Начало рассказа здесь:
За всеми этими ссорами Ирина совершенно забыла, что во внутреннем кармане её сумки всё ещё лежит чужое портмоне. Вымыв посуду и усевшись в кресло, она открыла бумажник и заглянула внутрь.
В большом отделении лежало несколько пятитысячных купюр, в кармашках поменьше — банковские карты, визитки. Одна из карт была именной: «Глухов Евгений Тенгизович», — прочитала Ира до боли знакомую фамилию, имя и отчество. «Женька? Неужели?» — обрадовалась она старому знакомому, другу детства, с которым не виделась с тех пор, как училась в школе в родном городе.
Он был сыном матери-одиночки, утверждавшей, что отец её ребёнка — грузин-альпинист, который ещё до рождения мальчика пропал в горах. Соседки посмеивались над незадачливой, грузинское отчество потому и дразнили его. Да и внешность у него была весьма колоритная: чёрные кудрявые волосы, покрытый чёрным пушком подбородок и борода над верхней губой, карие глаза и крупный нос с горбинкой.
Парень окончил школу на два года раньше Иры и сразу уехал искать счастья в большом городе. С Ирой он был хорошо знаком, они жили в соседних дворах и частенько ходили в школу вместе. Других данных, по которым можно было выйти на владельца банковской карты, указано не было, поэтому Ирина стала рыться в визитках.
Стоматолог, косметолог, юрист, наконец, ей попалась визитка самого Евгения Тенгизовича. «Ничего себе!» — чуть не присвистнула от удивления Ира. В визитке её старый знакомый значился как начальник отдела общего образования из областной администрации.
«Ну и Женька, — изумилась Ирина. — Когда только успел стать такой шишкой? А впрочем, что ему мешало? Он же детей не рожал, в декретных отпусках не сидел».
Ирина разволновалась, ей вдруг стало так страшно звонить этому человеку, будто она не нашла его портмоне, а украла. Но наконец, собравшись с духом, набрала номер.
Голос Женьки почти не изменился, как и кавказский акцент, который он старательно вклинивал в речь.
— Понимаю, честный человек. Так сколько вы хотите получить за находку? — неожиданно прямо спросил он.
— Да нисколько, я не зарабатываю на этом, — ответила Ирина, понимая, что он её наверняка не узнал.
— Нет-нет, вы не представляете, как мне важно вернуть эту вещь. Она для меня бесценна.
— Да зря вы так беспокоитесь. Разумеется, я верну вам бумажник. Давайте договоримся о встрече.
— Скажите, где вы живёте, я сейчас же приеду.
Ирина назвала адрес, Женя всё записал.
— Ну, до встречи.
***
Когда Ира открыла дверь, Женя закричал на весь дом:
— Ирка! Так это ты мне звонила? А почему сразу не сказала, кто ты такая? Я бы тебе ещё больший букет купил! — тут он, словно фокусник, вытащил откуда-то сбоку цветы из пяти нежных роз.
— Вот портмоне.
— Мой дорогой, мой любимый бумажничек, — по-детски залепетал серьёзный мужчина с седыми висками, а потом, видя недоумение хозяйки, показал ей надпись на внутренней поверхности портмоне, сделанную лазерной гравировкой.
— "Единственному сыну Евгению от любящей мамы". Теперь понимаешь, почему ему цены нет? Мать в юности пообещала мне, что если я буду хорошо учиться, подарит мне настоящее кожаное портмоне. Я не знаю, как она собрала столько денег, оно же безумно дорогое. В общем, когда я получил диплом и поступил в аспирантуру, она мне вручила эту вещь. Теперь мамы нет, и бумажник дорог мне как память, понимаешь?
— Ах, как жаль, — посочувствовала Ира. — А я и не знала.
— Да никто в нашем городке не знал. Мы же продали квартиру, переехали в областной центр, когда меня назначили начальником отдела общего образования.
— А что ты в нашем рабочем посёлке делаешь? Инспектируешь?
Женя вдруг рассмеялся:
— В ссылку приехал, заступился, понимаешь, за один учительский коллектив. Наверху решили их расформировать, а школу в деревне закрыть, а там полтысячи учеников было, потому что из соседних сёл дети приезжали. Не знаю, что за причина, вроде по документам аварийное состояние у школы, всё равно закрыли. Теперь детей возят аж в райцентр за 30 км, а меня пнули, назначили вот директором в девятнадцатую школу.
— Да ты что! — всплеснула руками Ира. — Я же в девятнадцатой работаю, учительницей начальных классов!
— О, значит, я твоим начальником буду, — белозубо рассмеялся Евгений. — Ну и как у вас в школе обстановка? Коллектив хороший?
— Замечательный! Учителя все как на подбор, интеллигентные, старой закалки, хоть и молодых у нас тоже немало. А обязанности директора временно исполняет завуч, Жанна Альбертовна.
