* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 17.
Мальчишки переглянулись, яма была не очень глубокой, но и подходящей верёвки, довольно крепкой, с собой у них не оказалось. Васятка скинул тощий заплечный мешок, там две горбушки хлеба было, да соли щепотка в узелке.
- Веревка есть, да только тонкая она, пенька, - виновато глядя на друга, сказал Васятка, - Я ведь не знал, что тащить кого-то придётся. Думал, через брод пойдём, перекинем верёвку на ту сторону, вот и взял подходящую, полегче.
- А длины хватит? - Гаврилка с сомнением потянул конец верёвки, - Можно поясами укрепить, связку сделать.
- Ну чего вы там! - завывал Федоска из ямы, его голос разносился над поляной и почему-то пугал Гаврилку, - Сил нет, я застыл тут в грязи, мокро же! Ног своих не чую!
- Обожди ты! - рыкнул на него Гаврилка, - Чего тебя вообще сюда понесло, окаянного! Вот и сиди, жди теперь!
Верёвку укрепили снятыми с себя поясками. Благо, Васятка носил плетёный кожаный, а Гаврилка - чуть не в три оборота, чтоб и ножик держался в петельке, и рогатка за спиной. Теперь всё это богатство лежало на траве, Гаврилка ворчал сердито, что как был этот Федоска непутёвый, так остался, и вот теперь из-за него всем столько хлопот!
- Как будто дел у нас других нет, - говорил он, - Только его из ямы тащить! Ещё нас и подгоняет!
Васятка стоял на краю ямы и задумчиво вертел в руках верёвку, а сам смотрел на тех, кто был там, внизу. Федоска размазывал слёзы по грязным щекам, пытался отжать вязкую жижу со штанин, злобно косился на лежавшую возле него собаку.
- У, окаянный! Чтоб тебя! - Федоска хотел пнуть собаку, но тут же поскользнулся и ухватился рукой за торчащий из стены ямы корень, - Он меня сюда и управил! Как гавкнет, я в сторону шарахнулся и сюда скатился! Васька! Кидай верёвку, тут зябко, я уж ничего не чую!
Васятка кинул конец верёвки вставшему позади него Гаврилке, который не переставал костерить «непутёвого Федоску»:
- Держи, сейчас тянуть станем, - сказал Васятка, обернув верёвку вкруг себя, - Гляди, тут трава скользкая под ногами, тяжко пойдёт. Если почуешь, что меня утягивает, бросай верёвку и беги за подмогой.
- Это чего ещё - бросай! - возмутился Гаврилка, - Нешто я тебя когда бросал! И не думай!
- Ежели все там окажемся, в яме, то всем и конец. Сам подумай. Так что если что, кидай конец, ничего с нами не сделается, пока ты до села и обратно бегаешь, а вот если не будет помощи, там и сгинем все. Понял?
- Да понял, чего не понять, - проворчал Гаврилка, - Давай уже тащить, и так сколь тут времени потеряли, с этим…
- Федосей, ты меня слышишь? - громко сказал Васятка, кидая в яму другой конец верёвки, - Ты сперва пса сюда вяжи. Его сначала вытащим.
- Ещё чего выдумал! - Федоску от злости даже подбросило, даже через покрывающую его лицо грязь было видно, как побагровело его лицо, - Пусть издохнет тут!
- Верёвка хлипкая сперва испытать надо, - сказал Васятка и подмигнул открывшему было рот Гаврилке, - Вяжи пса, если не хочешь с оборвавшейся верёвки упасть да шею себе свернуть! Он хоть и весу небольшого, а всё же и не маленький, если его выдержит, то и тебя уж скорее всего дотянем!
- Не стану я его вязать! - орал Федоска, захлёбываясь злостью, - Тебе если так надо, блаженный, так сам сюда полезай да и вяжи его!
- Эй, ты! - гаркнул Гаврилка что есть силы так, что даже трава будто пригнулась вокруг него, - Ты, Федоска, поди позабыл, как меня забижал? А я вот не позабыл, кажный тычок помню! Как по мне, так я тебя бы оставил ещё в этой яме посидеть, пока не образумишься! Да вот Васятка, друг мой, которого ты блаженным обозвал, дюже добрый! А я нет, я не добрый! И ежели ты сейчас не сделаешь, как велят, и пса не привяжешь, брошу я эту верёвку и домой уйду! И не скажу никому, где ты сидишь, видать судьба у тебя - тут сгинуть! Да и вообще - знай! Как только выберешься, наподдам я тебе, как есть наподдам! За то, что ты такой дурак!
- Чего вы ругаетесь, - провыл Федоска со дна ямы, - Я, может, уже себя не помню, помутилось всё, тут сижу голодный… вот и сам не знаю, чего говорю! А вы… Вась, чего он грозится! Скажи ему…
- Вяжи пса немедля! - проревел побагровевший Гаврилка и дёрнул верёвкой, как если бы хотел выдернуть её из ямы.
