«Когда твоя родня собирается за одним столом, это редко пахнет борщом. Чаще — кровью, предательством и наглостью с ароматом дешёвого парфюма. Но в тот вечер я решила: если они хотят пировать за мой счёт, пусть попробуют блюдо, которое сами же заказали...»
Моя тётя Люда всегда говорила: «Родня — это святое». Особенно когда ей нужно было переехать в мою квартиру на время «ремонта», который затянулся на три года. Или когда двоюродный брат Коля «временно» занял мою машину и разбил её, врезавшись в столб в пьяном угаре. Родня. Святое. Ха.
Звонок раздался в воскресенье утром. На том конце провода — хор голосов: тётя, дядя, бабушка Марфа, брат Коля и даже племянница-студентка Лиза, которая обычно молчала, как рыба.
— Вера, дорогая! — завопила тётя Люда. — Мы решили собраться в ресторане «У Григория»! Ты ведь не против устроить нам маленький праздничек? Ты же у нас успешная, самостоятельная!
«Успешная» в их лексиконе означало «дойная корова». «У Григория» — самый пафосный ресторан в городе, где счёт на четверых равнялся моей зарплате за месяц. Но отказать — значит навлечь на себя шторм из упрёков: «Ты забыла, кто тебя растил?», «Мы тебе всю жизнь отдали!».
— Конечно, — сказала я, глядя на свой опустевший счёт в банковском приложении. — Только я приглашу ещё одного гостя.
На том конце провода замерли.
— Кого?! — выдавила бабушка Марфа.
— Сюрприз, — улыбнулась я и положила трубку.
«У Григория» пахло трюфелями и лицемерием. Моя родня сидела за столом у окна, разодетая так, будто их пригласили на вручение Нобелевки. Тётя Люда в платье с леопардовым принтом, Коля в косухе с дырами (стиль «я бунтарь, но платит сестра»), бабушка Марфа методично ковыряла в зубах зубочисткой, приготовленной для оливок.
— Вера, наконец-то! — закричала тётя, обнимая меня так, будто мы не виделись сто лет. — А кто твой друг?
Из-за моего плеча вышел мужчина в идеально сидящем костюме. Высокий, с холодными серыми глазами и улыбкой, от которой стало морозно.
— Знакомьтесь, Никита. Мой... партнёр, — сказала я, делая паузу, чтобы они успели разглядеть его часы Patek Philippe.
Родня зашепталась. Лиза впервые за вечер убрала наушник из уха.
— Заказывайте что хотите, — щедро махнула я рукой, зная, что Никита уже договорился с официантом об особом меню.
Они набросились на меню, как голодные гиены: устрицы, стейки из мраморной говядины, бутылка вина за 50 тысяч. Бабушка Марфа потребовала «что-нибудь покрепче, а то вино — это для кисейных барышень».
Никита молча наблюдал. Лишь когда счёт перевалил за 200 тысяч, он наклонился ко мне и спросил достаточно громко:
— Ты уверена, что они это заслужили?
Счёт с сюрпризом
Когда подали десерт, тётя Люда уже планировала, как заберёт мою квартиру «на сохранение», пока я «отдыхаю от стресса». Коля обсуждал с Лизой, какую тачку я должна ему купить вместо разбитой. Бабушка Марфа заказывала вторую бутыку коньяка «на дорожку».
— Счёт, пожалуйста! — крикнула я, ловя взгляд Никиты.
Официант принёс чёрный конверт. Тётя Люда тут же схватила его и развернула... Её лицо побелело, как скатерть.
— Ч-что это?! — закричала она, тыча пальцем в строку «Дополнительные услуги».
«Услуги актёра: 150 000 руб.»
«Аренда костюма: 30 000 руб.»
«Моральный ущерб: 100 000 руб.»
— Вера, это шутка?! — зашипел Коля, вскакивая.
Никита рассмеялся. Его смех звучал как лязг стали.
— Вы правы, — сказал он, срывая с часов наклейку «Patek Philippe» и показывая дешёвый китайский циферблат. — Всё это время я играл роль. Как и вы.
— Как... как ты смеешь?! — завизжала бабушка Марфа, но её голос дрожал.
— Вы забыли, — я встала, опираясь на спинку стула, — что я училась у лучших. У вас. Вы научили меня, как тянуть из людей деньги, как давить на жалость. Но вы не учли одного: я научилась бить первой.
Официант протянул им настоящий счёт. Без Никитиных «услуг», но всё равно астрономический.
— Платите сами, — сказала я. — Или я расскажу всей деревне, как вы пытались продать бабушкину избу мошенникам, тётя. И как Коля разбил не только мою машину, но и чужую, скрывшись с места ДТП.
Десерт от шефа
Они платили. Скрежет зубов, потные купюры из бабушкиного чулка, кредитки с лимитом «до зарплаты». Когда они ушли, Никита — он же мой сосед-юрист, согласившийся на авантюру за бутылку виски — спросил:
— Не жалко? Всё-таки родня...
— Родня не топит тебя, чтобы согреться, — ответила я, заказывая кофе. На пенёк.
Через месяц тётя Люда переехала из моей квартиры. Коля прислал смс: «Извини». Не ответила. Бабушка Марфа теперь зовёт меня «кумой» и просит совета, как ставить на место алчных родственников.
А в «У Григория» до сих пор ходят легенды о столике у окна, где красные салфетки сменили на чёрные — в память о самом дорогом уроке в истории ресторана.
Обращение к читателям:
А ваша родня умеет «случайно» оставлять кошелёк дома, когда вы в кафе? Или напоминает о «семейных узах», пока вы оплачиваете их долги? Если да, помните: даже в самой густой крови можно найти воду. Иногда стоит дать им попробовать их же стейк — без соуса из ваших слёз.
А вы бы смогли нажать на «стоп»? Или, может, уже нажали? Расскажите. Ведь порой один такой рассказ — как щит против тысяч наглых.