Глава 30.
Лето 1916 года
- Опять летит, гад… - Прохор приложил козырьком ко лбу ладонь.
- И что ему надо? — с удивлением в голосе протянул рядовой Порфирьев, худенький солдатик откуда-то из-под Тамбова родом. — Летает и летает…
- Вот он тебе сейчас на голову бонбу сбросит, тогда узнаешь, что надо! — в сердцах ругнулся Илья Скороходов, солдат бывалый, не первый год служивший.
- А я так думаю, что не бомбу сбрасывать он летит! — Прошка внимательно следил взглядом за аэропланом.
- А зачем же? — удивился Порфирьев.
- Высматривает он, где у нас что, - Прохор зло сплюнул. — Вот же гадость… Хорошо ему, сверху всё видно. Это тебе не пешком в разведку ходить. И не рейды делать, как наши казаки. Вишь, как ему удобно и безопасно там!
- Ну, это мы ещё посмотрим! — подал голос Лёнька, устраивая винтовку на краю окопа.
- Брось, не попадёшь! — усмехнулся Скороходов.
- Лучше не мешай! — Алексей старательно прицеливался в приближающийся громко стрекочущий аппарат.
Раздался выстрел, Лёнька опустил винтовку — аэроплан продолжал движение, как будто даже с насмешкой качнув крыльями. Немец с шиком сделал разворот прямо над окопами, пролетел над ними, осматривая обстановку, и пошёл на второй круг.
- Да не, Лёха, не судьба! — Скороходов поглядывал на Алексея, пристраивающего винтовку поудобнее. — Небось, если бы так легко было сбить его, то они бы уже давно не летали. Думаешь, ты умнее других?
- Нет, не думаю, - Лёнька смотрел на приближающийся аэроплан и прикидывал самый удобный момент. Мысленно он молил Бога помочь ему, утвердить руку его, дать меткости выстрелу.
Немец плавно повернул машину и снова пошёл над окопами.
- Идёт, идёт! — суетился Порфирьев. — Алексей, готов, да?
Лёнька молчал. Он, затаив дыхание, ждал.
Аэроплан прошёл над головами, вызывая в солдатах бурю возмущений. Кто-то тряс кулаками, кто-то кричал проклятья, кто-то осторожно ждал, опасаясь сброса бомбы.
Лёнька плавно нажал на спусковой крючок. Аэроплан вдруг дёрнулся и стал терять высоту.
- Да неужто попал? — всплеснул руками Скороходов. — Смотри-ка, падает ведь! Падает!
- Теперь наша очередь! — крикнул Прохор. — Порфирьев, Скороходов! Айда ловить немца! Он к реке норовит уйти. А там камышами — и поминай как звали!
Прошка выскочил из окопа и рванул следом за стремительно снижающимся аэропланом, Скороходов последовал за ним. Поднялась суматоха — желающих ловить вражеского авиатора нашлось немало.
- Кто? Кто попал в него? — от землянки командира бежал офицер. — Фамилию! К Георгию представить героя!
- А это, Ваш благородь, Крупенкин! — вытянулся во фрунт Порфирьев.
- Где? Какой Крупенкин?
Офицер огляделся, но не увидел никого, чьи сияющие счастьем глаза и лицо с написанной на нём готовностью служить выдавали бы удачливого героя.
- Да вот он! — Порфирьев указал на Алексея, невозмутимо чистившего винтовку.
- Ты? — офицер указал пальцем на Лёньку.
- Я, - спокойно отозвался тот.
- Ты что же это, - вскипел офицер, - не рад награде?
- Отчего же, - Лёнька отставил винтовку. — Очень даже рад. Аэроплан вот летать здесь не будет, этому ещё больше рад.
- Молодец! Метко стреляешь! — преодолевая раздражение, сказал офицер.
- Это не я молодец. Это сам Господь мне помог! — перекрестился Алексей. - Слава тебе, Боже наш! А ежели бы не Он, то и не вышло бы у меня ничего.
- Это верно, - с удивлением в голосе сказал офицер.
Скромность и покорность Божьему промыслу этого простого солдата обескуражила его, он редко встречал такое среди рядовых, а уж среди равных себе и тех, кто званием выше, и вовсе никогда не замечал.
- Кресту Георгиевскому я рад, Ваше благородие, только вроде как и нет моей заслуги. Моё дело было винтовку поднять да на спуск нажать.
- Ну вот, за то, что вовремя поднял и нажал, тебе и награда! — засмеялся вдруг офицер и побежал к своей землянке.
А Прохор тем временем вытаскивал из рухнувшего на землю аэроплана немецкого аса:
- Ах ты, доннер веттер, сарделька свиная! Шпионить надумал? Не знал, что русский солдат тебя живо с неба ссадит? Ну-ка, вылезай!
Немец неторопливо выбрался из аппарата и вдруг со всего маху заехал Прошке в челюсть.
- Ты… - опешил Прохор, сплюнул красную слюну. — Думаешь, мы драться не обучены?
Мощным ударом кулака он свалил немца с ног.
