— Ты чё там опять делаешь? — раздался его голос от входной двери.
В квартире стояла тишина, если не считать монотонное гудение холодильника на кухне и приглушённые звуки детского мультика из комнаты. Ольга сидела за столом, уставившись на раскрытый ноутбук. Экран светился ярко-синим, а в поисковой строке было набрано несколько слов: "вакансии маркетолог". Она знала, что это бессмысленно — Матвей никогда не даст ей вернуться на работу. Но сегодня её терпение лопнуло.
— Меня даже не встретишь? — спросил он тревожно
Ольга вздрогнула и быстро закрыла крышку ноутбука, будто пойманная за чем-то запретным. Она обернулась. Матвей стоял в прихожей, снимая ботинки. Его лицо выглядело усталым, но в глазах уже читалось привычное раздражение. Он всегда был таким после работы — как будто весь мир должен был оправдываться перед ним за то, что он вообще существует.
— Конечно встречу, — ответила она резче, чем собиралась. — А ты что, против?
Матвей замер, одной рукой держась за ремень портфеля, второй потирая шею. Он медленно поднял голову и посмотрел на неё так, будто она только что предложила ему продать почку.
— Против? — переспросил он, чуть ли не с издёвкой. — Ты серьёзно сейчас? Кто будет с детьми сидеть? Я, что ли?
— А почему бы и нет? — выпалила Ольга, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Почему это всегда должна быть я? Ты же говорил, что обеспечишь нас! Помнишь? «Я сам всё сделаю, ты только дома сиди». И что теперь? Я сижу. Дети на мне, готовка на мне, стирка и уборка на мне. А ты даже не замечаешь, как мне плохо!
Матвей фыркнул и прошёл на кухню, где начал возиться с чайником. Его движения были резкими, будто он хотел что-то сломать, но сдерживался.
— Плохо? — переспросил он через плечо. — Оль, ты вообще понимаешь, что говоришь? У тебя есть дом, машина, дети сыты, одеты, учатся. Что тебе ещё надо? Хочешь, чтобы я ещё и благодарность выражал за то, что ты просто сидишь дома и ничего не делаешь? Максимум – это домашняя работа у тебя.
— Ничего не делаешь? — Ольга вскочила со стула, её голос задрожал. — Домашняя работа, Матвей! Это тюрьма! Пять лет я торчу в этой квартире, как привязанная! Пока ты там строишь карьеру, я мою полы, готовлю ужин и меняю подгузники! И знаешь что? Я больше не хочу и не могу так!
— А кто тебя заставлял? — Матвей повернулся к ней, скрестив руки на груди. Его лицо стало жёстким, почти каменным. — Никто не держал тебя за руку и не тащил домой. Ты сама согласилась. Сама решила, что семья важнее. А теперь, видите ли, жалуешься!
— Я согласилась?! — Ольга рассмеялась, но смех вышел горьким, истеричным. — Да ты же мне выбора не оставил! Ты сказал, что так будет лучше для всех. Что я смогу сосредоточиться на детях, а ты обеспечишь нас. А теперь говоришь, что это была моя идея?!
Матвей поморщился, будто её слова причиняли ему физическую боль. Он отвернулся к окну, где за стеклом уже начинало темнеть.
— Знаешь что, Оль, может, хватит уже себя жертвой выставлять? — произнёс он тихо, но каждое слово резало, как нож. — Ты выбрала. Теперь живи с этим.
Ольга почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто стояла, сжимая кулаки, пока слёзы медленно катились по щекам.
Эта сцена была лишь очередной каплей в море их конфликтов. Всё началось пять лет назад, когда Ксюша родилась. Тогда Матвей казался другим — заботливым, внимательным. Он действительно хотел, чтобы Ольга осталась дома, чтобы она могла посвятить себя ребёнку. А она… она поверила ему. Поверила, что это временно. Что когда Ксюша подрастёт, она сможет вернуться к работе. Но время шло, а Матвей становился всё более категоричным.
— Дети важнее, — повторял он каждый раз, когда она заводила разговор о работе. — Ты же не хочешь, чтобы они росли без мамы?
И она соглашалась. Каждый раз. Потому что боялась его осуждения. Потому что боялась показаться плохой матерью. Потому что… потому что уже не знала, чего хочет сама.
