Предыдущая глава здесь
Это самое доброе утро за все последние последние недели. Она даже не сразу понимает, что уже проснулась. Голова лежит на уютном пушистом медвежьем пузе цвета топленого молока. Она жмурится, потягивается, не особо понимая, что вокруг. Потом взгляд зацепляет печку. Ее она долго не забудет. Зато теперь может в лесу прожить пару дней, дров сможет нарубить и костёр развести. Взгляд наконец фокусируется на новом, неизвестно откуда взявшемся соседе. Трет глаза, внутренне опасаясь, что игрушка сейчас исчезнет. Но плюшевый медвежонок сидит, как сидел, и таращиться на нее своими стеклянными золотистыми глазами. Мордочка одновременно наивная и немножко хитрая. Все еще не до конца веря в то, что видят ее глаза, протягивает руку и сжимает мягкую пушистую лапу. Пальцы скользят по меху. Приятно. Неожиданно. В глазах становится горячо и щекотно. Обнимает медведя и плачет, спрятав лицо.
-Мил? Ты чего? - Семен подходит сзади, кладет руку на макушку, - не смогла спалить дом, решила затопить слезами?
Она смеётся, смахивая со щеки мокрые капли. Мама бы сказала, что она ведет себя как ненормальная. Ей подарок сделали, а она ревет.
-Спасибо!
-Пожалуйста. Ты такого хотела?
Она кивает. О таком большом она даже не мечтала.
-Я рад. Составит тебе компанию, чтоб не было так одиноко здесь. Хотя, я смотрю, ты не скучала. Хозяйством занялась, - кивает на разбросанные по полу дрова и спички, - там за домом еще огород имеется. Если что.
-Не, до огорода я пока не дожила. Мы не поедем домой?
-Пока нет. Вчера ничего особо не прояснилось, - неопределённо отмахивается Семен и идет к столу, - яичницу будешь?
-С колбасой?
-А ты не всю съела?
-Чуток осталось, - смущается она, вспомнив, как лежала вчера и откусывала прямо от батона, чтоб не резать.
Она обнимает медведя и смотрит, как Семен неторопливо готовит завтрак. Все движения у него четкие, одно удовольствие наблюдать. Вообще, кажется она поняла, что самое приятное в жизни. Это когда о тебе заботятся. Искренне и от души. Без упреков, как любила мама. И не через силу с недовольным лицом, как отец. И уж тем более не как Лысый, который на рубль сделает, а на десять спросит. И сам себя еще пять раз похвалит.
Чего это про него подумалось ? Одна мамина подруга говорила, что если вдруг человека вспомнишь ни с того, ни с сего, значит встреча скорая впереди.
Прижимает мишку еще ближе.
-Ты нашел Макса? Почему он не приехал? А этих остальных?
Семен одно за другим разбивает на почерневшую от копоти сковороду яйца. И то ли не слышит, то ли так увлечен процессом.
-Семен?
-Да, прости. Задумался. Макс с пацанами поехал. Там директор… точнее то, что от него осталось, всплыл, - нехотя выдает он кусочек правды.
Очень маленький. Потому что Макса он нашел дома у Кристины. С трудом ворочающего языком. Крис сказала, что он уже тепленький приехал. И быстро дошёл до кондиции. Разговор про предложение Седого не сложился, и она отправила его спать в гостевую комнату. Рассказывать ему в таком состоянии про московских гостей, часть из которых до сих пор бродит где-то по городу, не было смысла. Себе дороже. Кристина обещала присматривать и утром отзвониться. Но вряд ли Миле стоит знать такие подробности.
Потом заехал к пацанами, дал задание пошуршать как следует, кто и где видел гастролеров. Люди не иголка, найдутся. Тр.уп директора, конечно, здорово испортил картинку. Всплыл он в местном водохранилище. Значит, хотели, чтоб его см.ерть стала заметной, иначе бы получше спрятали. Значит, во.йна будет. Опять просто так ребят положат. И с той, и с другой стороны. Макс уперся в этот завод, ничего слышать не хочет. Можно было миром порешать. Но это не его вариант. "Или ты, или тебя" - твердит он. Только у этой системы нет финала, как нет проигравших и выигравших. Зато есть м.ертвые. Много. Молодые. Старые. Разные. См.ерть вчерашних гостей потянет новые сме.рти.
-Какой директор? Завода? Значит, все закончится? - простодушно спрашивает она.
"Скорее, все только начнется", - отвечает мужчина про себя, - садись есть, готово, - добавляет вслух. Разливает по большим кружкам свежезаваренный чай, пахнущий солнцем и мятой. Осталась привычка еще с Афгана. Хоть что-то хорошее привез.
-Макс про меня спрашивал? Или еще сердится?
-Я его не видел, разминулись. Батя твой в порядке, у своего дружка отсиживается пока. Дома все прибрали, соседи ведут себя тихо.
