Начало.
-Сидит твоя, в шляпе,-выглянув в окно, сказал Борис,-вяжет. Странная. Сидит одна и улыбается, как будто миллион выиграла. Может думает , что ты её видишь? А? Вань? Про твою зазнобу говорю.
-Сказано язык без костей. Лепишь абы што. Ну какая она моя?
-Носки вон тебе связала. Чегой-то нам с Аркашкой не связала. Смотри Иван,-засмеялся Борис,- может носки то, они приворотные. Они энти бабы... От них всякое можно ждать. Ведьмы. Привяжет тебя носочками к себе и погубит, как Мусенька Аркашу.
-Губить меня уже дальше некуда, поздно. Она, эта жизнь, в этой братской могилой уже погубила.
-Ну ты сравнил. Баба, она если тобой займётся вплотную... Потому я с бабами на безопасном расстоянии. Ну их к лешему, одна погибель от них.
-Во завёлся. То к Евгену клеится, то к Ивану,-не выдержал Аркадий,-и всё про баб, всё про баб.
- А о ком же ещё? Ни о нас же с тобой? Говорят они наши вторые половинки, да в гробу я видел такие половинки. От них спасаться надо. А ты чё, Аркаш, чё мне рот затыкаешь? Во напарнички, не с кем поговорить. Что за люди? Молчать, так и в роте завоняется. Я ж шучу. Надо же шутки понимать. А вы ни шутки, слышать не хотите, ни правду. Об чём с вами говорить? Сидеть как склепе, да помалкивать? Закопают нас, тогда и будем молчать.
-Иди с женщинами знакомься и шути, вместе и посмеётесь,- сказал Аркадий и подмигнул Ивану.
-Не-е-е. Не хочу. Мамаша навсегда охоту отбила с бабами якшаться, да и твоя побасенка, Аркаша, оптимизму к бабам не прибавила. Мы с тобой на энти грабли больше ни ногой, ну а Иван с Евгеном, ихние это дело. Пускай пробуют ведьменское отродье. Думаешь они старые, далеко от молодых ушли? Безвредные? Ага! Как бы не так, один у них запал, нас мужиков истреблять.
Иван засмеялся и покачал головой, мол хватил Борька. Такое про женщин говорит.
-А чё ты головой мотаешь? Ну да, досталась тебе твоя Олюшка, одна на миллион, вот ты и думаешь, что все они такие, как твоя жена-покойница. Нет, Ваня, и я баб на своём веку повидал. Да вот хоть бы с моей матери начни. Всех и всё ненавидела, чистая ведьма. Ни друзей, ни подруг, одни враги кругом, а я со своим отцом её первые враги. Хотя отца никогда и в глаза не видел, и не знал. Однако ж.... Борькой редко меня звала, а вот из "папашиного отродья " никогда не выходил. Даже в школу вызовут, а она:
-Что это отродье опять натворило?
Прям так и говорит. Все в школе дразнили меня "отродьем". А я уж и привык к такому обращению. Одна девочка, Ирка, с которой сидел за партой, звала меня Борей.
А била меня мать смертным боем. Не там синяк, так в другом месте. Учителя стали замечать мои телесные повреждения, а мне стыдно признаться, что мать меня лупастит, говорил падаю, придумываю всякую лабуду, чтобы ещё больше не дразнили.
-Видно отец твой её так достал, что она на тебе вымещала,-сказал Аркадий,-Злая баба куда хуже злого мужика.
-Да нет, думаю, родилась она ненавистной. Жестокая, прямо, как "кровавая барыня" Салтычиха. Бывало так раздухарится и бьёт меня до первой крови, потом успокаивается.
Какая соседская кошка забредёт к нам во двор, она приманит её едой, да и повесит кошку в сарае . Я плачу в три ручья, слёзы, сопли, лицо от слёз пухнет, кошку жалко, а она:
-Не повадно будет грядки мои грести. Такое впечатление всё живое ненавидела. Соседи с нею не связывались, боялись её. Я это прямо чувствовал и жалели меня, слышали как она за мной по двору гонятся. Она орёт, а я от страха ещё больше ору. Кажется, поймает меня сейчас и как тех кошек повесит.
-Господи, неужели такое бывает?-удивился Иван.
-Бывает! -рявкнул Борис,-А ты что, думаешь придумал я, чтоб тебя разжалобить? Не помню сколько раз я из дома сбегал. Пару раз она меня искала, нашла и так колумесила, весь в синих рубцах ходил. А потом и искать перестала. Может надеялась, что сгину. А я сам домой возвращался, жрать хотелось, воровать и просить не умел, а потом и холодно спать по подворотням. Вернусь, а она меня опять лупастит, а я уж и привык к побоям, потому с Аркашей и согласен, человек животное, которое ко всему привыкает.