Телефон на столе завибрировал, и Ольга вздрогнула. Это была Марина, её младшая сестра. Они не разговаривали уже несколько дней — Марина работала в крупной компании, и её жизнь была полной противоположностью жизни Ольги.
— Привет, — сказала Ольга, беря трубку. Её голос всё ещё дрожал.
—Оля, ты чего такая? — сразу спросила Марина. Она всегда умела чувствовать настроение сестры. — Опять Матвей достал?
Ольга закусила губу. Она не хотела жаловаться. Не хотела показывать свою слабость. Но иногда так хотелось просто выговориться.
— Да нет, всё нормально, — соврала она. — Просто устала.
— Устала? — Марина фыркнула. — Оль, ты же понимаешь, что он тебя использует? Ты там сидишь, как прислуга, а он делает вид, что король мира. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны?
— Перестань, — оборвала её Ольга, хотя в глубине души знала, что сестра права. — У нас просто… разные обязанности. Вот и всё.
— Разные роли? — Марина повысила голос. — Оля, очнись! Ты же умная женщина! Ты могла бы иметь карьеру, деньги, уважение. А вместо этого ты торчишь дома, пока он там всех своими амбициями давит. Это же несправедливо!
Ольга молчала. Она смотрела на свои руки, на покрасневшие ногти, которые давно требовали маникюра. Когда-то она следила за собой. Когда-то она была другой.
— Знаешь что? — Марина вздохнула. — Если ты не начнёшь бороться за себя, никто за тебя этого не сделает. Даже я.
Гудки в трубке оборвались, а Ольга всё ещё сидела, сжимая телефон. За окном совсем стемнело, и в комнате стало как-то особенно тихо. Только из детской доносился смех Ксюши, которая играла с Платоном.
Ольга закрыла глаза. Она знала, что Марина права. Но что она могла сделать? Она уже забыла, каково это — быть свободной.
На следующее утро Ольга проснулась раньше будильника. В квартире ещё царила тишина — Матвей спал, повернувшись к ней спиной, а дети мирно посапывали в своих кроватях. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри нарастает знакомое давление. То самое, которое она научилась подавлять годами. Но сегодня оно было сильнее обычного.
— Ты что, опять не спишь? — раздался сонный голос Матвея. Он даже не повернулся, просто бросил это через плечо, как будто её бессонница была ещё одной проблемой, которую он вынужден терпеть.
— А ты думаешь, я должна спать? — огрызнулась она, сама удивляясь своей дерзости. — Может, мне стоит лечь и притвориться, что всё отлично? Что я счастлива быть домашней рыбыней?
Матвей резко сел на кровати, его лицо исказилось гримасой раздражения.
— Ну вот опять! — воскликнул он, швыряя подушку в изножье кровати. — Ты начинаешь этот цирк с самого утра? Слушай, я устал от твоих истерик. Ты хочешь работать? Отлично! Иди и работай. Только не жди, что я буду бегать за детьми вместо тебя.
— А кто сказал, что ты должен бегать? — Ольга вскочила с кровати, её голос дрожал от злости. — Почему ты всегда делаешь вид, что это моя обязанность? Почему я должна выбирать между карьерой и семьёй, а ты можешь иметь всё?
— Потому что я мужчина! — рявкнул Матвей, вставая с кровати. Его глаза сверкали холодным гневом. — Я обеспечиваю семью! Я работаю, чтобы вы все могли жить как люди! А ты… ты просто сидишь и ноешь!
— Обеспечиваешь? — Ольга рассмеялась, но смех был горьким, почти истеричным. — Да ты же сам меня вытолкнул с работы! Ты же сам сказал, что так будет лучше для всех! А теперь говоришь, что это моя вина? Ты хоть понимаешь, как это цинично?
Матвей замер, его лицо побледнело. Он явно не ожидал такого ответа. Но вместо того чтобы признать свою ошибку, он лишь сжал зубы и процедил:
— Знаешь что? Если тебе так плохо, может, тебе стоит уйти. Серьёзно. Уходи и работай. Посмотрим, как ты справишься без меня.
Эти слова ударили как пощёчина. Ольга почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она знала, что он не шутит. Это была угроза. Холодная, расчётливая угроза.
День прошёл как в тумане. Ольга механически готовила завтрак, одевала детей, убирала квартиру. Но её мысли были далеко. Она вспоминала тот день, пять лет назад, когда всё началось.