- Ну вот… - сказал кто-то из прибежавших поглазеть солдат. — То бы он сам шёл, а то теперь тащить его на себе!
- А что, не может идти? — переспросили из-за спин те, кто не мог увидеть происходящего.
- Не, лежит без памяти.
- Живой хоть?
- Живой! Ничего, я его сам донесу! — сказал Прохор, взваливая немца себе на спину.
- Погоди, чевой-то у него в кармане? — спохватился Скороходов. — Револьверт.
- Нужен тебе его револьверт? — спросил кто-то.
- От греха подальше! — Скороходов вытащил пистолет и сунул себе за пазуху. — Офицерам отдам, разберутся.
От тряски сознание к немцу вернулось, однако виду он решил не подавать, по шуму и гвалту догадываясь, что русских около него немало. Только рука его незаметно, как бы невзначай, потянулась к карману.
Скороходов, заметив движение, подмигнул спутникам и прижал палец к губам. Немец осторожно опустил руку в карман… и громкий хохот сопроводил его печальное открытие — карман был пуст.
- Видите, братцы, вовремя я его обчистил! — смеялся Скороходов. — А не вынь пистолета, так он бы теперь палить взялся бы во все стороны!
О подвигах двух товарищей прописали в полковой газете, да ещё в издании «Война и герои», распространявшемся по всему фронту. Написали, что Алексей Крупенкин очень метко выстрелил и пробил бак с топливом, отчего аэроплан лететь больше не смог и спланировал на поле. А Прохор Татанкин первым добежал до него и взял в плен пилота, чемпиона Германии по боксу, пытавшегося сопротивляться и применять свои спортивные навыки против русского солдата, ничего о приёмах не знавшего и уложившего чемпиона обычным деревенским ударом. Заметка сопровождалась довольно похожим рисунком, изображавшим товарищей на фоне сбитого аппарата.
Прохор с превеликим удовольствием отправил вырезки и своей Марье (пусть знает, какой у неё мужик!), и Крупенкиной Зое. Алексей, правда, уговаривал его не делать этого, чтобы не тревожить женщин:
- То мы пишем, что из окопов не вылезаем, а то нате вам! Аэроплан!
- Ну и что? — ухмылялся Прошка. — Может, этот аэроплан мешал нам в окопе сидеть? А мы его ррраз! И он больше не мешает!
- Алексей! Лёха! — раздался знакомый голос рядом. — Я и не знал, что ты так близко от нас воюешь!
Алёша поднял глаза — рядом с ним стоял Егорий Путинцев.
- Егорий, братка! — обрадовался Алексей, обнял старого товарища. — Как ты?
- Видишь, жив-здоров! Да и ты, смотрю, не печалишься!
- Крестов-то сколь у тебя! Скоро полным Георгиевским кавалером будешь!
- Ну, не скромничай! — засмеялся Егорий. — Вы с Прохором тоже хороши! Где он? Дай, хоть обниму земляка!
- Здесь я! — Прошка подошёл к казаку, подал ему руку, а потом крепко обнял. — Рад, рад видеть тебя живым и в здравии! Ты как нашёл-то нас?
- Да по газетной заметке и нашёл! Прочитал и удивился — столько времени мы рядом были, а друг о друге не знали. Значит, ты, Прохор, немецкого чемпиона по боксу уложил? — Егорий сел на ящик из-под патронов и достал кисет.
- Так на нём написано не было, что он чемпион, - ухмыльнулся Прохор, устраиваясь рядом. — Написали бы, так я бы знал, кому в челюсть заехал. И что это за диковина такая — бокс?
- Это забава для богатых. Драться чтобы непременно в перчатках и по правилам! — Егорий закурил.
- Ой, пардон мерси! — всплеснул руками Прошка. — Я в нежное немецкое рыло без перчаток заехал!
Они разговаривали, хохотали, курили, и было им так хорошо и спокойно, словно не громыхали рядом взрывы, словно не было за речкой вражеских окопов, а полковой священник не отпевал в роще погибших солдат. Душами своими товарищи вернулись в детство, безмятежное и счастливое, и эти минуты среди войны дорогого стоили.
Но вот засобирался Егорий — пора ему, ненадолго отпрашивался, только земляков повидать. Уехал он, и обступили Прохора с Лёнькой тяготы тяжёлой позиционной войны. Однако Прохор унывать не привык — его жизнь всяко била, да и Алексей в своём твёрдом уповании на Бога сам был опорой для более слабых духом сослуживцев.
Пошёл дождь — мелкий, монотонный, долгий.
- Ну вот… теперь до костей промочит… - озабоченно бормотал Порфирьев, поглядывая на обложенное тучами небо.
- Ах, хорошо, - улыбнулся Лёнька. — Земля-то вся высохла от жары, пусть умоется! И нам дышать полегче будет.
- Да ведь мокро!
- Шинель у солдата на что? Отвык, Мишка, от дождей, да?
- А я ещё ни разу в окопе под дождём не был, - оправдывался Порфирьев.
