К машине она вернулась одна, оставив тело Сони там, возле дома. Помочь Лена ей уже ничем не могла, разве что принесла из дома старое лоскутное одеяло с кровати и накрыла. Егор в машине по-прежнему спал, но сон его стал беспокойным. Дыхание было частым и тяжёлым, по лицу, покрытому бисеринами пота, расползлись красные пятна. На появление Лены он никак не отреагировал. Не открыл глаза, даже не пошевелился. Девушка села на заднее сиденье и, уткнув лицо в ладони, дала волю слезам, стараясь не всхлипывать слишком громко, чтобы не будить Егора.
За всеми событиями она совершенно потеряла счёт времени, и теперь задавалась вопросом, где сейчас Максим. Смог ли он дозвониться до кого-то, кто может им помочь? Идёт ли он всё ещё по пустынной дороге или уже едет обратно на машине спасателей? Долго ли им ещё ждать помощи? И что ей делать, если стемнеет, а помощи так и не будет? Страх терзал её душу, как ворона терзает клювом мёртвую плоть, отщипывая по куску.
«Ворона! – вспомнила Лена. – Она ведь тоже где-то здесь». Неприятное чувство, что кто-то пристально наблюдает за ней, снова вернулось. Лена смахнула слёзы и опасливо оглянулась. Вороны нигде не увидела, но уверенность, что та где-то поблизости, просто спряталась, лишь окрепла.
– Не надо было нам ехать сюда, – еле слышно выдохнула она и устало прикрыла глаза.
Мир закачался, поплыл, унося её за собой неизвестно куда. Тревожно ёкнуло сердце, но сопротивляться этому стремлению Лена уже не могла. Не было сил. Перед глазами качнулась тьма. Собралась в бесформенное пятно, потом съёжилась, превращаясь в большую растрёпанную птицу. Та взмахнула крыльями и ринулась вперёд, на Лену, но, не долетев, ударилась в стекло. Девушка испуганно вскрикнула и открыла глаза.
У машины, распахнув водительскую дверь, стоял Макс. Увидев его, девушка снова расплакалась, бросилась к нему и уткнулась в грудь. Сквозь плачь она пыталась рассказать ему, что произошло и узнать, когда придёт помощь.
– Тихо, тихо! – растерянно пробормотал Макс. – Давай снова сядем в машину, ты выпьешь воды, и мы поговорим.
Он усадил её на заднее сиденье и сел рядом. На его мрачном лице проступила печать усталости и озадаченности. Он протянул Лене бутылку воды и, пока она пила и приходила в себя, глянул на Егора. Увиденное не добавило ему хорошего настроения. Он устало откинулся на спинку сиденья и произнёс:
– Хреново. Всё очень хреново.
Лена уставилась на него в напряжённом ожидании.
– У меня ничего не вышло, – ответил на её немой вопрос Макс.
– Как это – не вышло? В каком смысле?
– Не знаю… – Максим ещё больше нахмурился. – Я шёл по дороге в сторону города, иногда проверял, не появилась ли связь… А потом я опять увидел указатель с названием деревни. Как будто я дал крюк и пришёл обратно…
– Но такого же не может быть! – воскликнула Лена. – Там же прямая дорога, без поворотов и развилок. Как можно было вернуться к деревне, если идти от неё? Ерунда какая-то! Ты что, прикалываешься что ли?! – нервы у Лены окончательно сдали, и она выплеснула на Макса весь накопленный негатив. – Соня умерла, Егор плохо себя чувствует, а ты приколоться решил?
Она набросилась на него с кулаками, яростно молотя по груди. Макс опешил сначала, а потом сердито оттолкнул девушку и влепил ей пощёчину.
– Хватит! – процедил он. – За кого ты меня принимаешь, если думаешь, что я могу прикалываться в нынешнем положении и рисковать нашими жизнями? Я сам не знаю, как так получилось! Я просто шёл по дороге вперёд. Никуда не сворачивал, потому что там тупо некуда сворачивать. Дорога всё время идёт прямо через лес. И вдруг я увидел указатель с названием Вирия. И я сначала подумал, что это какой-то населённый пункт, может, посёлок какой-то с таким же названием, что и деревня. А потом понял, что иду обратно, в эту же деревню.