Тогда она только вернулась из декрета. Её коллеги радостно встретили её, начальник предложил новую должность. Она была полна энтузиазма, готова покорять новые высоты. Но Матвей был против.
— Зачем тебе это? — спросил он тогда, сидя на кухне с чашкой кофе. — Ты же видишь, как Ксюша растёт. Ей нужна мама рядом.
— Но я могу совмещать, — возразила она. — Многие женщины так делают.
— Многие женщины и разводятся, — парировал он, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая всегда заставляла её сомневаться в себе. — Ты же не хочешь, чтобы наша семья развалилась?
И она согласилась. Потому что боялась. Потому что любила его. Потому что хотела верить, что он прав.
Вечером, когда дети уже спали, Ольга снова открыла ноутбук. На экране светился сайт с вакансиями. Она пролистывала объявления, чувствуя, как сердце колотится в груди. Её руки дрожали, когда она заполняла форму заявки.
— Что ты там делаешь? — раздался голос Матвея из-за спины.
Ольга вздрогнула, но не закрыла экран. Она обернулась и посмотрела ему в глаза.
— Ищу работу, — сказала она спокойно, хотя внутри всё тряслось. — Я больше не могу так жить.
Матвей нахмурился. Он подошёл ближе и заглянул в экран.
— Ты серьёзно? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Ты думаешь, кто возьмёт тебя после пяти лет перерыва? Ты даже забыла, как презентации делать!
— А ты думаешь, я этого не знаю? — огрызнулась она. —В отличие от тебя, я не боюсь ничего менять.
— Боюсь? — Матвей рассмеялся, но смех был холодным, режущим. — Оль, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Я тут работаю как проклятый, чтобы вы все могли жить как люди! А ты хочешь всё испортить ради какой-то иллюзии свободы?
— Иллюзии? — Ольга встала, её голос стал громче. — Ты называешь мою жизнь иллюзией? Ты хоть раз задумывался, каково это — быть запертой в четырёх стенах? Видеть, как ты строишь карьеру, а я медленно умираю?
— Умираешь? — Матвей скривился, будто её слова причиняли ему физическую боль. — Оль, ты слишком драматизируешь. Ты просто не хочешь брать на себя ответственность.
— Ответственность? — она почти кричала. — А ты? Ты хоть раз брал на себя ответственность за то, что сделал со мной? За то, что лишил меня жизни?
Матвей замолчал. Он смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то похожее на страх. Но потом он снова надел маску холодного безразличия.
— Знаешь что? — произнёс он тихо, но каждое слово резало, как нож. — Если тебе так плохо, может, тебе стоит принять решение. Хочешь – иди и работай. Только потом не пеняй на себя.
Ночью она долго не могла уснуть. Мысли крутились в голове, как карусель. Она вспоминала слова Марины, слова Матвея, свои собственные страхи и сомнения. Она знала, что выбор будет болезненным. Но она также знала, что больше не может так жить.
Утром она проснулась с решимостью. Она отправит резюме. Она попробует. Даже если это будет стоить ей всего что у неё есть сейчас.
Ведь хуже, чем сейчас, уже не будет.
Неделя прошла в напряжённом молчании. Ольга отправила резюме на несколько вакансий и теперь ждала ответа. Матвей, казалось, решил игнорировать её попытки вернуться к работе — он не упоминал об этом, но его холодность стала ещё заметнее. Он приходил домой поздно, едва здоровался и сразу уходил в спальню или в душ. Дети чувствовали напряжение в воздухе, и даже их обычно беззаботный смех звучал как-то приглушённо.
Однажды в обед, когда Ольга готовила обед, раздался звонок. Она вытерла руки о полотенце и взяла телефон. Звонили из компании, где она работала до декрета. Её сердце заколотилось так сильно, что она едва могла говорить.
— Да, слушаю, — произнесла она, стараясь сохранять спокойствие.
— Ольга, здравствуйте! Это Анна из отдела кадров. Мы рассмотрели ваше резюме, и нам бы хотелось пригласить вас на собеседование, — голос на том конце провода был деловым, но доброжелательным.
Ольга почувствовала, как её колени подкосились. Она опустилась на стул, всё ещё сжимая телефон.
— Конечно, я готова… Когда? — спросила она, стараясь скрыть волнение.
— Завтра в десять утра вас устроит?
— Да, да, конечно! — выпалила она, а потом добавила более спокойно: — Спасибо большое, я буду.
