Вначале Юля испытала шок. Фамилия прозвучала, как выстрел в голову, оглушила, лишила ее чувств. Сознание постепенно возвращалось, а вместе с ним и чувства. Первая эмоция, которая накрыла Юлю — гнев. Потом — отрицание.
Допустим, на фотографии Копытин, но это не доказывает, что он ее отец. Это абсурд! Такое ничтожество не может быть ее отцом.
Начало истории
Юле не хватало воздуха. Ни в доме, ни на улице, когда она, попрощавшись, стремительно покинула дом. Рома утолил свою жажду, хотя любопытство мучило его сильнее. Рома не дурак. Он сразу же смекнул что к чему, сделал выводы. Догоняя Юлю, он логично рассуждал:
- Что получается? Ты думала, что на фотографии отец. А это — Копытин. Риткин папа…
- Отвали от меня! - Сквозь зубы процедила Юля, не сбавляя быстрый темп.
- А вдруг вы сестры? - Не унимался Рома, - нужно Ритке рассказать…
- Ты не понял?
Юля резко обернулась и толкнула его в грудь. Со всей злостью, на которую была сейчас способна. Злость и ненависть переполняли все ее нутро. Рома по инерции попятился назад.
- Попробуй только разболтать! - Пригрозила Юля, - лучше придержи язык! Понял? Иначе я пойду к твоей матери и расскажу с кем снюхался ее сынок.
- С кем? - Растерялся Рома.
- С моей матерью!
Сейчас начнет отнекиваться или нервно захохочет. Немыслимо! Женщина под сорок и ровесник ее дочери, скромный, воспитанный парень из порядочной семьи. Если кто-нибудь узнает, не поверит. Юля не хотела говорить. Боялась, что ее догадки подтвердятся.
Почему он не смеется? Почему молчит, разинув рот?
- Ю...юль… - Рома хватал губами воздух, а взгляд, затравленный, испуганный бегал по ее лицу.
По разъяренному лицу, которое окаменело, потом исказилось в брезгливой гримасе. Юля окатила Рому убийственным взглядом, отшатнулась и разочарованно качнула головой.
- Юль… - Рома готов был умереть на месте. - Я… просто пришел…. Хотел спросить, как мне с тобой… ну это… сблизиться. А она по коленке начала наглаживать. Сказала… нужно опыта набраться, чтобы чувствовать себя увереннее.
- Набрался?
- Юль, всего раз только было…
- Раз? - Юля прищурила глаза. - А ты в курсе, что она беременна?
- К-кто? - Сейчас он точно потеряет сознание. Пусть понервничает. Скоро все узнают, что ее мать забеременела неизвестно от кого.
- А ты, оказывается, не в курсе? Какая жалость! - Иронично воскликнула Юля, - я испортила сюрприз. Запасайся пеленками, папаша. И больше никогда ко мне не подходи!
Рома потупил взгляд, пошатнулся, озадаченно растирая бледное лицо. Мать Юли беременна. Путем недолгих расчетов он определил примерный срок. Слишком рано говорить о беременности, если ребенок от него. Он взбодрился, посмотрел на Юлю, вернее в ее спину. Пока он размышлял, она успела от него сбежать.
А вдруг его? Рома снова напрягся. Он слишком молод, чтобы быть отцом. По дороге к дому Рома нервно трясся, придумывал способ, как избежать проблем. Мать его убьет.
- Мам! - Он влетел на кухню, посмотрел на маму, в руках которой была сковорода. Собрался с духом и уверенно сказал, - ты только не волнуйся…
- Что случилось? - Испугано застыла мать.
- Я все решил. Я в армию пойду! Хочу служить по контракту! Надоело быть размазней! Хочу стать нормальным мужиком!
Сковородка гулко бахнула. Только не по голове обезумевшего сына. А об пол.
Юля не успела выдохнуть. Избавившись от Ромы, а она была уверена, что он больше к ней не подойдет, она почти бежала и прерывисто дышала. От нехватки кислорода у нее кружилась голова. Сейчас она узнает правду! Прижмет мать к стенке и не успокоится, пока она не скажет правду. Кто ее отец?!
В доме было тихо. Если не считать громкого топота, с каким Юля ворвалась и застыла, уставившись на мать. А та смотрела на нее. Невозмутимо, прямо, с легкой ухмылкой. Дочь в последнее время ведет себя странно, совсем от рук отбилась. Галину ничуть не смутил ее острый, гневный взгляд.
Юля достала фотографию. Она с трудом удержалась в доме тети Маши, чтобы не разорвать этот снимок на мелкие клочки.
