Ила Сандер ✍️ Рассказы об отношениях

Их роман начался с разбитой вазы. На студенческой вечеринке Лена, неловко взмахнув рукой, смахнула со стола любимую хрустальную вазу хозяйки квартиры, матери подруги. Осколки разлетелись с мелодичным звоном, и в комнате повисла гробовая тишина. Лена побелела, готовая разрыдаться. И тут вперед вышел Витя. — Граждане! — торжественно провозгласил он, поднимая осколок как трофей. — Мы только что стали свидетелями уникального события! Обратите внимание, ваза раскололась на 3 куска, а сессия начинается когда? Правильно! Через три дня!!! Это знак свыше...

Сергей любил дорогу. Любил этот бесконечный серый асфальт, убегающий за горизонт, гул мотора, запах солярки и крепкого кофе из термоса. Но больше всего он любил возвращаться. Ему было двадцать восемь, и у него было всё, о чём он мечтал: красавица-жена Наташа, трёхлетний сын Антошка и работа, которая приносила хорошие деньги. Он гонял фуры по всей стране, возил то замороженные продукты, то стройматериалы. Рейсы были длинными — неделя, две. Но он знал: дома его ждут. Так он думал. Первый звоночек прозвенел полгода назад...

Когда Ольга узнала об измене Сергея, мир не рухнул. Он просто треснул, как старое зеркало, и в этой трещине навсегда исчезло её доверие к людям. Сергей, её Серёжа, отец годовалого Артёмки, оказался обычным предателем. Интрижка на работе, «она меня понимает, а ты пилишь», банальный сценарий, от которого тошнило. Ольга выгнала его молча. Собрала вещи в чёрные мусорные пакеты и выставила на лестничную клетку. — Уходи, — сказала она через цепочку. — К сыну не пущу. Ты умер для нас. Она плакала три месяца...

В квартире Андрея и Марины пахло дорогим кофе и хронической усталостью. Дизайнерский ремонт в стиле «минимализм» идеально подходил их образу жизни: ничего лишнего, никаких пылесборников, всё функционально. Единственным элементом, выбивающимся из этой стерильной картинки, была пятилетняя Соня. Соня была «неудобным» ребёнком. Не в том смысле, что она капризничала или хулиганила. Нет, она была тихой. Но она болела. Болела с завидным постоянством, словно её организм объявил забастовку против городской среды и детского сада «Элит»...

Семилетний Вадик знал: если мама напевает «Ой, мороз, мороз», значит, сегодня будет страшно. Это была не песня радости, а сигнал тревоги, как сирена воздушной обороны. Они жили в «двушке» на первом этаже, где окна всегда были занавешены тяжёлыми пыльными шторами, чтобы соседи не видели. Но соседи слышали. Стены в доме были тонкими, как папиросная бумага. — Вадька! — кричал отец с кухни. Голос у него был хриплый, с трещиной. — Тащи пепельницу! Вадик срывался с места. Нужно было успеть. Если не успеешь за три секунды, отец мог швырнуть чем попало — тапком, пультом, пустой бутылкой...

Сердце Елены Андреевны всегда напоминало ей коммунальную квартиру. В одной комнате жила тревога, в другой — надежда, а коридор был забит невысказанной любовью, о которую все постоянно спотыкались. Её история началась банально, как у тысяч других женщин. В двадцать лет она выскочила замуж по большой, звенящей любви за Виктора. Он был душой компании, гитаристом и балагуром. Через год родилась Ирочка. Серьёзная девочка с внимательными глазами-пуговками. Но балагур Виктор оказался не готов к пелёнкам и детскому плачу...

Лера всегда думала, что самые трудные разговоры в браке — про деньги. Как копить, на чём экономить, кто за что платит, какой банк не «съест» зарплату процентами. Но оказалось, деньги — это только повод. Настоящие сложности начинаются там, где люди внезапно оказываются в тесном пространстве и начинают делить не бюджет, а власть: кто в доме главный, кто «правильнее» живёт, кто кому обязан. С Артёмом они поженились быстро, без театра. Скромная роспись, маленький стол для самых близких. Лера искренне радовалась: рядом человек, с которым спокойно...

Антон помнил то время, когда слово «папа» было теплым и пахло машинным маслом и мятными леденцами. Но потом тот папа исчез. Сначала были крики на кухне, битая посуда и мамины заплаканные глаза, а потом папа просто собрал сумку и ушёл, пообещав брать Антона в зоопарк по выходным. Первые полгода он и правда приезжал. А потом звонки стали редкими, пока не прекратились вовсе. Антону было семь, когда в их «двушке» появился дядя Витя. — Тоша, это дядя Витя, он будет жить с нами, — сказала мама, нервно теребя край халата...

Лена была из тех девушек, про которых говорят «кровь с молоком». Румяная, с тугой косой, смешливая и простая, как полевой цветок. Она приехала в областной центр из маленького городка, чтобы стать учителем начальных классов. Жила в общежитии, училась старательно, по вечерам подрабатывала няней в богатых семьях — опыт пригодится, да и деньги не лишние. С Игорем они познакомились в парке. Лена сидела на скамейке, повторяла конспекты к экзаменам, а он, катаясь на роликах, неловко затормозил и чуть не снёс её вместе с учебниками...

Их история начиналась как в хорошем подростковом фильме. Десятый класс, школьная дискотека, медленный танец под Scorpions. Его звали Никита, её — Марина. Он был душой компании, играл на гитаре и шутил так, что учителя прощали ему невыученные уроки. Она была старостой, отличницей с тугой косой и серьёзными глазами. Они были неразлучны. Вместе готовились к ЕГЭ, вместе подавали документы в экономический колледж (хотя Марина хотела на юрфак, но Никита сказал: «Давай вместе, веселее будет»). Вместе зубрили бухучёт и макроэкономику...

Лена помнила тот день до мелочей. Вторник, мелкий дождь, запах мокрых тополей. Муж, Виталик, стоял в прихожей с сумкой через плечо. Он не смотрел ей в глаза. — Лен, я не могу так больше. Это… болото. Крики, пелёнки, денег вечно нет. Я молодой, я жить хочу. А тут… день сурка. Он ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить годовалую Машу. Лена осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как внутри разрастается огромная, ледяная пустота. Она не стала его догонять. Не стала звонить. Гордость? Нет, скорее, ступор...

Виктор и Алина жили в том мире, который принято называть «упакованным». Двухэтажный коттедж в престижном районе города, ухоженный газон, две иномарки в гараже. Виктор владел сетью строительных магазинов. Он был мужчиной крепким, немногословным, из тех, кто привык решать вопросы делом, а не болтовней. Алина была его украшением. Домохозяйка, чья «работа» заключалась в поддержании идеального внешнего вида, посещении спа-салонов и бесконечных рейдах по бутикам с подругами. Ей было тридцать пять, но выглядела она на двадцать восемь — дорогие крема и косметологи делали своё дело...