Положив трубку, она сидела, глядя в одну точку. Руки дрожали, а в голове крутились мысли: «Что теперь? Как сказать Матвею? Что если он прав, и я не справлюсь?»
Вечером, когда Матвей вернулся домой, она решила не откладывать разговор. Он сидел на диване, листая новости на телефоне, а она стояла перед ним, сцепив руки за спиной.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, стараясь говорить ровно.
Матвей поднял глаза, и в них промелькнуло что-то похожее на предчувствие беды.
— Что ещё? — спросил он, откладывая телефон.
— Я завтра иду на собеседование, — выпалила она, глядя ему прямо в глаза. — В компанию, где работала раньше.
Матвей замер. Его лицо окаменело, а в глазах появился знакомый холодный блеск.
— Ты серьёзно? — переспросил он, будто не веря своим ушам. — Ты реально думаешь, что это хорошая идея?
— А почему нет? — огрызнулась она. — Почему ты решаешь за меня, что хорошо, а что плохо?
— Потому что я знаю, чем это закончится! — рявкнул он, вскакивая с дивана. — Ты забудешь про детей, про дом, про всё! Ты же видишь, как другие женщины живут — они разрываются между работой и семьёй, а потом всё равно остаются ни с чем!
— Ни с чем? — Ольга рассмеялась, но смех был горьким, почти истеричным. — А что у меня сейчас есть, Матвей? Ты можешь честно ответить? У меня есть дом, который я мою каждый день. Есть дети, которых я люблю, но которые уже почти не замечают меня, потому что ты запрещаешь мне быть собой! И знаешь что? Я больше не могу так жить!
— Так живут все! — крикнул он, его голос стал громче. — Все нормальные женщины выбирают семью! А ты хочешь быть особенной? Хочешь доказать, что ты лучше других?
— Нет, я хочу быть человеком! — закричала она в ответ. — Я хочу иметь право выбирать! А ты просто боишься, что я стану сильнее тебя!
Эти слова повисли в воздухе, как граната с выдернутой чекой. Матвей побледнел, а затем его лицо исказилось гримасой ярости.
— Ты думаешь, что знаешь всё лучше меня? — прошипел он, подходя ближе. — Ты думаешь, что можешь просто взять и уйти? А кто будет платить за эту квартиру? За машину? За всё, что ты имеешь?
— А ты думаешь, что можешь купить меня? — парировала она, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Ты думаешь, что деньги — это всё, что удерживает меня здесь? Ты ошибаешься, Матвей. Я останусь только ради детей. Но не ради тебя.
Матвей замер. Его глаза сузились, а в голосе появились металлические нотки.
— Знаешь что? Если ты так хочешь работать, иди. Посмотрим, как ты справишься без меня. Без моих денег. Без всего, что я тебе дал.
— Ты ничего мне не дал! — крикнула она, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Ты забрал у меня жизнь! Ты лишил меня свободы!
— Свободы? — он рассмеялся, но смех был холодным, режущим. — Ты сама выбрала это. Не я.
Ольга почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она поняла, что он никогда не признает своей вины. Никогда не поймёт, что сделал с ней.
На следующее утро она проснулась раньше всех. Тихо оделась, чтобы не разбудить никого, и вышла из квартиры.
По дороге на собеседование её руки дрожали, а в голове крутились мысли: «А что если он прав? Что если я не справлюсь?» Но она знала, что назад пути нет. Она больше не могла жить так, как жила раньше.
Когда она вошла в офис, её встретила Анна — та самая женщина, которая позвонила ей накануне. Она была улыбчивой и дружелюбной, и Ольга почувствовала, как немного расслабилась.
— Рада снова видеть вас, Ольга, — сказала Анна, жестом приглашая её присесть. — Давайте поговорим о вашем опыте.
Ольга начала рассказывать, и с каждым словом её уверенность росла. Она вспомнила, как любила свою работу, как гордилась своими достижениями. И впервые за долгое время она почувствовала себя живой.
Вернувшись домой, она застала Матвея на кухне. Он сидел за столом, потягивая кофе, и его лицо было непроницаемым.
— Ну что? — спросил он, не глядя на неё.
— Они хотят взять меня обратно, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — На старую должность.
Матвей замер. Его рука с чашкой зависла в воздухе, а затем он медленно поставил её на стол.
