Лену будто подбросило в воздух. Она судорожно втянула ртом пропитанный пылью воздух, закашлялась и села, широко распахнув глаза и дико озираясь по сторонам. Ведьмино лицо в окне исчезло, но визг всё ещё продолжал тревожить ночную тишину. Потом мрак раскроил надвое луч фонаря, ослепил, вынудил её крепко зажмуриться.
– Эй, вы чего? Кто кричит? Что случилось? – послышался возмущённый и одновременно встревоженный голос Макса.
Луч фонаря прошёлся по тьме, вспарывая её снова и снова.
– Тут крысы! – всхлипнула Соня. – Прямо по мне бегали.
Луч фонаря остановился, выхватив из темноты девушку, неуклюже и торопливо выбирающуюся из спальника. Пятно света снова пришло в движение, медленно прошлось по комнате, ныряя во все углы.
– Я никого не вижу, – сказал Максим.
– Потому что они разбежались от шума, – ответила Соня, брезгливо ёжась. – Шума испугались и света. А как только он погаснет – они вернутся. Знаете, что, ребята, я лучше в машину спать пойду. Раньше мы там всегда ночевали и всё было нормально.
– Одна?! – спросил Егор, выглядывая из-за спины друга. – Ночью, по заброшенной деревне и при такой погоде? Смотри, как там льёт и темень – глаз коли. Мы машину далеко оставили. Заблудишься ведь!
–Я тоже с ней пойду, – вызвалась Лена. – Вдвоём не страшно. И мы не заблудимся. Вы же нам фонарь дадите. У нас их два больших.
– Девчонки, да вы что, рехнулись?! – попытался образумить их Егор. – Да никто вас не отпустит одних ночью бродить по малознакомой местности. Тут и днём шею свернуть можно на раз.
– Да и нет здесь никаких крыс, – вступил в разговор Макс. – Крысы бесшумно себя не ведут. Их было бы слышно.
– Они здесь есть! – упрямо сказала Соня. – Я чувствовала, как она коснулась моего лица. Она залезла на меня и обнюхала лицо. Хорошо, что не укусила. Крысиные укусы опасны. Не буду я здесь спать!
– Сонь, да тебе, наверное, спросонья показалось, – сделал ещё одну попытку успокоить девушку Егор, но та была непреклонна:
– Я ухожу! – она стала демонстративно сворачивать спальник.
– Подожди, вместе уйдём, – поддержала её Лена, больше в пику Максу, чем заботясь о том, чтобы Соне не было одиноко и страшно.
– Стойте! Давайте я вас хотя бы провожу, – обескураженно пробормотал Егор.
Максим молча наблюдал за сборами девушек. Не возражал и не пытался остановить, и это обстоятельство неприятно вонзилось в солнечное сплетение, кольнуло, достав до нутра. Получается, что ему всё равно.
Вместе с Егором девушки вышли на крыльцо, в объятия пропитанной влагой ночи, под усиливающийся шелест дождя. Над деревней раскинулось беззвёздное низкое небо, изредка освещаемое тусклыми белёсыми сполохами далёкой грозы. Соня, идущая первой, внезапно вскрикнула и отшатнулась назад, почти налетев на Лену и чуть не сбив её с ног.
– Там кто-то есть! – Соня указала рукой влево от крыльца.
– Кто? – Егор мигом оттеснил девушек к дверям, а сам выступил вперёд, направив на заросли луч фонаря.
Свет обозначил промокший под дождём бурьян, растрёпанный куст смородины, почти убитой сорняком и корявые ветви полумёртвого дерева, то ли груши, то ли яблони. Далее луч света поглощала сырая мгла, сплетая лишь смутные трепещущие тени на границе.
– Ничего не вижу, – ответил Егор. – Постойте здесь, схожу проверю.