Лет пятнадцать наверное мне было, она на меня замахнулась, а я раз и перехватил её руку. Вот тут, за запястье схватил её и держу. Она смотрит на меня зло, злится, аж слюной захлёбывается и я на неё смотрю, глаз не отвожу. В упор друг на друга смотрим, ну как те волки, или собаки, когда собираются сцепиться и власть вожака отвоёвывать. Поняла она тогда, что власть её надо мной кончилась и заревела в голос, как будто кто помер. Ревёт, а мне её не жалко, ни чуть не жалко и ненависть к ней прошла. Стоит такая, плечи опущены, а с лица злость не уходит, как говорится: "видит око, да зуб неймёт", не по зубам я ей. Ушла в свою комнату и закрылась.
На следующий день говорю ей:
-Если хоть раз, ещё одну кошку задушишь, я тебя задушу.
-Задушил бы? Мать?-удивился Иван.
-Не знаю. Тогда думал, что смогу и задушить. Подросток, сам знаешь, опаснее возраста нет, гормоны во все места бьют. А смог бы или нет, не знаю. Да только кошек она больше не приманивала, а отродьем я так и остался. Умерла она как-то странно. Но, жила долго и кровушки соседям попила, да и к моей личной жизни равнодушной не осталась, всё сделала, чтобы я... Эх, как говорит Ванька, жизнь моя матрёшка! У Ваньки они вон какие красочные, да весёлые, а мои матрёшки чёрные, без лиц, сплошная чернота. Так что грешно тебе Ваня, жаловаться на свою жизнь, ты только сейчас несчастен, а я, а Аркаша, да и Женька...
-Что Женька?-вошёл в комнату Евген,-Не хорошо говорить о том, кого нет рядом.
-Да не, Евген, успокойся, не об тебе речь, обо мне,-махнул рукой в сторону Евгения Петровича Борис,-За жизнь свою рассказываю и говорю, что кроме Ивана, присутствующие тут, много горького хлебнули. Ну и ты в списке, нахлебавшихся.
-Нет. Нет, Боря, я себя таковым не считаю, напротив, я счастлив. У меня работа была, да такая... Я учитель. Я...
-А не ты ли позавчера рыдал у окна? Счастливый ты наш?-прервал пламенную речь Евгена Борис.
-А что с матерью- то? Чего за странная смерть у неё?-спросил Аркадий.
-Не знаю, кара ли Божья, а может она сама отравилась своей злостью, а может и действительно отравилась. Да только умерла она от удушья непонятного происхождения. Никто её не душил и газом никаким она не была отравлена, однако удушье. Думаю, Бог наказал её такой смертью, за удушенных кошек наказал.
-Каких кошек?-не понял Евгений.
-Таких,-резко ответил Борис,-Сидел бы тут, по бабкам не шлялся, узнал бы каких! Так и это ещё не всё. Что она ещё сотворила...
Профтехучилище закончил я, на токаря выучился и в армию. Вот где я от неё отдохнул. Ни я, ни она писем друг другу не писали. Ребята в роте диву давались, родная мать, и писем сыну не шлёт, не беспокоится, а когда я поведал ребятам в чём суть да дело, вот тогда поняли кто по чём, удивлялись моей матери, как об аномальном явлении.
В армии, с девчонкой познакомился. Впервые влюбился. Не, не как Аркаша, без страстей, но на фоне моей матери, Таня для меня ангелом была. Тихая, милая, мягкая, доверчивая, как дитё. Родители у неё хорошие, диву давался, что родители могут быть такими, меня, как сына принимали.
-Странно, говоришь хорошая девушка, а баб ненавидишь. Противоречишь себе,-сказал Евгений и пожал плечами, как бы невдомёк ему.
-Да только Тани той, хорошей, в живых нет. Рассказываю вам, а у самого мороз по коже. Не, возвращаться домой я не собирался, решил остаться в том городе, где служил, пожениться с Таней и жить не тужить. Заявление подали, радуемся, что вместе будем. А Таня моя... Моя Таня..., - не моргая, глядя перед собой, задумался Борис.
-Ну что? Что она, твоя Таня? -не выдержал паузы Евген.
-А она так моею и не стала,-продолжая смотреть перед собой ответил Борис.
-Как не стала!?-выкрикнул Аркадий и подскочил как ужаленный.
-Нет, она стала моей. Когда мы подали заявление в ЗАГС, она была на третьем месяце беременности. Боже! Как я рад был и у меня наконец, как и у всех людей настоящая семья будет. А Таня, она говорит:
-Маму свою оповести о нашей свадьбе. Пусть приезжает, порадуется за нас.
А я противлюсь, не хочу. Как чувствовал.
А к Тане ещё и её родители подключились, ну как мол так, мать всё таки, какая бы не была, а мать. Надо пригласить, она тоже должна дать благословение сыну на брак. Наивные люди, судят по себе. Я то не рассказываю про свою мать, такое стыдно рассказывать. Думаю, узнают какая она у меня, ещё и Таню отговорят от замужества со мной. В народе поговорка бытует: "яблоко от яблони недалеко катится". Вдруг подумают и я такой, как моя мать, молчу про её жестокость, боюсь если приедет, увидят какая она моя мать.
А потом сдался на горе себе , Тани и её семьи.
Написал ей письмо. Короткое. И не то что прямо приглашал её от всего сердца, сам приглашаю, а сам думаю:" хоть бы не приехала, хоть бы не приехала". А она приехала.
