Начало.
-На какой ты улице проживал? -спросил Евгена Иван.
-А тебе зачем?
-Просто. Интересно же.
-И что тут интересного?-оживился Евгений.
-У меня друг на Коминтерна живёт. Вдруг вы знаете друг друга. Я заметил, жизнь такая... Узнаёшь кого-то, а он знает того, кого и ты знаешь,-врал Иван.
Врал неумело, не убедительно, но ничего лучшего не придумал, чтобы узнать адрес Евгена .
Но видимому Евгену приятно говорить о том времени, когда он был счастлив, потому фальши в словах Ивана не заметил.
-Это да и кстати, так часто бывает, город- то у нас небольшой. Нет, я на Пржевальского жил, в хрущёвке. Дворик у нас уютный был , таких теперь уже и нет. Все друг друга знали, как родные были,-улыбался своим воспоминаниям Евгений Петрович, - Кому скажу номер дома, тринадцать, да ещё и квартира тринадцать, все со смешком, мол двойная чёртова дюжина, несчастливые значит и дом, и квартира. А я не суеверный, наверное потому только там и был счастлив. А рядом школа музыкальная и когда лето, окна открыты и музыка слышна... Разная, дети ведь учатся, а ближе к вечеру, видимо кто-то из преподавателей чудо- музыку из пианино черпал. Да, именно черпал, как воду из святого источника. В музыке особо не осведомлён, но эта музыка... Хорошо,-улыбался Евген и на минуту умолк, такое впечатление, что ушёл он туда, где дом родной, где старые деревья во дворе, друзья, работа... И музыка...,-Там остались мои самые лучшие годы,-как будто спохватился Евген и продолжил ностальгировать,- Как там теперь? Может всё изменялось. Честно? Тоскую по тем временам, по тем людям, которые рядом жили, по нашему дворику, где дети играют. И музыка...
-По молодости ты тоскуешь,-отозвался Борис.
-И по молодости тоже,- вздохнул Евгений.
Не в характере Евгена грустить, печалиться, да жаловаться. Всегда улыбается, подбадривает себя и других, а тут повело старика от воспоминаний. Тень прошлого накрыла его с головой и сразу, сразу его лицо постарело лет на десять, казалось Евген уже не Евген, а какой-то другой человек. Такая печаль в глазах, тоска... Лучше не заглядывать в такие глаза, выть хочется от безысходности, выть, чтобы услышали те, кто толкнул в эту безысходность.
-Жень, оно и правда, по молодости мы тоскуем,-поддержал Бориса Аркадий,-Иногда думаю, вот бы назад всю жизнь прокрутить... Связался бы я со своей Мусенькой? Или убежал бы тогда, когда её в постели с мужиком застал? И знаете что я вам скажу? Всё бы повторилось. Карма, как говорят, или судьба. Не знаю как назвать. Но свою жизнь на бис я повторил бы.
-Ты чё? Совсем? В своём уме? Детей похоронил и повторил бы?
Аркадий Борису не ответил, он обратился к Евгену, как никогда не обратился, по имени отчеству, как к учителю:
-Ты, Евгений Петрович, не горюй. Счастливы- то мы с тобой были? Ты своей работой, я своей Мусенькой, а у других и этого не было. А то, что мы тут с тобой бок о бок, я и за это судьбе благодарен. Если бы не ты, мы бы тут все скисли и протухли. Настоящий ты учитель, Евгений Петрович , ни дать-ни взять, настоящий и все мы тут к тебе с уважением, как к учителю. А что Евгеном тебя зову... Может ты и в обиде , но клянусь, будь у меня брат по имени Евгений, звал бы я его Евгеном, потому как ты, мне как брат.
Лучше бы Аркадий Евгену не говорил такого, а может и не лучше, как правильно и не знаешь, да только Евгений разрыдался в голос и тихо повторял:
-Спасибо, спасибо Аркаша, спасибо...
Вот так Иван и узнал адрес Евгена. Свою вылазку в город под выходные подгадал, чтоб уж, наверняка все сродственники Евгена были дома .
После завтрака, никому ничего не сказав, вылез в лазейку и отправился по адресу бывшего места жительства Евгения.
На маршрутке минут двадцать ехал. Водитель, по просьбе Ивана объявил :
-Кто хотел? Музыкальная школа.
Вот он дом тринадцать, а дворик, как и описывал Евген, уютный, деревья старые, распушили нежную листву и тёплый ветерок шебуршит их кронами, успокаивает накатившиеся эмоции Ивана. Мол,"спокойнее, спокойнее, не наломай дров, хуже не сделай".
Иван присел на скамейку под деревом, чтобы пар спустить, успокоиться, а потом уж и... Не так это просто прийти в семью и призвать к уважению отца. Тут слова нужны нужные, чтобы не выставили тебя, а выслушали и услышали.