Он бесстрашно шагнул в дождливую тьму. Лене вдруг отчаянно захотелось остановить его, схватить за рукав и не пустить, но она не шелохнулась. Руки почему-то повисли плетьми, язык прилип к нёбу, а горло сдавил спазм. Страх накатил на неё такой парализующей волной, что она вынуждена была прислониться плечом к косяку. Вернулось неприятное щекочущее чувство за грудиной, поползло вверх, к горлу, вызывая першение. Она без отрыва смотрела, как Егор, светя фонариком, вторгся в бурьян, зачавкал водой под ногами, и под эти звуки растворился в ночи, словно та пожрала его. Лишь отблеск фонарика обозначал его перемещения. Время, казалось, остановилось, лишь на виске у Лены болезненно пульсировала жилка. Из темноты раздался короткий вскрик, и Соня эхом откликнулась на него, стиснула рукой плечо подруги, выводя из оцепенения. Бурьян протестующе зашуршал, расступился, выплёвывая из плена Егора.
–Ну, что? – Лена подалась вперёд.
– Да нет там никого. Тряпьё какое-то на суку висит, его ветер мотает, вот и показалось, наверное. Зато я весь вымок. И поранился о какую-то хрень. Теплица, что ли стояла, вся покосилась, обрушилась наполовину, доски с гвоздями торчат из зарослей прямо на уровне лица. Хорошо, что не глазом наткнулся. Шею поцарапало.
– Надо тебя осмотреть и рану обработать, – Соня тут же забыла о крысах и намерении ночевать в машине во что бы то ни стало.
Вид у неё был испуганный и виноватый.
– Дурацкие идеи приводят к непредсказуемым последствиям, – сказал Максим, когда троица снова ввалилась в дом и поведала ему о приключившемся.
Соня съёжилась под его хмурым взглядом, всем своим видом показывая, что безмерно сожалеет о своём поступке и готова загладить вину.
– Может, мы обойдёмся без твоих дурацких афоризмов сейчас? – огрызнулась Лена.
Соня же суетилась вокруг пострадавшего, поставив на пыльный стол фонарик «летучую мышь» для освещения.
– Сильно кровит, – сказала она, склонившись к ране на шее, справа под подбородком. – Ты прививку от столбняка когда последний раз делал? Не помнишь уже? Значит нужно, как вернёмся в город, сразу сделать. И вообще в травмпункте показаться.
Лена устало опустилась на колченогую табуретку возле окна, устало вздохнула и прикрыла глаза, понимая, что не сможет уснуть сейчас даже в самой удобной кровати. Соня тем временем промыла рану перекисью, наклеила пластырь и присела возле печки на рюкзак.
– Ну, что, больше желающих уйти нет? – подал голос Макс. – Я думаю, теперь-то всем ясно, как опасно бродить по деревне в темноте. Горь, тебя-то какого хрена куда-то понесло?
– Девчонкам показалось, что возле дома в саду кто-то был. Я решил проверить. Да ладно, Макс, не парься. Рана пустяковая на самом деле.
– Ну, раз никто никуда больше не собирается, – продолжил Макс, – я предлагаю снова расположиться на ночлег и отдохнуть. Дамам, как особо нервным, предлагаю взять с собой в комнату фонарь, – он кивнул на «летучую мышь» на столе. – Думаю, заряда батареек у неё хватит как раз до рассвета. Он уже через несколько часов.
Притихшие и пристыженные девушки покорно вернулись в свою комнату, поставили фонарь на комод и обе, не сговариваясь, забрались на кровать, укутавшись в спальники. Свет фонаря отражался в окнах, но не мог разбавить ненастную ночь, окружившую дом. Лена вперила взгляд в окно напротив кровати. Она видела себя и Соню, отражавшихся в стекле. Они обе будто парили в воздухе, были полупрозрачными, словно сами превратились в приведения, решив переночевать в деревне-призраке. «Я не смогу уснуть до самого рассвета», – подумала Лена. Веки её медленно опустились раз, другой, пока окончательно не отгородили её от ночи и смутных страхов, которые та с собой несла.
*
– Чёрт! – Максим, шедший первым, внезапно остановился, и Лена, следовавшая за ним сквозь мокрый после дождя бурьян, едва не ткнулась носом в его широкую спину.
– Что такое? – подал голос Егор, вытягивая шею, чтобы рассмотреть причину, из-за которой чертыхается его друг.