— Значит, ты решила, — произнёс он тихо, но каждое слово резало, как нож. — Ты выбрала работу.
— Нет, — ответила она, глядя ему в глаза. — Я выбрала себя.
Матвей молчал. Его лицо было каменным, но в глазах читалась боль. Он не сказал ни слова, когда она вышла из кухни. Она знала, что путь будет трудным. Но она также знала, что больше никогда не позволит кому-то решать за неё, как жить.
Неделя после собеседования пролетела как в тумане. Ольга получила официальное предложение о работе — с испытательным сроком, но это её не пугало. Она чувствовала себя так, будто наконец-то вынырнула на поверхность после долгого пребывания под водой. Воздух был свежим, а мир — ярким и полным возможностей. Но вместе с этим пришло осознание: её жизнь теперь разделилась на «до» и «после». И этот рубеж требовал жертв.
Матвей молчал. Он больше не кричал, не упрекал, не спорил. Его молчание было хуже любых слов — холодное, тяжёлое, давящее. Он будто отгородился от неё невидимой стеной, за которой она уже не существовала для него. Дети тоже начали замечать напряжение. Ксюша, которая всегда была маминой помощницей, теперь часто спрашивала: «Почему папа злится?», а маленький Платон просто цеплялся за её ноги, когда она собиралась выходить из дома.
— Ты опять уходишь? — спросил он однажды, глядя на неё огромными, полными слёз глазами.
Ольга опустилась на корточки перед сыном, чувствуя, как сердце сжимается от боли.
— Малыш, маме нужно работать, — сказала она мягко, но твёрдо.
— А ты больше не будешь со мной играть? — прошептал он, и его голос дрогнул.
Она обняла его, чувствуя, как горло перехватывает от слёз.
— Буду, конечно, буду! Просто немного меньше, чем раньше. Но мы обязательно найдём время, ладно?
Платон кивнул, но его лицо оставалось печальным. Ольга знала, что это только начало. Её решение изменить свою жизнь коснётся всех, кто ей дорог. Но она также знала, что другого пути нет.
Первый рабочий день стал для неё настоящим испытанием. Она стояла перед зеркалом, поправляя блузку и юбку, которые давно не носила, и чувствовала себя как студентка на первом экзамене. Всё казалось незнакомым: офисные запахи, шум клавиш, быстрые шаги коллег по коридорам. Она боялась, что не справится, что её забудут или не примут всерьёз.
Но когда она вошла в свой новый кабинет, её встретили улыбками и доброжелательными словами. Анна представила её команде, а потом добавила:
— Мы рады, что вы вернулись, Ольга. Ваш опыт бесценен.
Эти слова согрели её, как солнечный луч в холодный день. Она поняла, что здесь её ценят. Здесь она снова может быть собой.
Вечером, когда она вернулась домой, квартира встретила её тишиной. Матвей сидел на диване, уставившись в телевизор, хотя экран был выключен. Дети уже спали. Она положила сумку на стол и села напротив него.
— Как прошёл день? — спросила она, стараясь говорить ровно.
Матвей не ответил сразу. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты довольна? — спросил он, и в его голосе послышались нотки горечи. — Ты получила то, чего хотела?
— Я не знаю, чего я хочу, — честно ответила она. — Но я точно знаю, что не буду больше жить так, как жила раньше.
— А дети? — его голос стал громче. — Ты хоть подумала о них? О том, что они потеряют мать, которая будет постоянно на работе?
— Они не потеряют меня, — возразила она, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Они потеряли меня тогда, когда я перестала быть собой. Когда я стала твоей тенью, твоей служанкой. Ты этого хотел?
— Нет, я хотел, чтобы ты была матерью! — крикнул он, вскакивая с дивана. — Чтобы ты делала то, что должна делать каждая нормальная женщина!
— Нормальная женщина? — Ольга рассмеялась, но смех был горьким, почти истеричным. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты думаешь, что можешь решать, что нормально, а что нет? Ты просто боишься, что я смогу обойтись без тебя!
Матвей замер. Его лицо исказилось гримасой боли и злости.
— Ты думаешь, что работа сделает тебя счастливой? — спросил он тихо, но каждое слово резало, как нож. — Ты думаешь, что сможешь всё совместить? Детей, дом, карьеру? Ты ошибаешься. Ты просто устанешь. И тогда тебе некуда будет вернуться.
