– Ты чё, совсем? – Марина выронила половник. Грохот металла о плиту эхом разнёсся по квартире. Она обернулась, вытирая руки о фартук. – Это шутка такая?
Кухня была той самой комнатой, где решались все важные дела семьи. Там стоял старый стол из дуба с царапинами от детских ножей и вилок, на батарее под подоконником сохли полотенца, а в раковине лежала грязная посуда. Марина как раз мыла кастрюлю, когда Андрей вошёл. Он не смотрел ей в глаза, а это всегда было плохим знаком.
Андрей сел за стол, будто ноги его больше не держали. На лице его была написана смесь усталости и чего-то ещё — страха? Вины? Марина не могла понять.
– Да послушай ты! – он вздохнул, провёл рукой по волосам. – Это же просто бумажка!
– Бумажка?! – она повысила голос, чувствуя, как внутри всё закипает. – А дети? А восемнадцать лет? Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Он замолчал, опустив голову. Его пальцы нервно теребили край скатерти. Марина знала этот жест. Так он делал всегда, когда не хотел признаваться в чём-то. Или когда лгал.
– Ты вообще соображаешь, что предлагаешь? – продолжала она, уже почти крича. – Разводиться ради денег? Ради какой-то там тётки из Америки, которую я даже не видела?
– Не кричи, – он поморщился, будто её слова причиняли ему физическую боль. – Ты же знаешь, что это нормальная тема. Если она перепишет наследство на меня… Мы сможем купить дом. Отправить детей в хороший университет. Ты же хочешь для них лучшей жизни?
– А ты уверена в ней? – Марина рассмеялась, но смех её был горьким, как недоваренный кофе. – Может лучшая жизнь — это когда родители живут вместе, а не разыгрывают спектакль ради богатой родственницы!
Она шагнула к нему, вцепилась пальцами в край стола. Её лицо было совсем близко, и Андрей невольно отстранился.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – прошипела она. – Как люди будут смотреть на меня? «Бедная Марина, её бросили». А ты? Ты станешь героем, да? Молодец, деньги, красивая жизнь!
– Мариночка, ты чё совсем спятила? – он попытался взять её за руку, но она резко отдёрнула её. – Я же тебе говорю - это же временно. Несколько месяцев, может, год. Потом всё вернётся. Мы снова будем вместе, только уже с деньгами.
– А если нет? – её голос дрогнул. – Если эта твоя тётка еще 20 лет проживёт? Или может ты встретил другую, а мне про наследство песни поёшь?
Андрей молчал. Он не знал, что ответить. Вместо этого он просто смотрел на неё, и в его глазах читалась мольба. Но Марина уже чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Это было похоже на трещину в стекле — маленькую, но необратимую.
– Я подумаю, – сказала она наконец, отворачиваясь. – Но если я соглашусь, то знай: это будет только ради детей. Понял?
Он кивнул, но она уже не смотрела на него. Она смотрела в окно, на серое небо, которое, казалось, вот-вот разразится дождём.
На следующий день Марина отправилась к свекрови. Тамара Петровна жила в старой квартире на окраине города, где всё было пропитано запахом старых книг и травяного чая. Когда Марина вошла, свекровь как раз перебирала фотографии на столе.
– О, а вот и она, – произнесла Тамара Петровна, даже не поднимая головы. – Та самая, которая решила лишить семью денег.
Марина замерла на пороге. Она знала, что свекровь не любит её — это было очевидно с самого начала их отношений. Но сейчас в её голосе слышалась особая злость, будто она ждала этого момента всю жизнь.
– Вы ничего не знаете, – сказала Марина, стараясь сохранять спокойствие.
– Да? – Тамара Петровна наконец подняла голову. Её глаза блестели от гнева. – А что я должна думать? Мой сын говорит, что ты ради бумажки и штампа готова лишить детей денег и будущего…
– Заткнитесь! – не выдержала Марина. Её голос прозвучал так громко, что даже соседская кошка, дремавшая на подоконнике, испуганно вскочила. – Вам-то что? Вы даже внуков нормально не видите! Вы никогда не интересовались тем, как мы живём!
Тамара Петровна побледнела. Она явно не ожидала такого ответа. Но вместо того чтобы отступить, она встала, подошла к Марине и в упор посмотрела на неё.
– Я всегда знала, что ты его недостойна, – процедила она. – Ты думаешь, он тебя любит? Он просто жалеет тебя.
Марина почувствовала, как внутри неё разгорается огонь злости. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто развернулась и вышла, хлопнув дверью так сильно, что рама задрожала.
Вернувшись домой, Марина долго сидела на краю кровати, уставившись в стену. В комнате было тихо, только часы на стене тикали, отсчитывая секунды. На полу валялись игрушки детей — пластмассовый грузовик, кукла с оторванной рукой, книжка с загнутыми страницами. Обычный беспорядок, который раньше её успокаивал, и она знала что дома, теперь казался символом беспорядка в её душе.