— Так-так, — Евгений забарабанил пальцами по столу. — Ир, ну что ты меня голодным держишь? Давай хоть чаю попьём, — вдруг сказал он и побежал в прихожую.
— Ух, прости, Жень, я так растерялась от происходящего, совсем забыла об этикете. — Она поставила на плиту чайник и вошла в гостиную с чистой скатертью, а Женя, вытащив из сумки конфеты, принялся раскладывать их по вазочкам.
Соня прибежала из спальни, в которой они жили с мамой, и сразу подошла к гостю.
— Софья Андреевна, — представилась она и подала будущему директору школы свою маленькую ладошку.
Тот церемонно и отрекомендовался:
— Глухов Евгений Тенгизович, новый директор вашей школы, — отчеканил Женя и рассмеялся, довольный произведенным впечатлением.
— А вы что, у нас будете жить? — спросила девочка.
— А ты как хочешь? — парировал директор.
Соня смутилась и убежала в комнату к братьям, те сидели в наушниках и ничего не слышали. Когда Соня стащила с них наушники и заявила, что к ним домой пришёл директор школы, они оба вскочили со своих мест и почему-то принялись заправлять кровати.
— Ого, — сказал Глеб и, запнувшись, добавил: — Здравствуйте, Евгений Тенгизович. — Он так волновался, что даже имя отчество забыл.
Мальчишки переглянулись, покраснели, поправили причёски и друг за дружкой вышли в гостиную.
— Да ты многодетная мама! — радостно закричал Евгений. — Так мы тебе самые лучшие условия труда создадим!
Ира разливала по чашкам ароматный чай, купленный на сэкономленные средства, и покачивала головой, удивляясь, как же жизнь порой выписывает такие замысловатые кренделя. Даже удивительно, что за его плечами университет, аспирантура и солидная должность.
— А как ты с ними управляешься без мужа-то? — чуть тише спросил он, кивнув на фотографию мужчины в чёрной рамке.
— Да как получается, — призналась Ира. — Они у меня уже взрослые, молодцы, помогают, не капризничают.
При этих словах мальчишки, осторожно потягивающие горячий чай, чуть не поперхнулись.
— А вы мне в случае чего будете подсказывать, вдруг я что-нибудь… имя-отчество забуду? Договорились?
Мальчишки дружно кивнули.
***
На следующий день первые уроки во всех классах, к радости учеников, отменили. Школьников собрали в спортзале для знакомства с новым директором. Девчонки, узнав, что это будет мужчина, тайком прихорашивались перед зеркалами.
Евгений Тенгизович вышел на сцену, поздоровался и слегка поклонился в ответ на дружное «Здравствуйте!». Потом он представился и стал рассказывать о себе. Как учился в школе, в универе, почему решил стать педагогом и дальше, дальше, дальше. Его речь лилась, словно он участвовал в конкурсе чтецов. Говорил Тенгизович просто, но так увлекательно, что даже ученики младших классов пооткрывали рты.
В конце он предложил ученикам рассказать о своей школе то, что они посчитают нужным, что-то интересное, хорошее или наоборот. Ученики, а ещё больше учителя, смутились: в их заведении было не принято давать слово детям, а уж тем более разрешать говорить всё, что думаешь. И вдруг одна девочка из старшего класса подняла руку.
— Я хочу сказать!
— Пожалуйста, — улыбнулся директор.
— У нас в педагогической среде происходит что-то возмутительное. Некоторые учителя... — Тут она красноречиво посмотрела в сторону Ирины Никитичны. — Ведут себя так, будто они попрошайки. Как-то раз мы застали одну преподавательницу... — Девочка снова гневно посмотрела на Ирину. — В очереди за просроченными продуктами. Разве это нормально? Учителя должны показывать пример правильного питания, а они…
Ира, чувствуя на себе любопытные взгляды, не знала, куда ей деться от стыда, но тут директор поднял руку и остановил девочку.
— Так, милая моя, — сказал он, — прежде чем кого-то обвинять, попробуй поставить себя на место этого человека, как говорится, пройти с ним одно поприще. Вы думаете, человек по своей прихоти или жадности покупает просрочку? Нет, не от хорошей жизни он это делает, а от нужды, и в этом нет ничего зазорного.
— Как? — вскричала девочка-правдолюбка. — Но этими некачественными продуктами они кормят детей, наших учеников! Кто же захочет после этого ходить к ним в гости?
— Успокойся, — мягко и с усиленным акцентом сказал Евгений Тенгизович. — Если ты имеешь в виду Ирину Никитичну, то я точно знаю, что она покупает эти продукты не для себя, а для бабушки-соседки. Вы же знаете, как тяжело жить на пенсию.
Девочка покраснела, сделала шаг назад и спряталась за подруг.