Лена молчала, скукожившись на сидении и крепко зажмурив глаза. Из-под ресниц медленно выползали слёзы и текли по щекам. Макс замолчал, провёл рукой по лицу, будто стряхивая напряжение, и произнёс:
– Прости меня, пожалуйста! – он осторожно привлёк плачущую девушку к себе. – Я не собирался сделать тебе больно, просто хотел, чтобы ты прекратила истерить. Ситуация идиотская и странная одновременно. И я не могу объяснить тебе, как это вышло, что я пришёл назад. Не понимаю… Бред какой-то…
– Что нам теперь делать? – бесцветным голосом спросила Лена.
– Есть ещё вот какой вариант, – произнёс Максим чуть погодя. – В километре примерно отсюда проходит резервная ЛЭП. Можно дойти до неё, забраться на мачту повыше и поймать связь оттуда. Пока ещё солнце не село, можно успеть это сделать.
– Я пойду с тобой, – сказала Лена.
– Но Егор… – начал было Максим, но тут же был прерван:
– Я пойду с тобой! Слышишь, я здесь не останусь!
– Хорошо, хорошо, – Макс выставил перед собой руки в защитном жесте. – Пойдём вместе. Егору оставим воду и записку на случай, если он очнётся. И выдвигаться нужно сейчас.
Он вытащил из рюкзака блокнот, быстро черканул в нём пару строк и положил на переднее сиденье рядом с Егором. Там же они положили бутылку воды и вышли из машины. Трава зашуршала под их шагами, заросли сомкнулись за спинами, будто отгородили двух путников от заброшенной деревни.
Едва они скрылись из виду, как из крон дерева грузно поднялась большая тёмная птица и спикировала на крышу машины. Деловито прошлась по ней, постукивая когтями, и громко торжествующе каркнула.
*
Вышки ЛЭП ждали их за поворотом разбитой грунтовки – этакие великаны, раскинувшие руки в стороны, широко расставившие ноги и так застывшие стражами посреди просеки, начавшей зарастать подлеском. Максим вытащил из кармана куртки телефон, покрутился на месте, надеясь найти сеть, потом с телефоном в руке шагнул на обочину и дальше – по просеке к ближайшей вышке. Лена последовала за ним.
Здесь, за пределами деревни, дышалось намного легче, словно кто-то снял с груди камень. Точнее, вытащил изнутри нечто живое, огромную сороконожку, шевелящую многочисленными лапками и не дающую покоя. Макс бросил на землю рюкзак и окинул взглядом металлические опоры, по которым собирался залезть наверх. Вблизи вышка выглядела не просто внушительно, она походила на железного монстра, встреча с которым не сулит ничего хорошего.
– Будь осторожен! – невольно вырвалось у Лены.
Парень кинул на неё короткий недовольный взгляд и произнёс:
– Вот не люблю, когда так говорят! Словно беду кличут. Всё будет хорошо. Я не собираюсь лезть на самый верх. Просто поднимусь повыше, чтобы поймать сеть, позвоню и спущусь. Не переживай, буду предельно осторожен.
Лена молча кивнула. Её охватила неприятная нервная дрожь, но она постаралась ничем не выдать своё состояние. Впрочем, Макс уже сосредоточился на своих действиях и не обращал внимания на девушку. Он ухватился за металлический профиль и медленно полез вверх.
Время застыло, пока она смотрела, как Макс медленно карабкается вверх, иногда останавливаясь и проверяя, не появилась ли связь. Тело Лены окоченело, шея затекла от неудобного положения, в глазах рябило от напряжения. Всё выше и выше. Макс потихоньку уменьшался в размерах, становился крошечным по сравнению с огромной опорой вышки. Вот Макс снова остановился, вытащил телефон, но на этот раз не стал убирать назад. Вместо этого перехватил опору удобнее, закрепился, и потянулся пальцами к экрану.