«Просто бумажка», – вспомнились ей слова. Но почему-то эта бумажка казалась ей тяжелее всего остального.
Через неделю Марина всё-таки согласилась. Она не могла сказать, что именно её убедило — может быть, мысль о будущем детей, а может, просто желание поскорее покончить с этим кошмаром. Но решение было принято.
Андрей привёз бумаги вечером, когда дети уже спали. Он положил папку на стол и некоторое время молча смотрел на неё, будто боялся прикоснуться.
– Ну? – спросила Марина, стоя у окна. – Что дальше?
– Надо подписать, – ответил он, не глядя на неё. – Я договорился с адвокатом. Всё будет выглядеть правдоподобно.
– Правдоподобно? – она рассмеялась коротким, нервным смехом. – А как же наша жизнь? Она разве не была правдоподобной?
Он вздохнул, подошёл к столу и открыл папку. Марина почувствовала, как её руки задрожали.
– Давай быстрее, – сказала она, отворачиваясь. – Чем скорее это закончится, тем лучше.
Андрей достал ручку и протянул ей.
– Ты уверена? – спросил он тихо.
– Уверена? – она обернулась, её глаза блестели от слёз. – Конечно, нет! Но ты же уже всё решил за нас, да?
Она взяла ручку и быстро расписалась на нужных строках. Бумага шуршала под её рукой, будто протестуя против того, что происходило. Когда она закончила, Андрей взял документы и аккуратно сложил их обратно в папку.
– Спасибо, – сказал он, но его голос звучал так, будто он извинялся.
– Не благодари, – бросила она. – Просто сделай так, чтобы это стоило того.
Неделя после подписания документов прошла как в тумане. Марина старалась держаться как можно дальше от Андрея, хотя они всё ещё жили под одной крышей. Дети ничего не подозревали — для них родители были просто немного холоднее друг с другом, чем обычно.
Однажды вечером, когда Андрей был на работе, а дети играли в своей комнате, позвонила свекровь. Марина взяла трубку, уже предчувствуя неприятности.
– Я слышала, вы официально развелись, – начала Тамара Петровна без предисловий. – Поздравляю. Теперь ты свободна.
– Вы ошибаетесь, – ответила Марина, чувствуя, как внутри закипает злость. – Это временно. Мы…
– Временно? – перебила её свекровь. – Ты уверена в этом? Андрюша давно ждал этого дня. Он очень сильно устал от тебя.
– Это ваши выдумки, – процедила Марина сквозь зубы. – Вы неправы.
– А знаешь, что говорят о тебе мои друзья? – продолжала Тамара Петровна, словно не слыша её. – Что ты обычная домохозяйка, которая ничего не добилась в жизни. Что ты держалась за Андрея только потому, что больше никому не нужна.
– Ваши друзья – это сборище старых недоумков, – процедила Марина сквозь зубы. – Они умеют только есть и спать. Они даже думать не умеют.
– Да кто ты такая, разговаривать со мной таким тоном, – закричала в трубку свекровь. – Тварь неблагодарная ты. Правильно Андрюша сделал, правильно что он бросил тебя.
Марина замерла. Каждое слово свекрови было как удар ножом. Её руки дрожали, а в горле стоял ком.
Через несколько дней Марина встретила Кирилла — брата Андрея. Они случайно столкнулись в кафе, куда она зашла, чтобы немного отвлечься. Кирилл был полной противоположностью своего брата — более открытый, эмоциональный, с лёгкой иронией во взгляде.
– Привет, – сказал он, улыбаясь. – Давно не виделись.
– Привет, – ответила она, чувствуя себя неловко. – Как дела?
– Да нормально. А у тебя… – он сделал паузу, внимательно глядя на неё. – Слышал новости.
Марина опустила глаза. Она знала, что рано или поздно эта тема всплывёт.
– Это временно, – сказала она быстро. – Мы просто… решили… нам так нужно для дела.
– Для дела? – Кирилл усмехнулся. – Звучит серьёзно.
– Да, для дела. И это не твоё дело, – бросила она, но в её голосе не было прежней уверенности.
– Знаешь, какой он актёр? – Кирилл отпил кофе из чашки. – Всегда умел обманывать людей. Даже тех, кто ему дорог.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
– Только то, что ты не первая, кого он использует ради выгоды, – ответил Кирилл. – И, возможно, не последняя.
Марина молчала. Его слова больно ранили, но в то же время она понимала, что в них есть доля правды.
– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила она наконец.
– Потому что мне не всё равно, – ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Ты мне всегда нравилась: как женщина и как человек.
После той встречи они начали видеться чаще. Кирилл звонил ей, предлагал встретиться за чашкой кофе или просто прогуляться. Марина сначала сопротивлялась, но потом поняла, что эти встречи помогают ей забыть о боли и обиде.
Однажды они сидели в парке на скамейке. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Кирилл рассказывал что-то смешное, а Марина смеялась — впервые за долгое время.
– Знаешь, какой он актёр? – повторил Кирилл, отпивая газированную воду из бумажного стакана.