Ну сиди-не сиди, а коль, как говорится," назвался груздем- полезай в кузовок."
Иван встал со скамейки, покашлял, как тот певец перед репетицией и вошёл в подъезд дома.
Вот и тринадцатая квартира, дверь новая, не зашорканная, значит какой-никакой достаток, но есть. Он нажал на звонок, который отозвался птичьей трелью, ну всё, отступать некуда.
Дверь открыл мальчишка лет двенадцати. Не, вот же гены... Они и через поколения прорвутся. Пацан вылитый Евген, даже щурится, как его дед .
-Здрасте,- улыбнулся мальчишка и вопросительно посмотрел на Ивана.
-Здравствуй. Мне бы Евгения Петровича увидеть.
Мальчишка растерянно заморгал, пожал плечами и крикнул в глубь квартиры:
-Пап, тут какого-то Евгения Петровича спрашивают. Ошиблись наверное.
Из квартиры на площадку вышел сын Евгена, не было никаких сомнений, сын. Что-то в его лице от Евгена, но телом крепок не в отца и волосы тёмные, почти чёрные, тоже не в отца.
Он плотно закрыл дверь за собой и поздоровался с Иваном.
-Здравствуйте,-ответил Иван,- мне бы с Евгением Петровичем увидеться.
-Он тут не живёт,-ответил Вадим.
-Как не живёт? Умер что ли?
-Нет, не умер... Не знаю...,-скорчил недовольную гримасу сын Евгена.
Видимо, ему не в нюх вопросы Ивана.
-А кто знает? У кого я могу узнать о Жене? Мне важно его увидеть. Очень важно.
Вадим молчал. Иван видел, как шея и уши сына Евгена покраснели от напряжения, а когда Иван спросил:
-У него сын есть, Вадим. Думаю он знает где отец и жив ли он. Вы не знаете где проживает сын Евгения Петровича?
Вадик стал красным, как рак варёный, пучит глаза, а Иван и рад, что ввёл его в краску, знать отпрыск Евгена окончательно с совестью не распрощался.
-Тут мальчишка мне дверь открыл, ну вылитый Женя в детстве. Мы ж с ним такие друганы были. Не внук ли Жени, мальчик?
-Внук,-коротко ответил Вадим.
-А вы значит...
-Я -сын,-ещё гуще покраснел Вадим.
-Сын?-как бы недоверчиво переспросил Иван.
Иван не отрываясь смотрел на Вадима, а Вадим опустил голову и молчит, как ученик не выучивший урок молчит.
-Значит, Вадим.
Вадим утвердительно покачал головой.
-И не знаешь где отец, и что с ним?
Опять молчание.
-Странно,-сказал Иван,-Такого отца... И внуки ничего о нём не знают, коль ваш сын не знает имени деда? А живёте, значит в его квартире.
-Он в стардоме,-наконец выдавил из себя Вадим.
-В стардоме?-удивился Иван,-Женька в стардоме? Так он жив?
-Не знаю.
-Живёте в квартире отца и ничего о нём не знаешь?
-Вы что хотите?!-вдруг выкрикнул Вадим,-Вы пришли меня устыдить?
-Ну если вам стыдно, то пусть так и будет, пришёл устыдить. А Женя в другом городе в стардоме?-опять задал неудобный вопрос Иван.
-Нет.
-Что нет?-как бы не понял Иван,-Где мне искать Женю, скажешь наконец?-Иван перешёл на "ты", потому как нервы его не выдерживали.
-В стардоме, в нашем городе. Всё?!
Вадиму хотелось удалиться, он переминался с ноги на ногу и уже схватился за ручку двери, давая понять Ивану, что разговор окончен.
-Как же так, отец в стардоме... Значит он уступил тебе квартиру, ты тут живёшь припеваючи... Где твоя благодарность отцу!? Уважение? Твои дети не знают даже о его существовании. А если узнают? Как думаешь, они простят тебе это? Может и простят, если такими, как ты будут, а если характером в Женю, могут и не простить. Ты знаешь, что это такое, когда дети не прощают? А можешь узнать. Не дай Бог тебе узнать.
-Вы же не знаете всего, а выговариваете мне тут...
-Чего всего? Всё я знаю. Родители твои свою жизнь прожили и что там было промеж твоей матерью и Женей, только они знают и не тебе судить об этом, а ты живёшь свою жизнь и твой отец в стардоме, и ты даже его не навещаешь и не знаешь, жив ли он, однако в его квартире живёшь. Твоего отца уважали и ученики и соседи, думаю и в стардоме уважают, а вот родной сын...
Вадим молчал.
-Жаль,- сказал Иван,-тебя мне жаль и твоих детей. Человек не помнящий родства, пропащий человек. А Женю, мне больше, чем вас жалко, хороший человек и такое неуважение сына.
