* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 20.
После того происшествия у Сипухина брода Васятка дня два дома отлёживался. Постоянно хотелось спать, и греться у печки, словно вся душа просилась отдохнуть.
Бабушка Устинья его даже на двор не пускала, когда Васятка собрался было ей по хозяйству помогать, велела сидеть на печи без разговора. Вздохнул Васятка, да бабушку нельзя ослушаться, попросился хоть с печи слезть, на лежанке посидеть с книгой, которую Антип ему недавно подарил.
Однако чтение в голову не шло, всё думал Васятка про то, как бы вызнать, кто плетёт ведьмины силки, и над чьим двором они в другой раз появятся, А в том, что они появятся, он и не сомневался, ведь уж в который раз он помешал этому неведомому колдуну, который силу набрать пытался…
Василёк зябко поёжился, натянул на себя овчину и прислонившись к тёплому боку печи, подумал, как же там Гаврилка? Нешто так же, как и сам Василёк, силы набирается… да только если Васятку бабушка жалеет, то Гаврилка - другое дело. Его матушка снова замуж вышла, строгий был отчим-то к её ребятам, велел отцом звать и никак иначе, бывало, что и хворостиной угощал. Уж он Гаврилке не дозволит на печи выспаться, и не поглядит на то, что парнишка домой и денег принёс - бабушка Ковылиха ему дала, вроде как за то, что козла её серого отыскали. Знала, что так Гаврилку не станут ругать за то, что целый день его дома не было.
- Бабушка, - взмолился Василёк, когда Устинья пришла со двора с лукошком собранных из-под кур яиц, - Пусти меня до Гаврилки сходить. Я потеплее оденусь, и тихонько пойду, да и вернусь быстро, только проведаю его, как он там. Душа за него болит, ведь поди не жалеет его отчим-то, это я вон выспался да отварами твоими выправился.
- Ну что же, ступай, проведай. Вот, ещё по пути к Липатиным зайди, матери Федоскиной я обещала кое-что, так отдай, - Устинья кивнула на лежащий на скамье свёрток, - А Гаврилку к нам зови. Скажи его матери, что бабка Устинья просит, чтобы он пришёл, помочь надобно, и вот это отдай. Отчим его не станет ругать, отпустит.
Устинья дала Васильку серебряную монету, за такую точно отпустят Гаврилку в работы, можно не сомневаться.
Васятка надел под поддёву шерстяную безрукавку, как бабушка сказала, потому что ветер уже собирал на небе облака, обещался дождь, взял всё, что нужно было отнести и вышел на двор.
Осень пробиралась по улицам села, пахло дождём и грибницей, рябиной и горьковатым дымом, сельчане убирали огороды, поглядывая на хмурившееся небо.
Заспешил Васятка, поёжился, самому неохота промокнуть, ежели дождь пойдёт, и совсем скоро оказался у дома Липатиных. На плетне сидел молодой задиристый петушок, который тут же принялся стращать Васятку распуская яркий свой воротник. На крыльце показалась Прасковья, Федоскина мать, и увидав Васятку ласково поманила его входить на двор.
- Василёк, соколик, иди, чего же ты там остановился, - позвала она, - Как у тебя здоровьечко? А как дружок твой, Гаврилушка? Ангелочки вы мои, благодетели! Вчера ходила, молебен аз вас заказала отцу Евстафию, чистые вы души, безгрешные.
- Благодарствуй, тётушка. - поклонился Васятка, - Вот, бабушка передала, велела тебе отдать. К Гаврилу я не дошел ещё, только вот сперва к вам, по пути. А что же Федосей, как у него здоровье?
- Да ничего, лучше ему. Спит много, да вот отвары твоей бабушки ему шибко помогают, зарозовел лицом, а то ведь белый весь был. Да ты поди в дом, он может и не спит, проведаешь его.
Васятка кивнул и вошёл в дом Липатиных. В избе было натоплено, сам Федоска на лежанке у печи сидел, завернувшись в лоскутное одеяло. Он не спал, сидел и смотрел в окно, о чём-то глубоко задумавшись. Обрадовался, когда Василька увидал, заулыбался.
- Васятка! Как хорошо, что ты зашёл ко мне! Садись, посиди хоть немного. Я вот всё сплю да сплю, сны мне всякие снятся, а как проснусь, уж не знаю, чего сон, а чего нет. Всё страшусь, что проснусь, а я в яме сижу, и ничего вы меня оттудова не спасали, а всё это мне приснилось!
- Не приснилось тебе, - уверил его Васятка, - А ты сам себя в том не уверяй, и сниться не будет. Вот, на тебе, это чтобы ты лучше спал.
Васятка достал из кармана небольшую плетёную косицу на семи узелках, он её дома сплёл, сам не ведал - как. Да он уж и дивиться перестал, и так понятно, что ведёт его руку кто-то, кто знает, как зло победить, и его, Васятку тому научит, как только придёт пора.