– Похоже, колесо спустило, – безрадостно сообщил Макс. – Надо менять, так что, девушки, вам придётся немного помокнуть под дождём.
– Тогда погнали! – Егор решительно обогнул стоявшую впереди него Лену.
Она отметила, какой болезненный у того вид. На бледном лице красноватыми пятнами горел румянец, глаза болезненно блестели. Всё говорило о том, что он неважно себя чувствует, но крепится. Тем временем, Егор поравнялся с кузовом внедорожника и тихо присвистнул.
– Второе тоже спущено, – объявил он. – Куда это мы передними колёсами умудрились влететь?
– Четыре. – поправил его Макс, успевший чуть раньше оценить ущерб. – Все четыре спустило. Мы конкретно влипли, ребята.
– Да вы что, шутите? – воскликнула Соня. – Как такое могло случиться, чтобы мы повредили колёса и не заметили?! Вчера же нормально всё было, разве нет?
Лена пристально наблюдала за Максом, как он медленно обошел машину и присел у переднего колеса. Брови его сошлись к переносице, на лице появилось странное выражение, от которого у девушки почему-то похолодело в груди. Макс обычно не терял присутствия духа в различных нестандартных ситуациях, случавшихся порой в их скитаниях по заброшенным местам, но в этот раз на лице его, помимо растерянности мелькнул страх. На мгновение, – Максим сразу справился с собой, – но всё же он проступил на лице, и это не укрылось от Лены. Повинуясь импульсу, она подошла к нему и, присев рядом на корточки, тихо спросила:
– Это то, что я думаю?
Он кинул на неё короткий оценивающий взгляд, понял, что врать бессмысленно, поэтому кивнул:
– Да. Кажется, кто-то проколол нам колёса.
Он пружиной выпрямился и медленно обвёл взглядом окрестности, будто надеялся заметить злоумышленника, прячущегося где-то неподалёку. Лена зябко поёжилась и обхватила руками себя за плечи, чтобы унять нервную дрожь. Неприятное щекочущее чувство за грудиной вернулось, стало навязчивым.
– Что, мы в заднице, так? – к ним подтянулись Егор и Соня. – Чего делать будем?
– Может, Ленке человек в доме не показался, а? – в голосе Сони послышались нотки лёгкой паники. – Надо убираться отсюда поскорее.
– Так, без паники! – осадил её Макс. – Садимся в машину, надо кое-что обсудить.
В салоне щекотка за грудиной немного ослабла, отпустила её ненадолго. Лена смогла перевести дыхание и сосредоточиться на разговоре.
– Значит, ситуация такая: мы без машины, до ближайшего населённого пункта километров тридцать. Со связью тут полных швах, – обрисовал кратко их положение Максим и добавил: – Предлагаю вот что: вы трое останетесь здесь, будете ждать, а я иду пешком до города, вызываю эвакуатор и на нём возвращаюсь.
– Но это далеко! – воскликнула Лена. – Ты уверен, что успеешь до темноты?
– Уверен. Это часа четыре пути бодрым шагом. Возможно, я вызову эвакуатор раньше, как только появится связь. Просто мы в низине. Как только я отсюда выберусь, смогу позвонить и вызвать помощь.
– Всё равно, идти одному опасно, – возразила Лена. – Тот, кто проколол колёса, где-то рядом, и намерения у него не шибко добрые. Что будет, если он пойдёт за тобой и нападёт?
– А что ты предлагаешь? – парень пронзил её пытливым взглядом. – Взять с собой для защиты тебя или Соню? Или Егора? Но тогда вы вдвоём останетесь без защиты здесь. Или бросить машину и уйти всем?
– Сомневаюсь, что я смогу куда-то пойти, – отозвался неожиданно Егор. Он сидел на пассажирском кресле спереди, и вид у него был совсем нездоровый. На лбу выступила испарина, щёки горели. – Если хотите, можете все отправляться за помощью, а я останусь стеречь машину.
– Нет, тебя одного бросать нельзя! – сказала Соня.