Иван развернулся и ушёл. Не прощаясь ушёл.
Вышел во двор и опять сел на скамейку отдышаться. Не знает он, придёт ли сын к Евгену, но своё дело он сделал. Очень будет надеяться, что придёт. Не может не прийти.
Дело к обеду шло. Иван решил не идти в комнату, посидит на скамейке на воздухе, деньки выдались тёплые, не хочется в свой склеп заходить.
-Здравствуй,-улыбнулся Иван Ольге сидящей на той же скамейке, что и прошлые разы,-Любимое место?
-Здравствуйте, любимое,-коротко ответила она,-А разве мы переходили на "ты"?
-А что тут переходить? Нас этот дом всех уравнял. Сначала пенсия уравняла, а теперь и стардом. Тут начальников и подчинённых нет, все одни миром мазаны.
-Дело не в начальниках с подчинёнными, дело в вежливости.
-А я разве груб? Ну извиняйте, ежели что, деревенщина я, а мы там, в деревне, на "ты" друг к другу обращаемся.
-Обращались,-подчеркнула Ольга, прошедшее время.
-Обращаемся,-настаивал Иван,-недавно ездил , как будто дома побывал. Хорошо- то там как ... Весна такая там, не то что в городе. Руки по земельке соскучились, сейчас бы грядки посеять.
-Как это ездил?-удивилась Ольга.
-Да так, вышел в лазейку в заборе и поехал. Тут недалеко, вечером вернулся. Как по молодости, в армии, в самоволку бегал,-засмеялся Иван.
-Ну вы даёте,-улыбнулась Ольга.
-Зови меня "ты", не привыкший я чтобы мне выкали.
-Ну хорошо,-согласилась она и оторвавшись от вязания, посмотрела на Ивана и улыбнулась.
-А хочешь, вдвоём сбежим в самоволку?-сам того не ожидая от себя, вдруг ляпнул Иван.
Бывает у него такое, взбрело в голову, а язык тут как тут, ляп только, хоть стой, хоть падай.
Она приподняла брови и спросила:
-Зачем сбегать?
-Чтобы свободными почувствовать. Хоть на время,-добавил Иван.
Ольга молчала. Видимо она не понимала Ивана, с разных планет они. Он простая деревенщина, а она в шляпке, этим всё сказано, но тем и интереснее она Ивану.
-За носки спасибо, тёплые,-перевёл разговор на носки Иван.
-Та ты уже благодарил меня,-опять удивилась Ольга.
-Ну и что? Разве неприятно ещё раз услышать слова благодарности?
-Приятно,-улыбнулась она,-очень приятно.
-Что сейчас вяжешь?
-Жилетку для малыша.
-Понятно,-Иван замолчал, а потом, всё таки спросил,-Вот ты им всё вяжешь, племянникам, да их детям, а сама тут. Они сюда тебя запёрли?
Давно на языке крутилось, а спросить никак не решается, но сегодня у него день такой, день "правды", как он его назвал. С сыном Евгена поговорил о правде, ну и Ольге вопрос задал.
-Нет, не они, сама сюда пришла, по собственной воли.
-Зачем?-удивился Иван,-Жить негде?
-Было где. Боюсь умереть одна,-отложила в корзину вязание Ольга,- вот сюда и сдалась.
-Человек рождается один и умирает один, никого за компанию не берёт,-уверенно сказал Иван.
-Всё так и не так. Мне кажется, когда рядом кто-то живой, не так страшно умирать.
Иван вспомнил, как в последние минуты жизни Олюшка держала его за руку и видимо понимала, что уходит, но страха в её глазах не было. Он сам всего этого пугался, но когда увидел, как она спокойна, успокоился и просто держал и гладил её руку.
-Наверное ты права, скорее всего права. А что ж к племянникам не пошла?
-У них, у самих тесно. Я всю жизнь в коммуналке жила, потому тип проживания меня здесь не пугает.
-Говоришь, племянники. А кто у тебя? Брат? Сестра?
-Сестра была. Рак прямой кишки у неё был и попросилась она ко мне жить, не хотела, чтобы невестки за ней ухаживали, стеснялась их. А я сестра. Есть сёстры вовсе и не сёстры, так видимость одна, а мы с нею... А вот когда она умерла, я поняла чего она боялась, боялась одна умирать. Племянники с жёнами на работе, а она одна...
Глаза Ольги увлажнились. Она достала из корзинки кружевной платочек и не давая выкатиться слезам аккуратно промокнула их.
-А племянники у меня хорошие и их жёны с детьми хорошие. Приходят ко мне, навещают, гостинцы приносят и пряжу, чтобы я вязать могла. Не думай, Вань, любят они меня. Нельзя любовь не чувствовать, а я её чувствую. И я их люблю. А здесь мне спокойно, никого собой не обременяю, возможно и за это тоже они меня любят,-засмеялась она и напомнила себе и Ивану,-Время обеда. Пойдём?