— А мне и не нужно возвращаться, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Потому что я уже не та женщина, которая согласится на всё ради тебя. Я больше не позволю тебе решать за меня.
Матвей молчал. Его лицо было каменным, но в глазах читалась боль. Он не сказал ни слова, когда она встала и вышла из комнаты.
На следующее утро она проснулась раньше будильника. Матвей уже ушёл на работу, а дети ещё спали. Она стояла у окна, держа в руках чашку кофе, и думала о том, что её ждёт. Она знала, что путь будет трудным. Но она также знала, что больше никогда не позволит кому-то решать за неё, как жить.
Прошла еще неделя. Ольга погрузилась в работу, словно нырнула в холодную воду — сначала было тяжело, но потом она почувствовала прилив сил. Коллеги тепло приняли её.
Каждый вечер, возвращаясь домой, она чувствовала себя как на минном поле. Матвей продолжал молчать, но его молчание стало громче любых слов. Он больше не помогал с детьми, не спрашивал, как прошёл её день. Он будто исчез из её жизни, оставив лишь своё присутствие в квартире.
Ксюша начала капризничать. Она часто плакала, когда Ольга собиралась на работу, а однажды даже бросила ей вслед:
— Почему ты больше не любишь нас?
Эти слова резанули по сердцу, как нож. Ольга замерла на пороге, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но она знала, что не может остановиться. Не сейчас.
Однажды вечером, вернувшись домой, она обнаружила на столе записку. Короткую, безэмоциональную, как приговор:
«Я ухожу. Вещи заберу завтра. Разберёмся с детьми через суд .»
Ольга стояла, сжимая бумажку в руках, и чувствовала странную пустоту внутри. Она ожидала ярости, боли, отчаяния. Но вместо этого была только тишина. Как будто кто-то выключил звук в её жизни.
Матвей появился на следующее утро. Он был собран и холоден, как никогда. Без единого слова он начал складывать свои вещи в чемодан. Ольга наблюдала за ним, прислонившись к косяку двери.
— Ты серьёзно? — спросила она, когда он закрыл чемодан.
— А ты думала, я буду ждать, пока ты окончательно забудешь обо мне? — ответил он, не глядя на неё. — Ты сделала свой выбор. Теперь живи с этим.
— Я не выбирала между тобой и работой, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Я выбрала между собой и твоими правилами.
— Правилами? — он рассмеялся, но смех был холодным, режущим. — Это не мои правила, Ольга. Это жизнь. Женщины всегда выбирают. Или семья, или карьера. Ты выбрала карьеру. Поздравляю.
Он взял чемодан и направился к выходу. На пороге он остановился и обернулся.
— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Когда всё рухнет, не приходи ко мне.
Дверь захлопнулась. Ольга осталась одна в квартире, которая теперь казалась слишком большой и пустой.
Следующие дни были похожи на кошмар. Ксюша плакала каждый вечер, требуя папу. Платон перестал разговаривать с ней вообще, замкнувшись в себе. На работе коллеги начали замечать её усталость.
— Может, возьмёшь отпуск? — предложила Анна однажды. — Тебе нужно время, чтобы всё устаканилось.
Ольга покачала головой.
— Нет. Я не могу остановиться. Если я остановлюсь… всё будет напрасно.
Но внутри она знала: цена её свободы оказалась выше, чем она ожидала. Она потеряла мужа, рисковала потерять детей, и самое страшное — она начала терять себя.
***
В один из вечеров, Ксюша подошла и встала рядом.
— Мам, а почему папа ушёл? — спросила она тихо.
Ольга посмотрела на дочь и почувствовала, как сердце сжимается от боли.
— Папа… сделал свой выбор, — ответила она, стараясь говорить ровно. — А я сделала свой.
— А мы? Мы тоже должны выбирать? — спросила Ксюша, и в её глазах читалась детская тревога.
Ольга замерла. Она не знала, что ответить. Она сама ещё не поняла, какой ценой заплатила за свою свободу.
В это время телефон, лежащий на столе, издаёт сигнал о сообщении. Экран светится — новое сообщение от Марины: «Как ты там?»
Она не отвечает. Вместо этого она берёт чашку кофе и делает глоток. Горький вкус наполняет рот, но она не обращает внимания. За окном шумит город, полный людей, которые каждый день делают свой выбор. И Ольга знает, что её выбор был не идеальным. Но это был её собственный выбор.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