корявыми пальцами. Руки тянутся к серому апрельскому небу. И опять из неё лезут стихи.
Деревья! К вам иду!
Спастись
От рева рыночного!
Вашими вымахами ввысь
Как сердце выдышано!
Н-да, пока стихи её слушают деревья. О творческом вечере и мечтать не приходится. Нет на это ни энергии, ни сил, ни денег…
Ребёнок меж тем сыто причмокиват губёнками. "Котёночек мой сладкий. Мурлыга!" Так Муром и зовёт она сына. Храня большое имя в тайне от дурных сил. Откуда Мур? Из сказки, конечно. Из Гофмана "Житейские воззрения кота Мурра"
- Мур, ты дурак,- приговаривает Марина, - ты ничего не понимаешь, Мур, только еду. И еще: ты – эмигрант, Мур, сын эмигранта, так и будет в паспорте. А паспорт у тебя будет волчий. Но волк – это хорошо, лучше, чем овца. У твоего святого тоже был волк любимый. Этот волк теперь в раю. Потому что есть и волчий рай – Мур, для паршивых овец, для таких, как я...
К горлу подступает неприятный комок. Марина поспешно встаёт, укладывает ребёнка и в обратный путь. Завтра маршрут повторится.
Такая изоляция с одной строны сильно её удручающая, с другой незаметно исцеляет душу, оттачивает мастерство. Когда нет внешних событий, остаётся только внутренняя сосредоточенность. Пушкин в Болдино за три месяца не зря написал больше, чем за годы светской жизни.
Мир внутри не менее глобален, чем снаружи. Ах, если бы мотылёк мог перестать стремиться к огню…
О переезде в Париж говорили сначала осторожно. Но с каждым днём идея крепла.
- Зимовать здесь я точно не выдержу.
- Вы правы, Марина и я бы многое отдал лишь бы вытащить Вас из этой норы. Но одного желания мало...
Сергей искренне хотел ей добра. Ей и Але, которой нужно развитие, общение с людьми, а что она видит во Вшенорах кроме тряпок и гусей? К тому же скоро закончится период стипендии и нужно искать работу.
Для русского в Чехии это проблема ещё какая, особенно для гуманитария. В последнее время Сергей всё чаще возвращался мысленно в прошлое. Задавал себе неудобные вопросы:
А прав ли я был тогда в 1917?
Против кого поднял оружие? По сути против своих... У левых ведь своя правда.
Тайком он доставал советские газеты, следил за тем, что происходит в России и сомнения не давали покоя.
Быть может за этим скрывался обычный страх?
Страх не найти своё место на чужбине? Тревога за будущее?
Он был так молод тогда... Может ошибался? Может же человек ошибаться. Такие революции случаются раз в тысячу лет.
Он пробовал говорить об этом с Мариной, но она лишь горько усмехнулась. Как раз накануне она закончила очерк о московском периоде 1917- 1921 годов. Всё что видели её глаза и слышали уши зафиксировала с педантичностью детектива. Получилось так откровенно, что очерк отклонили из соображений политкорректности.
Нет, уж она не испытывала никаких иллюзий и о возвращении в Москву не мечтала. Рвалась в Париж.
И отправилась туда в конце октября. На билеты выделил средства литфонд. Марина выехала с детьми. Сергей остался в Праге заканчивать университетские формальности.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!