- Кто это? - Процедила Юля.
- Что ты мне постоянно в лицо ее тычешь? - Галина раздраженно закатила глаза. - Я уже говорила. Твой отец!
- Который из них? Миша?! Или Копытин?
Мать дернулась и обеспокоенно схватилась за живот. Хотела защититься от нападок дочки, которая надвигалась, сминая фотографию в комок. Юля столько лет берегла ее, как память об отце. Смотрела с трепетом и умилением, а сейчас швырнула на пол, как мусор, и прогремела на весь дом:
- Это — твой Копытин! Не отпирайся!
Галина хотела возразить.
- Я видела такой же снимок. Видела его лицо. Кто мой отец?
- Глупости какие-то… - Промямлила Галина, - конечно, Миша.
- Ты ему изменяла! С Копытиным. Хватит врать! Говори, кто мой отец?! Я все равно узнаю правду. Если не скажешь, я уеду и больше не вернусь.
Галина скривилась и слегка согнулась, словно почувствовала боль. Она страдальчески охнула и опустилась на диван. Бледная. Скорее от страха, чем от боли. Юля не испытывала жалости, разве только к ребенку, которому досталась такая непорядочная мать.
- Кто мой отец?!
- Да я не знаю! - Завопила Галина, держась обеими руками за живот. Она взвыла, принялась раскачиваться, как в безумном припадке и кричать, - не знаю! Я не проверяла! Копытин зависел от тестя, он его боялся. И поэтому уговорил меня не проверять. Сказал, получит должность, потом разберемся. А потом было уже поздно.
- Поздно?!
- Миша платил алименты, - остервенело истерила мать, - у него хорошая зарплата и ты — единственная дочь. А у Копытина — семеро по лавкам. И от жены он все равно бы не ушел. До сих пор не ушел. Зачем проверять? Чтобы Миша потребовал вернуть алименты? За восемнадцать лет?!
Вот чего она боялась? Правды! Справедливого суда! Мать заслуживает тяжкого наказания, если собрать воедино все ее грехи.
- Ты! - Жестко чеканила Юля, - ты чудовище, мама! Ты столько натворила, что я даже не знаю, как ты сможешь искупить свою вину. На твоей совести два невинных, нерожденных ребенка. Ты не боишься бумеранга? Ты ломаешь человеческие жизни. И мою сломала. И этому ребенку сломаешь. Ты даже не знаешь точно, кто его отец.
- Копытин… - Корчась от боли, выдохнула мать.
- Не факт. Есть еще одна кандидатура по имени Роман.
Галина замерла, согнувшись пополам. Юля больше не могла смотреть на мать, на ее сгорбленную спину, на перекошенное в истерике лицо. Не могла слушать эти вопли и стоны, которые она демонстративно давит из себя. Юля схватила сумку, повернулась и ушла.
По пути на работу она мучилась в сомнениях, размышляла об отце. О Наталье. Если Юля докопается до правды… до страшной правды, которая ее убьет, они оба от нее отвернутся. Кому нужна чужая дочь? И тогда Наталья заставит мать поплатиться за ее вранье.
А кому нужна эта правда? Юле? Может Копытину? Смешно! Или папе Мише? Кто из них обрадуется больше, что Юля его дочь? Тот, кто уже это знает. Она должна убедиться, что папа ее ждет.
Он ответил ровным басовитым тоном, без лишних эмоций и отцовской теплоты.
- Как дела? - Осторожно спросила Юля.
- Нормально. Вот, мотаюсь по делам. Ты как?
- Тоже ничего.
Ничего хорошего. Отец никогда не скажет, что она ему нужна. Юля потопталась у шатра. Что еще сказать? Что спросить? Про снимок? Юля уже открыла рот...
- Юль, когда вернешься?
Она оторопела. Поняла, что вопрос адресован Натальей, и дала расплывчатый ответ:
- Не знаю. Скоро…
- Я через неделю уезжаю на объект.
Юля погрустнела. Отец намекает, что его не будет дома. Не стоит торопиться. Он откашлялся и сухо уточнил:
- Успеешь? Потом увидимся не скоро. Может через месяц. Или два.
Сердце Юли радостно подпрыгнуло, затрепетало. Она хотела убедиться, понять, почувствовать родную кровь. Сердце не обманешь. Оно со страшной силой тянулось к родному человеку. Юля никому не даст усомниться, что он ей не отец. И она, невзирая на договоренность с хозяином кафе, искренне пообещала:
- Я успею. Я скоро вернусь...