Опять Борис замолчал. Обхватил голову двумя руками, зажмурился, как будто пытался скрыться от той правды, которую он знает. Скрыться невозможно, потому как правда всю жизнь по пятам за ним идёт. Иногда обгоняет его, чтобы заглянуть в его глаза и заглядывает, а он чтобы не видеть её вот так сильно-сильно зажмуривает глаза.
"Так дети закрывают глаза, когда им страшно,-подумал Иван,- чтобы страх не прорвался в их поле зрения и не опустился к ним в душу, чтобы страх остался на поверхности бытия. Неужели все старики немного дети? Наверное. Потому и страшно им, как детям."
-Борь, хочешь, дальше не рассказывай. Ну если так тяжело, может прошлое оставить лучше в прошлом ?-пожалел друга Евгений.
-Да нет уж, пусть рассказывает,- сказал Аркадий,-Оно когда выговоришься, легче становится. По себе знаю. Говори, Борька, как есть, так и говори.
-А что говорить? Как она взглянула на живот Тани, у меня прямо внутри всё похолодело. Поняла, что Таня беременна. Но я не думал , что до такого дойдёт. То что она всех ненавидит это одно, а что захочет такое сотворить... Нет, греха никогда она не боялась, не верила ни в Бога, ни в чёрта. Тяжёлый человек, тяжёлый и опасный.
Родители Тани и сама Таня её как родную приняли. Вижу, насильно она им улыбается. Не улыбка, а оскал какой то, зловещий оскал. Они-то люди не знают какая она и ничего такого в её улыбке не видят, а от меня ей не скрыться, насквозь её вижу, но тогда видимо малость ослеп от счастья...Или не думал, что до такого дойдёт.
Она меня подзывает как-то в уголок и говорит:
-Ты что, отродье, счастья захотел? Нет счастья у тебя на роду, папаша твой постарался, чтобы его не было. Понял?
-Уезжай,-ей говорю,- с таким настроем, лучше уезжай.
-Нет, не уеду я. Полюбуюсь на твоё счастье,- засмеялась, глаза заблестели, как будто она опять надо мною верх взяла.
-А ты что?- расширились от удивления глаза Евгена.
-Ничего, ушёл молча. А что мне ей говорить? На следующий день, дня четыре до свадьбы, теперь уж и не помню, как в каком то обмороке был, у Тани кровотечение началось. Скорую вызвали. Увезла её скорая, живой Таню я больше не видел.
-К-к-как не видел?!-испуганно вскрикнул Евгений.
-Умерла моя Таня от кровопотери. Внутри какой-то сосуд лопнул, сразу не смогли обнаружить источник кровотечения. Выкидыш. Почистили и видимо повредили что-то, не могли кровь остановить. Пока нашли причину, Таня много крови потеряла. Не выжила моя Таня, мой ребёнок. Вот такое оно, моё счастье. У родителей Таня одна была, единственная. Как думаете? Кого обвинили они в произошедшем?
Борис опять замолчал.
-Ну нет. Ты -то тут причём? Видимо судьба такая,-сказал Иван.
-Так прямо они меня не обвинили, но разговаривать со мной не хотели и я всё понял.
-Да нет, Борь, это они от горя. Когда Олюшка умерла, я тоже не хотел, ничего не хотел. А родителям единственную дочь потерять... Да молодую, ей жить бы да жить. А мать твоя что?
-Она что ведьма?-спросил Евген,-Она что знала, что так будет?
- Ты правильно Иван сказал, ей жить бы, да жить. Если бы я не позвал мать на свадьбу, Таня была бы жива.
-Так это?-опять подскочил Аркадий,-блин, как нога ноет. Никак нервничать нельзя. От твоей побасенки Борька... Да что ж это за жизнь такая?
-Через несколько лет после смерти Тани, она призналась мне, что подсыпала или подлила Тане что-то такое, чтобы она ребёнка скинула, а оно вон как вышло.
-Она призналась?!-ахнул Евгений,-Ужас, так это ж убийство!
После всплеска эмоций Евгена, все разом замолчали. Может молчали от ужаса рассказанного Борисом, а может от бессмысленных причитаний воздерживались.
Аркадий улёгся в кровать и отвернулся к стенке. Евгений смотрел в окно, Иван сидя на кровати, потирал виски.
Борис подошёл к Евгену, обнял его за плечи и сказал:
-У вас с Ванькой хоть внуки есть, а у нас с Аркашкой... Эх, жизнь наша матрёшка! Вань, вот же прицепилось твоё дурацкое выражение ко мне.
-Погоди, Борь, так она тебе сказала зачем это сделала?-спросил Евген.
-А ты разве не понял? Чтобы опять верх надо мною взять, отомстила, что я тогда её руку перехватил. Сказала:
-Нечего таким отродьям, как ты и твой отец размножаться.
Продолжение следует. Жду ваши отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели. Если вас не затруднит и рассказ по прежнему нравится, не забудьте отметить его лайком. И ещё рассказы для тех, кто не читал их:
"Старая дева"
"Репетиция маминых похорон."
С уважением, ваш автор.