-Пойдём. После обеда выйдешь?
-Выйду. Пока тепло, грех в комнате сидеть. Пройдусь и опять за вязание. Лицо на воздухе немного подветрилось и загорело. Не к лицу мне загар?- спросила она Ивана.
А он особо то и не приглядывался, загорела она или нет. Взглянул на неё.
-К лицу,-улыбнулся Иван,-Если лицо хорошее, ему всё к лицу. Не красивое,-подчеркнул Иван,-а именно хорошее.
-У меня оно хорошее?
-Было бы не хорошее, даже не разговаривал бы с тобой. А тебе зачем знать это?
-Просто так, приятно.
-Опять с той, в шляпе, пропадаешь? -усмехнулся Борис,-Пол дня не было, даже больше. Теряем, однако, сотоварища, теряем. Видел, как она глазки тебе строила.
-Прекрати, Борь. Ну какие глазки в нашем возрасте?-взмолился Иван.
-Ты хоть бы ей подмигнул , что ли? А то сидишь, как дятел тот, что-то долбишь языком, а действий никаких.
- Подмигнул?-засмеялся Иван,-Ну ты Борька, даёшь. На какой хрен мне ей помигивать?
-Да просто так, для куража,-засмеялся Борис,-Думаю шляпа её, враз бы с головы спала.
-Я смотрю и ты на эту, в шляпе запал,- засмеялся Аркадий,- С языка у тебя не сходит.
-Запасть -не запал, однако интересно. Были у меня бабы и после Танюшки, а вот таких, в шляпах, не было.
-Так в чём же дело? Познакомься и любуйся, коль по душе.
-Да где уж мне? Я по сравнению с Иваном... Тьфу,-плюнул себе под ноги Борис,-Эта "шляпа" и говорить со мной не станет.
-Ну если ты с ней так, как с Женькой будешь разговаривать, то да, "крах босякам", не то что эта, в шляпе, с тобой никакая говорить не станет.
-Не эта, в шляпе, а Ольга,-поправил Аркадия Иван.
-Ну Ольга. Глядишь, Борька, и тебе носки в гроб свяжет,-захохотал Аркадий, пробовать надо, спрос не вдарит в нос.
-Хочешь, познакомлю с нею?-спросил Иван Бориса.
-Чего покраснел, как роза алая?-глядя на Бориса, смеялся Аркадий,-Знакомься, с тебя не убудет. Будешь как Евген, по аллеям под ручку её водить, да трендеть без умолку.
-Трендеть без умолку не умею.
-Ого, не умеешь, приходится тебе рот затыкать.
-Так то ж с вами, а то с Ольгой в шляпе.
-Ну коль Ванька с нею общий язык нашёл, хотя колхоз, он и есть колхоз,-уже в голос хохотал Аркадий, - А ты что ль хуже?
-Чего сразу колхоз?-обиделся Иван.
-А ты в обиженки не кидайся,-потёр своё больное колено Аркадий,- за комплимент посчитай. Для меня колхозники, самые что ни наесть настоящие, прямолинейные люди. Может на это Ольга и клюнула.
-Что она, рыба какая, чтобы клевать?
-Ещё какая рыбы, вовремя подсечь надо, а то сорвётся и уплывёт, только её и видели и даже ручкой не помашет. Если тебе она не нужна, Иван, я имею в виду, как женщина, познакомь её с Борькой. Он ей носочки закажет, за носочки конфет купит, а может и букет, бабы это любят, глядишь, от Борькиных ухаживаний и шляпа с головы королевы падёт.
-Я ж простой, а она видал какая? Наверно из начальниц. Ты, Вань прознал кем она в той жизни была?
-Нет, но не думаю, что начальницей, в коммуналке всю жизнь прожила, начальники в коммуналках не живут.
-Ну это да, не начальница,-слова Ивана прибавили Борису оптимизма,- А муж её где?
-В Караганде!-засмеялся Аркадий,-На кой тебе её муж?
-Никогда она замужем не была, детей нету, племянники навещают её.
-Во, как раз Борька по тебе, ты тоже женат. "Хороша будет парочка, баран, да ярочка." Так что Ванька, уступай "шляпу" Борису, ты ж всё одно, свою покойную Оленьку ни на кого не променяешь.
-Не променяю,- прошептал Иван,-Не хочу ни с кем её сравнивать. Единственная она, моя, разъединственная.
Продолжение следует.
Жду ваши отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели. Если рассказ нравится, отметьте его лайком. И ещё два рассказа для вас:
"Бабка академик-1"
"Пансионат"
С уважением, ваш автор.