-А у Веры как дела? - вскользь уточняет она.
-Я ее не видел, - честно признается Семен. Заехать к ней он не успе, так как торопился скорее вернуться. Переживал, что Мила со свойственной ей излишней импульсивностью, сбежит и поедет в город искать Макса. Кроме того, за ними могли следить. Хотя он был очень осторожен. Да и просто не хотел встречаться сейчас с Верой. Это еще больше все усложнит.
Она довольно кивает, делает большой глоток чая. Вкусно и тепло.
-Почему ты купил мне медведя?
-Потому что мечты должны сбываться. Особенно такие простые.
Она встает из-за стола, подходит очень близко, так что ощущает исходящий от его волос запах шампуня. Где это он успел голову помыть? Наклоняется и целует в щеку:
-Спасибо!
-За что?
-За мечту. За завтрак. За честность. За то, что ты такой, - паузы между словами большие, но он не торопит, - он ведь даже не спрашивал про меня, так?
-Я же сказал, что…
-Не ври, тебе не идет, - она возвращается на свое место за столом, - он бы уже был здесь. Так было… давно… когда-то…
Семен молчит. От этого еще хуже. На глаза снова наворачиваются слезы. Сколько раз она уже прощалась с ним навсегда? И каждый раз так же больно, нисколечко не легче. Только сейчас он не ушел и не ум.ер. Но что-то между ними безвозвратно уходит, оставляя горькое послевкусие.
Она прячется за медведя, кусает губу. Как может быть так хорошо и сразу так плохо?
-Не плачь, пожалуйста, - голос Семена такой тихий, что она едва разбирает слова.
-Я не хочу, оно само, - хлюпает она носом.
Он бережно обнимает ее вместе с медведем, дует в пробор, как мама в детстве, когда она падала и больно ударялась.
"Сейчас подую и все пройдет" - слышит она в голове родной голос.
Кучер заканчивает осмотр тру.па, выловленного в водохранилище. Даже видавший многое в своей жизни суд мед эксперт ежится, стягивая с рук перчатки:
-Да, не хотел бы я на его месте оказаться. Кем ты говоришь он был?
-Директор нашего завода. Люди гибнут за металл, - философски сообщает Вадим Сергеевич, еще раз осматривая место, куда прибило тело. Странное место выбрано. Как будто не спрятать хотели, а наоборот. Местные все знают, что в водохранилище этом подземные источники и все выносит на поверхность. Значит, либо залетные, либо... На хлюпающей под ногами земле следов от шин и ботинок не сосчитать. Место это пользуется популярностью у молодежи, которые сюда приезжают культурно отдыхать, а попросту бу.хать и тра.хаться. Вадим Сергеевич ощутил привычное раздражение при мысли об отдыхе. Он уже начал забывать как это выглядит и ощущается. Да и женщины в его жизни после ухода жены не случались. А он ведь еще молодой мужик. Мог бы тоже гулять с какой-нибудь девчулей, которая бы держала его за руку нежными пальчиками и заглядывала в глаза с восхищением.
Он отбросил странную мысль как фантик от конфеты и побрел неспешно вдоль кромки воды, отшвыривая ногой пустые бутылки и консервные банки. Видимо, весна виновата, вечно все переворачивает с ног на голову. Ни с того, ни с сего мысли эти, желания ненужные. Сны еще... Надо к Генке зайти вечерком, узнать, как он там. Они с того раза на кладбище больше не виделись. На работе сказали, что Никитин срочно оформил отпуск. То ли в деревню уехал, то ли еще куда.
Возле настила он притормозил. Красные разводы на крайнем бревне были явно свежими. И это не краска. Жестом подозвал криминалиста Вовку, с которым работал все последние годы, а сам продолжил осмотр. Вот ветки на кустах поломаны, может отсюда принесли. Кучер уверенно полез глубже, ступая аккуратно по краю, чтоб следы не затоптать, и закрывая глаза рукой от колючек. На нижней ветке сосны по соседству болталось что-то темное. Он подошел ближе. Кожаная курта. Явно дорогая. Видимо запачкать не хотели, да впопыхах забыли забрать. Он достал перчатку не первой свежести, натянул на руку и запустил руку в карман. Деньги. Крупные купюры, довольно много. Воровато оглянулся, скомкал находку и засунул в карман своих потрепанных жизнью брюк. Душа в такие моменты корчилась от отвращения, но жить совсем без денег тоже плохо получалось. Всю зарплату пришлось отдать жене. Дочка опять заболела, нужны лекарства, которых не достанешь. Жена договорилась с каким-то хмырем, он обещал привезти . Но попросил двойную цену. А выбора все равно нет. Для дочери он готов поступиться многим. Она ведь не виновата, что родилась в таком неправильном мире, где честно можно только сд.охнуть. Причем от голода.