– Теперь знаю, – горько усмехнулась Марина.
– А ты не боишься? Вдруг я такой же?
– Боюсь. Но уже поздно.
Они замолчали, глядя на закат. В этот момент Марина почувствовала, что между ними что-то изменилось. Что-то, что она больше не могла игнорировать, и, наверное, это было более сильное чувство, чем некогда чувство любви к бывшему мужу.
Марина не могла избавиться от ощущения, что её жизнь превратилась в какой-то странный спектакль. Она играла роль брошенной жены, Андрей — свободного мужчины, а Кирилл… Кирилл был тем, кто всё больше и больше заполнял пустоту внутри неё. Но чем дальше заходила эта игра, тем сильнее она чувствовала, что что-то здесь не так.
Однажды вечером, когда дети уже спали, а Андрей ушёл в ванную, Марина решила проверить его телефон. Она знала, что это низко, но её терзали сомнения.
Телефон был разблокирован. Она открыла переписку и начала читать. Сообщения были короткими, деловыми, но одно из них привлекло её внимание. Это было письмо от той самой американской тётки:
> «Дорогой Андрей! Я рада, что ты выполняешь все условия договора. Помни, что самым важным условием является то, что ты единолично получишь всё наследство. Никто кроме тебя и твоих детей не должен претендовать на это наследство. Если выяснится, что это фикция, я перепишу всё на другого человека.»
Марина замерла. Её руки дрожали, а в голове крутились мысли. Значит, Андрей не просто хотел денег. Он готов был предать её ради этого наследства. И, получается, Кирилл… Кирилл знал об этом с самого начала.
Она села на край кровати, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Её лицо горело от гнева и унижения. Она понимала теперь, что стала пешкой в чужой игре. Но хуже всего было то, что Кирилл манипулировал ею точно так же, как Андрей.
На следующий день Марина встретилась с Кириллом в том же кафе. Она специально выбрала место, где они были в первый раз. Когда он вошёл, она сразу заметила его довольную улыбку. Но сегодня она не собиралась играть по его правилам.
– В тебе пропал дар актёра! – сказала она, едва он сел напротив. Её голос был холодным, как лёд.
Кирилл удивлённо поднял брови.
– О чём ты? – спросил он, но в его голосе уже слышались нотки тревоги.
– О том, что ты знал обо всём с самого начала, – выпалила она. – О том, что Андрей использует меня. И ты решил сыграть свою игру, да?
Его лицо побледнело. Он попытался что-то сказать, но Марина не дала ему этого сделать.
– Не надо врать! – крикнула она, привлекая внимание других посетителей. – Я видела сообщения. Ты знал, что Андрей хочет обмануть тётку. И ты решил, что сможешь использовать меня!
Кирилл опустил глаза. Он молчал, но его молчание говорило больше, чем любые слова.
– Ты хоть понимаешь, что со мной происходит? – продолжала она, её голос дрожал от слёз. – Я потеряла семью, доверие, мужа… А вы оба просто думаете только о деньгах!
– Марина, послушай… – начал он, но она перебила:
– Нет! Хватит! Я больше не буду вашей пешкой. Ни твоей, ни Андрея. Вы оба получите то, что заслуживаете.
Она встала и выбежала из кафе, не обращая внимания на взгляды людей. Её сердце колотилось, а в голове крутилась только одна мысль: месть.
Вернувшись домой, Марина долго сидела за столом, обдумывая свой план. Она знала, что должна действовать быстро и решительно. Андрей и Кирилл думали, что контролируют ситуацию, но она собиралась доказать им обратное.
Через неделю всё всплыло. Тётка из Америки узнала правду о фальшивом разводе и была вне себя от ярости. Она немедленно аннулировала все договорённости и переписала наследство на благотворительный фонд. Андрей и Кирилл оказались ни с чем.
Когда Андрей вернулся домой, Марина ждала его в гостиной. На полу лежали все его вещи, собранные в одну большую кучу.
– Что это? – спросил он, бледнея.
– Это конец нашей совместной жизни, – ответила она холодно. – И уже по-настоящему.
– Марина, послушай… – начал он, но она перебила:
– Нет. Теперь ты будешь слушать меня. Мы больше не вместе. Уже по-настоящему. Ты свободен. Но знай: дети никогда не простят тебе этого. Выметайся из моей квартиры и чтобы духу твоего здесь не было!!
Он молчал. Недоумение и злость рвали его на части…
Несколько месяцев спустя Марина сидела на берегу реки, наблюдая за закатом. Она чувствовала себя другой — сильнее, увереннее. Рядом с ней на скамейке сидели дети. Они смеялись, играя с камнями, и Марина улыбалась, глядя на них. Она знала, что сделала правильный выбор.
Но в глубине души она всё ещё задавалась вопросом: что будет дальше? Сможет ли она построить новую жизнь? Или шрамы от предательства навсегда останутся с ней?
Ответа не было. Но Марина знала одно: она больше никогда не позволит никому использовать себя.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