Лену охватила озноб, прошёлся по телу от кончиков пальцев на ногах к голове. Девушка оторвалась от наблюдения за Максом и оглянулась. Тёмная неряшливая тень, раскинув огромные изодранные крылья, надвигалась на них с воздуха.
– Нет! – вскрикнула Лена, словно угадав намерения птицы, и беспомощно оглянулась, ища любой предмет, подходящий для броска.
Ворона подлетела к вышке и внезапно атаковала ничего не подозревающего Макса со спины. Он неуклюже взмахнул руками, и телефон, выскользнув из его руки, сверкая в лучах закатного солнца, полетел вниз. Парень уцепился за опору одной рукой, пытаясь отмахнуться от напавшей на него птицы. Она отлетела на небольшое расстояние и снова ринулась в атаку. «Спускайся скорее вниз! – мысленно взмолилась Лена. – Она не уймётся, пока ты наверху». Ворона мазнула Макса по голове, взъерошив когтями волосы и вынудив его втянуть голову в плечи, и уселась на перекладину выше, свесившись и наблюдая за тем, как парень спускается вниз. И было во всех её движениях столько коварного и совсем не птичьего намерения, что Лене на мгновение показалось, что наверху, над Максом сидит та самая старуха, что привиделась ей во сне: в чёрном платке и тёмной рваной шали на плечах. Сгорбленная и носатая – как есть ворона.
Птица сердито каркнула, будто обругала за что-то Максима, а потом вдруг камнем канула вниз, на лицо, которое он поднял, чтобы взглянуть на ворону. Лена испуганно вскрикнула, зажмурилась на мгновение, но тут же распахнула глаза, услышав короткий вскрик Макса. Он больше не держался за опору, а летел вниз, размахивая руками в тщетной попытке ухватиться за что-нибудь. Ворона исчезла, словно её и не было вовсе. То ли спряталась, то ли успела улететь, совершив своё чёрное дело
– Максим! – крикнула девушка, срываясь с места.
Молодой человек упал в невысокий кустарник, с хрустом смяв ветки. Лена, подбежав, рухнула рядом с ним на колени. Снова позвала по имени, заглянула в лицо. Макс лежал, раскинув руки в стороны, будто упавшая с неба птица, распахнув удивлённо неподвижные глаза. Голова его склонилась к плечу от того, что лежала на камне или куске бетона, скрытом до поры до времени ветками. Теперь по серой неровной поверхности растекалось кровавое пятно. Она припала ухом к его груди, надеясь всё же услышать сердцебиение, но услышала лишь собственное прерывистое дыхание и шум в ушах.
– Тварь! – выкрикнула Лена в высокое сумеречное небо. – Мерзкая тварь!
Из глаз хлынули слёзы, и Лена, окончательно утратив самообладание, ткнулась Максу в грудь и расплакалась горько и отчаянно.
*
День померк, сменил гамму с золотисто-розовой на сумеречно-синюю. Слёзы давно уже иссякли, но Лена ещё какое-то время сидела на одном месте, подтянув колени к груди и чувствуя внутри лишь опустошение. И только неумолимо приближающаяся ночь заставила её подняться на ноги. Поколебавшись, она сняла с себя куртку и накрыла ею Максима. Закусила губу, чтобы снова не заплакать, подхватила рюкзак и пошла к дороге. На обочине замедлила шаг, раздумывая, что делать дальше. Идти прямиком в город за помощью она не рискнула бы по многим причинам: скоро совсем стемнеет, она уже падает от усталости и всего пережитого, да и Егор остался там, в давно заброшенной Вирие. «Завтра, – решила Лена, шагая по дороге в сторону деревни, – завтра я сама попробую дойти до города и позвать помощь. Нам с Егором надо продержаться только ночь. Отдохнуть и попытаться выбраться».
Впереди из сумрака выплыл проржавевший указатель с поблекшими буквами «ВИРИЯ». И Лена свернула с дороги на неприметную тропу, делившуюся на едва заметные колеи, которые вели к забытой деревеньке. Бурьян приветливо зашуршал, принимая её в свои объятия, словно обрадовался ей, как старой знакомой. В нос ударил терпкий запах полыни. Высокая трава вывела её к оставленной машине и отступила.