– Никто и не бросит, – ответил Макс. – Вы с Леной останетесь с ним, а я иду за помощью. Один я дойду быстрее, и вы все это прекрасно знаете.
Возражать ему больше никто не стал. Максим положил в рюкзак необходимое: телефон, карту, бутылку воды, и вылез из машины.
– Будь осторожен! – напутствовала его Лена, выйдя из машины следом за ним.
– Само собой! – отозвался он, обернувшись.
Девушка вздохнула, глядя в его удаляющуюся спину. Если Максима захватывала какая-то идея, остановить его уже было невозможно. Он кидался реализовывать её, не отвлекаясь на сантименты. Лена это прекрасно знала, но, провожая его взглядом, чувствовала себя паршиво. Тревога камнем лежала на сердце, тянула книзу.
Резкий громкий звук вывел её из задумчивости. Лена подпрыгнула на месте от неожиданности и испуга. Оглянулась. На покосившемся столбе сидела огромная растрёпанная ворона, склонив на бок чёрную голову, разглядывала Лену. В груди вновь возникло очень явное и оттого особо неприятное ощущение: будто кто-то влез рукой под рёбра и теперь перебирал пальцами.
– Кыш! Пошла вон! – крикнула Лена и махнула рукой.
Ворона переступила с ноги на ногу, взмахнула крыльями, но и не подумала улетать. Вместо этого она вытянула шею вперёд и снова громко каркнула, будто обругала в ответ. Лена отвернулась от птицы и села обратно в машину, чувствуя себя при этом проигравшей бой. Ворона же разразилась целым потоком торжествующей брани на вороньем.
– Не переживай, – успокоила её Соня. – Я думаю, он скоро войдёт в зону устойчивой связи и сможет дозвониться спасателям.
Лена кивнула и прислонилась лбом к стеклу, ощущая приятную прохладу, которая немного успокаивала мысли. Тем временем ворона грузно снялась со своего насеста и приземлилась на капот, словно ей показалось мало того противостояния, которое она уже выиграла, поэтому она решила продолжить. «Прогнать надо, – подумала Лена. – Поцарапает же машину». Ворона, будто в издёвку, мазнула клювом по капоту и снова склонила голову, будто насмехаясь над противницей. Лена замерла, загипнотизированная взглядом её чёрных глаз. А ворона вытянула шею, потянулась клювом вперёд. Голова её при этом стала увеличиваться, превращаясь в сморщенное старушечье лицо с крючковатым носом и тёмными пронзительными угольками глаз. Голову её покрывал тёмный платок, на худые плечи была накинута рваная чёрная шаль. Старуха распласталась на капоте, прижав лицо к лобовому стеклу. Щербатый рот, в котором виднелось всего два зуба на манер упыриных клыков, раскрылся. В полости мелькнул длинный по-змеиному раздвоенный язык и тут же исчез. Ведьма уперлась лбом в стекло, надавила, и оно вдруг подалось под её напором, словно было резиновым. Миг, и голова старухи, прорвав преграду, оказалась в салоне, как раз напротив сидящего впереди Егора. Длинный язык снова мелькнул между бескровных губ, мазнул парня по лицу. И тогда уже Лена не выдержала и, вырвавшись из гипнотического плена, попыталась оттолкнуть ведьму.
– Эй, ты чего? – Соня осторожно тронула её за плечо.
– Старуха, – хрипло ответила Лена, с опаской оглядываясь по сторонам.
– Какая? Тебе приснилось что-то?
Лена осмотрелась, убедилась, что никакой старухи поблизости нет и шумно выдохнула.
– Да, задремала малость. Сон какой-то паршивый снился.
Она подалась вперёд и заглянула к Егору. Тот сидел неподвижно, закрыв глаза. Под ними залегли глубокие нездоровые тени.
– Я ему аспирин дала, – сказала Соня, – и он уснул. В больницу ему надо скорее. Не нравится мне его состояние. Жар. И рана выглядит воспалённой, когда я пластырь меняла.