— Друзья мои, давайте с вами договоримся. — Новый директор обвёл всех внимательным взглядом и продолжил. — Если вы захотите высказать недовольство учителем или директором, или своим одноклассником, будьте любезны, приходите ко мне в кабинет, и мы будем решать проблему конфиденциально. И тут он повысил голос: — И я считаю недопустимым распространение сплетен и издевательства над кем бы то ни было, будь то учителя, ученики или уборщицы. Запомните это раз и навсегда.
В зале стало так тихо, что присутствующие услышали, как стучат их собственные сердца. Директор ещё раз слегка поклонился и вышел из зала. Педагоги дали ученикам команду строиться и расходиться по классам.
Ирина Никитична тоже пошла к выходу. Вдруг из толпы старшеклассниц отделилась девочка-правдолюбка.
— Простите меня, пожалуйста, я не знала… — Она запнулась, но Ирина уже кивнула головой.
— Хорошо, Вероника. Будем считать, что этого инцидента не было.
***
Вечером Евгений позвонил.
— Слушай, Ир, я тут подумал, давай, что ли, поужинаем вместе?
— Жень, я бы с радостью, — смутилась она. — Ну ты же видел, какая у меня семья, пока всех накормлю, пока уроки проверю…
— А я и не предлагаю никуда выбираться. Я уже заказал пиццу и роллы на пять персон на твой адрес. Так что уже подъезжаю.
Ира усмехнулась.
— Женька, ну ты совсем не изменился.
— А ты изменилась, похорошела.
— Да ладно врать-то!
— Я не вру. И вообще, как ты с директором разговариваешь? Давай, до встречи, а то тебе самой придётся счёт оплачивать.
Когда семья собралась за столом, уставленным коробками с пиццей и замысловатыми роллами, Евгений Тенгизович посмотрел на детей Иры и сказал:
— Вот что, мужики и юная дама. Я знаю, что вы думаете: вот, притащился старый пень, хочет папино место занять. И отчасти вы правы. Я хочу стать лучшим другом для вас и лучшим мужем для вашей мамы. Но не хочу стеснять вашу свободу. Так что давайте заключим с вами соглашение: вы не возражаете, чтобы я ухаживал за вашей мамой, а ваши дела идут лесом.
Мальчишки и Соня посмотрели на маму, на лице которой застыло изумление, и почти хором сказали:
— Идёт!
Но Соня вдруг сделала капризное личико.
— А жить вы в чьей комнате будете? В мою я не пущу никого.
— А я и не собираюсь у вас жить, — сказал Евгений. — У меня свой дом, там куда больше места, чем в вашей квартире. Ну, если вам там понравится, будем жить вместе. А если нет, я буду вашим приходящим папой, идёт?
— Нет! — сказали дети. — Не папой, дядей Женей.
— Хорошо, — согласился Евгений и посмотрел на Ирину. — Видишь, большинство "за".
Ира улыбнулась. Этот человек не зря руководил целым областным отделом образования.
Евгений Тенгизович засмеялся и хлопнул в ладоши.
— Так, в следующие выходные едем в гости ко мне!
— Ура! — запрыгала Соня. — А у вас во дворе качели есть?
— Качели? — почесал в затылке Тенгизович. — Нет, нету. Кому было кататься? Зато есть кресло-качалка на террасе, мама любила там отдыхать.
***
Неожиданная дружба с самим директором школы страшно льстила сыновьям Ирины, но они решили никому не рассказывать о свалившейся на них удаче.
Евгений Тенгизович настолько любил детей, что невозможно было его не полюбить в ответ. Когда он появлялся дома, дети ни на минуту от него не отходили, боясь пропустить хоть слово, сказанное им. В их головах и сердцах словно что-то перевернулось, они стали меньше засиживаться за играми, больше читать, больше размышлять.
Однажды Вероника подошла к Глебу и тихо сказала:
— Прости меня, пожалуйста! Я была не права, когда наговорила гадостей про твою маму.
— Ты не знала, что в прошлом году мы похоронили отца? Что наша мама как может тянет на себе троих детей? Да ещё 30 чужих пытается научить разумному, доброму, вечному, а зарплата учительницы при таких нагрузках — ничто.
Вероника обхватила Глеба за плечи и заплакала.
— Какой же я была дурой, прости!
Глеб смущённо похлопал её по спине.
Вскоре старший сын окончил школу и поступил в технический вуз. Евгений Тенгизович поставил вопрос ребром:
— Ребята и дамы, давайте съезжаться. Тебе, Глеб, отсюда до института рукой подать, младших в школу будем отвозить. А маме, — он посмотрел на Иру, — предлагаю взять оздоровительный отпуск хотя бы на годик. А если будет скучно, подкину тебе несколько знакомых дошколят, будешь их к первому классу готовить.
Никто не возражал.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать много увлекательных историй.
⤵️ Нажмите стрелочку рядом с лайками, чтобы поделиться публикацией в ОК, ВК, WhatsApp или Телеграм