Безмятежную тишину сумерек разорвало хриплое воронье карканье, и Лена застыла на месте, ища взглядом источник этих звуков. Остановилась на машине, отметив, что дверь пассажирского места спереди распахнута настежь.
– Егор? – крикнула Лена, бросаясь к машине, и в то же мгновение с земли вверх взмыла чёрная грузная птица. Перелетела на ветку ближайшего дерева и снова каркнула. – Пошла вон! – крикнула девушка птице и, поравнявшись с машиной, застыла в ужасе.
Егор лежал на земле, наполовину выпав из машины, как если бы он открыл дверь, чтобы выйти, но силы оставили его, и он боком вывалился наружу. Но самым пугающим была не его неестественная поза, а глаза, точнее, кровавое месиво на их месте. «Она выклевала ему глаза!» – поняла Лена и внезапно судорожно согнулась пополам. Она давилась, отплёвывая горькую желчь, судорожно втягивала воздух, снова отплёвывалась, пока не потемнело в глазах и не заложило уши. И лишь тогда, обессиленная приступом сухой рвоты, девушка немного отползла от тела Егора и всхлипнула без слёз. На них ни сил, ни влаги в ней уже не осталось. Её била крупная дрожь, горло жгло, живот скручивало. В ветвях дерева насмешливо каркнула ворона. Лена подняла на неё воспалённые глаза, встретилась с её чёрными, пронзительными.
– Что тебе надо, гадина? – спросила Лена. – Это ведь ты всех их убила. Теперь ко мне примеряешься? Подавишься!
Ворона каркнула, будто возразила что-то, взмахнула крыльями, снимаясь с места, и растворилась в вечерней синеве. Медленно – тело стало совсем непослушным – Лена поднялась на ноги, постояла, покачиваясь от усталости и пережитого, потом медленно обогнула машину с другой стороны, чтобы не видеть больше мёртвого Егора, и побрела сквозь бурьян в единственное место, которое казалось ей подходящим для предстоящей ночёвки.
Привычно уже, даже как-то приветливо скрипнула старая дверь, точно обрадовалась появлению гостя. Лена переступила порог заброшенной избы, кинула в сенцах рюкзак. На неё дохнуло теплом жилого дома. «Вернулась!» – шепнуло из угла кухни. Там, среди теней застыл сгорбленный силуэт старухи, укутанной в изорванную шаль. Она удовлетворённо кивала, усмехаясь тонкими губами. Потом махнула в её сторону рукой, будто бросила что-то, и медленно растаяла в сумраке.
Лена постояла на пороге кухни, будто примериваясь к принимавшему её дому, потом скинула кроссовки и ступила босыми ногами на тёплые, будто живые половицы. Дом принимал её, как хозяйку, согревая теплом топящейся печи и напитывая силой и знаниями. Сумеречный свет серебрился, обволакивал. Девушка пересекла кухню. Прошла в комнату и распахнула окно, впуская в дом вечернюю прохладу. Заброшенный сад преобразился: ветви яблонь отяжелели от крупных красных плодов. Лена протянула руку, сорвала один из них, висящий рядом с окном, и с хрустом надкусила, наслаждаясь сочной душистой мякотью. Улыбнулась, вдруг осознав, что теперь она – дома.
Старая ворона на покосившемся фонарном столбе, переступила с ноги на ногу, наблюдая, как в её родном доме обживается новая хозяйка. Всегда в Вирие жили ведьмы. Сменяли из века в век одна другую. Никогда это место не пустовало и не будет пустовать. В старой, забытой всеми деревне – новая молодая ведьма, хранительница заветного места. А значит, и деревне жить, не в этом мире, так в каком-то ином. Как только соберёт это место достаточно душ людских, так и вернётся в него жизнь, забурлит, закипит, потечёт сквозь года. Старая ведьма-птица радостно каркнула, взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух и полетела прочь, к северу, в надвигающуюся ночь.