Она помолчала, глядя в окно, будто собиралась с мыслями, потом произнесла:
– Лен, я вот тут подумала… Можно попробовать поймать сеть отсюда. Подняться повыше, например, вернуться в тот дом, где мы ночевали, забраться на чердак. Там на крыше окно, можно попробовать вылезти через него на крышу и найти сеть. Если нам повезёт, мы сможем дозвониться до спасателей, вызовем их. А потом Максу позвоним, чтобы он шёл обратно или встретил их. Может, я попробую?
Лена внимательно выслушала подругу и ответила:
– Вместе пойдём. Во-первых, так безопаснее. Во-вторых, тебе может понадобиться помощь. Но идея мне нравится. Жаль, не догадались сразу попробовать.
*
Под низким пасмурным небом изба выглядела ещё мрачнее. Тёмная, приземистая – припавший к земле хищник перед броском. Лена даже замедлила шаг, настороженно глядя в мёртвые окна: не покажется ли там жуткая старуха из сна.
– Вон оттуда я вылезу на крышу и попробую поймать сигнал, – сказала Соня, указывая наверх.
Лена посмотрела вверх и вздрогнула. На коньке крыши, удобно устроившись и свесив голову, сидела та же самая растрёпанная ворона и пристально рассматривала подошедших в избе подруг. «Она что, следит за нами?» – мелькнула в голове мысль. Ворона хрипло каркнула в ответ, а потом вдруг спикировала вниз.
– Берегись! – крикнула Лена, дёргая Соню за руку в сторону от направленного на них грозного клюва.
Соня испуганно взвизгнула, пригибаясь к земле. Птица мазнула крыльями по головам девушек, когтями больно дёрнула за волосы Лену и, взмыв снова в воздух, уселась на макушку яблони, откуда победно каркнула.
– Надо скорее в дом, – произнесла Лена, поднимаясь на ноги и при этом не сводя глаз с вороны.
– Телефон! – воскликнула Соня. – Я его уронила в траву.
– С моего позвоним.
– Но найти-то надо. Лучше за вороной смотри, а я поищу.
Она склонилась к земле, разгребая руками спутанные травяные заросли. Лена подняла голову вверх, наблюдая за воинственной вороной. Та пристально наблюдала за девушками, склонив голову на бок, словно ей стало вдруг интересно, чем это всё закончится. Лена зябко поёжилась, ощутив уже привычную неприятную щекотку за грудиной. А в следующее мгновение Соня коротко вскрикнула, переключая внимание на себя.
Она стояла на коленях, опираясь одной рукой о землю. Её бледное лицо стремительно синело, остекленевшие глаза смотрели в одну точку, на губах проступила пена.
– Соня! – испуганно вскрикнула Лена.
Её подруга с хрипом упала на бок и забилась в судорогах. Лена опустилась на колени, зовя её по имени, а потом испуганно отшатнулась, увидев серую юркую ленту, скользнувшую в траву. «Змея! – в ужасе подумала Лена. – Соня наклонилась, чтобы найти телефон и не заметила в траве змею. А та укусила её в лицо или шею». Девушка испуганно вскочила на ноги, изо всех сил борясь с паническим желанием броситься наутёк. Сделала несколько вздохов, унимая захлестнувшую её волну чувств, кинула взгляд наверх, на стерегущую их ворону, но та исчезла, хотя Лена готова была поклясться, что она не слышала хлопанья крыльев твари, убирающейся восвояси. И всё же её не было на верхушке дерева, будто птица, дождавшись финала, потеряла интерес к действу и испарилась.
Приняв решение, Лена попятилась к дому, не забывая кидать взгляды не только по сторонам, но и себе под ноги. Вошла внутрь, затворив за собой противно скрипящую дверь, и осторожно поднялась на чердак. Она ожидала там грязи и хлама, но помещение было пустым, лишь пыльная паутина свисала по углам. Окно светёлки открылось неожиданно легко, и Лена, не раздумывая, перелезла через него на крышу. Держась рукой за раму, второй вытащила из кармана свой телефон и вытянула руку вверх, надеясь увидеть заветные ризки. Но ничего не изменилось. Связи по-прежнему не было.