Федоска с восторгом рассмотрел косицу, дюже диковинная была и шибко ему понравилась, потом спрятал её под подушку и сказал, глядя на Василька провалившимися на бледном лице глазами:
- Ты, Василёк, поди знать хочешь, что тогда со мной приключилось, да? А вот только я всё силюсь вспомнить, да никак не могу! Уж как себя ругаю, а не могу, словно туман в голове, только ещё сильнее всё болеть начинает, аж дышать трудно.
Василёк склонился к Федоске, взял его исхудавшую руку в свою ладонь и посмотрел ему в глаза:
- Ты, Федосей, не спеши, не надо силиться и вспоминать. Ты лучше про то и вовсе не думай.
- Да как же! Надобно вызнать! А ну как он ещё кого…
- Вызнаем, как время тому придёт. А теперь ты сам подумай - ослабли мы, что сможем сделать, не сладим мы с нем злом сейчас. Надо сил набраться, наперво, а уж после…
- А вы меня возьмёте? Я тоже вам помогать хочу! И ты, вот что… я когда смогу, сам до него дойду, а покуда ты передай Гаврилу, что я… прошу его меня простить за прошлые обиды. Дурной я был, ох и дурной! Плохие дела делал, вот поди за то и поплатился. Передашь?
- Всё сделаю, как ты просишь, не тужи. А теперь меня послушай… надо тебе спать… теперь не будет тебе ничего плохое сниться, косица моя поможет. Ты спи… а после станем говорить, всё тебе придёт, всё ты вспомнишь.
Федоска зевнул, глаза его начали слипаться, он слабо улыбнулся Васятке и улёгся на лежанку. Положив под бледную щёку худую ладошку, он уже спал, когда Василёк улыбнулся и пошёл к двери.
- Заснул что ли снова? - Прасковья Липатина смахнула со щеки слезу, - Ну, пусть поспит. Да и ты, Василёк, домой ступай. Дождь собирается, промокнешь. Бабушке Устинье поклон передай, скажи, я послезавтра холста ей принесу, готов уж будет у меня.
Васятка попрощался, остановился у плетня и оглядел двор Липатиных. Не видать ничего худого - ни серой пыльной пелены, какая висит там, где ведьмины силки есть, ничего нет. Всё хорошо, и оберег его, который он в прошлый раз у крыльца повесил, на месте. Страшиться тут не за что, надо идти к Дорониным, как там друг его Гаврилка, проведать. Вторая-то косица в кармане лежит как раз для друга.
Гаврилкина мать Варвара Доронина как раз домой верталась, когда Васятка показался у их двора. Она теперь ходила в дом артельщика Спиридонова, подрядилась помогать за плату, жить на что-то надобно. После смерти мужа тяжко было, а как в другой раз замуж пошла, так и тут легче не стало. Примаком пришёл вдовец Савелий Мухин в большой дом Дорониных, сына своего малолетнего привёл, да лошадёнку тощую. Ну да руки мужицкие в хозяйстве нужны, куда одной-то бабе управиться. Хоть и два сына у Варвары, да разве ж на мальчишек такую заботу свалишь.
- А, Василёк, ты нешто к нам, - Варвара устало улыбнулась и поманила Василька входить, - Гаврилка дома нынче, не пустила я его с Савелием и Ваней, те в работы ушли, новую конюшню у меховщика справлять.
Гаврилка сам показался из сарая, где щепу дёргал на растопку и помахал Васятке тесаком. Присели на крыльце, Гаврилка не выглядел усталым на нём эта вся история с Федоской меньше всего сказалась.
- На, тебе это, - Василёк подал другу косицу на двенадцати узлах, - В изголовье положи, для сна.
- Да я и так сплю как убитый. Гоняет нас Савка, отцом-то его звать язык уж не поворачивается, - проворчал Гаврилка, - Благодарствуй, положу, красивая косица вышла. Что, как там Федоска, живой?
- Живой. Слаб покуда, и не помнит ничего, кто его тогда так оморочил. Бабушка тебя велела позвать к нам, сарай править, скажи отцу - за плату. Вот, бабушка монету дала. Отдохнёшь у нас.
- Ладно, завтра приду, - Гаврилка помолчал, а потом наклонился к самому Васяткину уху, - Вась… ты вон туда глянь… может, зеркальце твоё чего покажет? Я-то сам ничего такого не вижу, а только чую - оттудова холодом несёт могильным.
Гаврилка указал Васильку на новую, недавно отстроенную избу чуть поодаль, по той же улице. Где дом Дорониных стоял. Избу совсем недавно поставили, и кто - мальчишки не знали, им оно было без надобности.
Васятка прикрыл глаза, обождал чуток, и снова поглядел туда, куда Гаврилка указывал, ожидая увидеть серую пелену - ведьмины силки. Но это были не они… Над новой избой вертелось нечто, сизое, грязное, и словно вязкое. Ничего хорошего такое не сулит, подумал Васятка и отвёл глаза. Пропало видение, снова только изба показалась, с резным коньком.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.