- Верно, ты ведь совсем недавно на фронте, - ласково улыбнулся Алексей. — Ничего, не горюй.
Он выдернул из плетёной обшивки окопа две жердины, положил их поперёк рва, накинул на них свою шинель:
- Иди, Мишка, прячься! Видишь, какая тебе палатка получилась?
- А ты? — несмело спросил Порфирьев.
- Я ведь сибиряк, мне дождик нипочём! — засмеялся Лёнька. — Мы и посурьёзней дождика видали!
Порфирьев забрался под навес и весь вечер и всю ночь не высовывал оттуда носа.
- Крупенкин, Татанкин! К командиру! — пронеслось по окопу.
- Что ещё стряслось там? — недовольно сморщился Прохор, но в командирскую землянку направился тотчас же.
- Вот что, герои! У немцев возня непонятная, надо разузнать! — командир смотрел на Лёньку не мигая. — Ты, говорят, на Бога во всём уповаешь…
- На кого же крещёному человеку уповать, как не на Него? — удивился Алексей.
- Вот и хорошо. Значит, нервы у тебя крепкие, сделаешь всё как положено. Ты, Татанкин, тоже. Ночь будет тёмная, туч много, пройдёте незамеченными.
- Отчего решили, что у немца возня? — поинтересовался Прошка.
- Они в плохую погоду стараются сидеть тихо, а тут…
- Узнаем! — коротко сказал Алексей.
Узнать узнали, но не особо поняли:
- У них, Ваше благородие, какие-то железные бочки расставлены, бочки закрыты крышками, а от них трубки идут, - докладывали вернувшиеся под утро разведчики.
- Господи, Исусе! — побледнел командир. — Газы…
О газах товарищи уже слышали. Теперь, выходит, пришла из пора на себе узнать, что это такое.
- Не разглашать, - приказал командир. — Чтобы паники не было! Прежде надо подумать, как защититься.
Да Алексей с Прохором и не собирались ничего рассказывать. Мишка Порфирьев ведь помрёт раньше, чем газы до него дойдут! Не нужно ему знать. Но приглядеть за ним решили оба.
- Не страшно? — спросил Прохор Лёньку, когда они возвращались в свой окопчик.
Лёнька пожал плечами:
- Не хотелось бы, конечно… Но не моя, а Господня воля да будет!
Прохор перекрестился.
По немецким позициям нанесли удар, не дожидаясь, когда ветер повернёт на нашу сторону. Клубы желтоватого дыма окутали немецкие окопы, не принося особенного ущерба — своих солдат кайзер снабдил средствами защиты.
А через несколько дней немцы пошли в наступление. Сначала они три часа не давали поднять голову артиллерией, потом над их позициями поднялись желтоватые клубы.
- Что это? — спросил Скороходов, уже зная ответ.
- Газы! — истерично закричал Порфирьев.
- А ну! Без паники! — прикрикнул на него Прохор, и тот сник.
- Зачем ты так? — с укором сказал Алексей. — А ты, Мишка, не боись. Господь управит.
Жёлтые клубы неумолимо надвигались на русские позиции.
- Братцы! Зажигай хворост! Жги плетни! — крикнул кто-то.
- Мокрыми тряпками лица обматывайте!
Над окопами начал подниматься дым горящего сухостоя. Приблизившиеся к окопам клубы газа увлекались вверх разогретым воздухом, но затем снова опускались, будучи тяжелее него, к тому времени оказавшись немного позади русских позиций, будто бы перепрыгнув их.
- Закрывай, закрывай лицо тряпкой! — шептал Алексей Порфирьеву, в ужасе прижимающемуся к земле на дне окопа. — Ничего, не боись.
- Немцы в атаку пошли! — сказал Скороходов.
Зазвучали команды, стали передаваться по позициям. Кашляющие, задыхающиеся люди поднимались на ноги, чтобы не дать врагу занять эту землю, ставшую за несколько месяцев сидения такой родной…
Потом, когда всё закончилось, прискакал Егорий:
- Живы? Крупенкин, Татанкин живы? — метался он вдоль окопов.
- Да живы… - поднялся из ровчика Лёнька.
- Слава Богу! — перекрестился казак.
Недалеко раздался взрыв.
- А теперь уже нет! — сказал Алексей, оседая на землю.
На его спине расплывалось красное пятно.
- Алексей! Алексей! — звал его Егорий.
- Убит Алексей… - сказал Скороходов, снимая фуражку.
- Ну уж нет! Не дам!!! — в отчаянии закричал Егорий.
Через минуту он погнал своего коня прочь от позиций, к полковому лазарету, держа перед собою вялое и податливое тело товарища детства.
Продолжение следует... (Главы выходят раз в неделю, обычно по воскресеньям)
Предыдущие главы: 1) В пути 29) Два товарища
Всех причастных с Праздником! С Днём защитника Отечества!
Если по каким-то причинам (надеемся, этого не случится!) канал будет удалён, то продолжение повести ищите на сайте одноклассники в группе Горница https://ok.ru/gornit