- Ладно! Ладно! Вяжу! - закричал Федоска, и Васятка с Гаврилкой услышали, как тихо заскулил потревоженный пёс.
- Тащите! - чуть погодя закричал Федоска.
Парнишки дружно потянули верёвку, и скоро на краю ямы показался барахтающий ногами, насмерть перепуганный пёс. Его грязные лапы молотили воздух, грязь разлеталась во все стороны, он жалобно подвывал. Верёвка была обвязана вокруг его груди, узел затянулся и Васятка поспешил перехватить собаку.
Пёс оказался гораздо тяжелее, чем они с Гаврилкой ожидали, и Васятка этому подивился, но не придал значения, потому что занят был. Теперь вот Федоску тащить, а они и пса еле выволокли, потому что не было на скользкой траве упора, чтоб тяжёлое тащить.
- Давайте скорее, чего вы там возитесь! - раздавался из ямы перепуганный крик Федоски, видимо он думал, что его теперь тут бросят.
- Обожди, мы верёвку отвязываем, - ответил Васятка, он осторожно развязал узлы, освободил пса, который от слабости и страха был едва живой и даже не пытался убежать.
- Полежи тут покуда, - сказал Васятка, пригладив грязную всклокоченную шерсть, - Сейчас покончим, дам тебе хлебца.
Кинули верёвку в яму, и в этот раз Васятка понял - если они Федоску вытянут, это будет великое чудо! Гаврилка едва стоял, багровея и упираясь ногами, стопы его уходили в мокрую землю лужка, трава уходила в грязь, сам Васятка почуял, как больно впивается верёвка в тело, он весь отклонялся назад, от ямы, и пытался пятиться, туда, где пыхтел Гаврилка.
- Да чем его мать-то кормит! - задыхаясь от напруги, бурчал Гаврилка, - Это сколь в нём весу, а на вид костлявый! Федоска! Ты сам хоть тянись, пока нас не утянул в яму!
У Гаврилки и вовсе уж в глазах потемнело, он уже думал крикнуть Васятке, чтоб бросал верёвку, потому что сейчас тут Гаврилка без чувств рухнет, а Васятке одному верёвки не сдержать… но тут на краю ямы показались две грязные руки, Федоска отчаянно цеплялся за торчащие у края ямы корни чахлого куста.
- Держите! - крикнул Федоска и кое-как выпростался наполовину из ямы.
- Всё, вытянули, - выдохнул Васятка, когда они вдвоём выволокли Федоску подальше от края.
- Всё! Идём домой! - Гаврилка смотал верёвку, - Отмыться ещё надо, хоть вон у брода, а не то меня на двор не пустят!
- Постойте, - Федоска лежал на траве, задыхаясь, - Я хоть отдышусь!
- Отдышись, - сказал Васятка, - Догонишь нас, мы пока пса понесём, он сам не может видать.
- Да брось ты его, сам издохнет! - пробормотал Федоска, - Что за нужда его тащить!
- Тебя не спросили, - проворчал Гаврилка, - Поди чего худое ты затевал над собакой, потому сюда и попал, душа твоя чёрная!
Странная процессия выбралась с полузаросшей тропы к Сипухину броду - двое парнишков по переменке тащили большого лохматого пса, который нет-нет да и пытался идти сам, но тут же падал. За ними, ругаясь и плюясь, шел вымазанный грязью с ног до головы мальчишка.
- До деревни не дотащим, - сказал Васятка, - Надо отдохнуть, попить, у меня есть хлеб. Перекусим, отмоемся и домой. Ежели тебя, Гаврилка, станет отец ругать, скажи ему, что нам с бабушкой помогал чинить сарай, за деньги. Он не станет шибко ругаться.
- Ладно. Да матушка теперь не даёт ему нас крепко-то бранить. Ничего… давай костёр разведём вот тут, - Гаврилка указал на сложенный из камней старый очаг у края дороги, - тут раньше видать костровище делали, я сейчас соберу хворосту, у меня огниво есть. Пока отмоемся, обсушимся, а уж потом и до села.
Вскоре запылал небольшой костерок, мальчишки сняли рубахи и умылись в речке, потом подвели к воде собаку и стали отмывать от грязи чёрную шерсть. Пёс молча терпел, заглядывая в глаза то Васятке, то Гаврилке, словно хотел чего-то сказать.
Федоска тем временем сидел у костра, к реке и не шёл, хотя на нём одном грязи было чуть не больше, чем на всех остальных. Теперь она засыхала от жара костра, трескалась на его коже, но тот словно и не примечал этого - сидел, протянув к огню грязные руки.
Когда пса отмыли, он сам вошёл в реку поглубже и начал жадно пить воду. Васятка пристально глядел на него, потом на Федоску. Опустив в воду свои ладони, он прикрыл глаза и стал что-то шептать, тихо, протяжно…
Гаврилка поглядел на него с удивлением, и не мог отвести глаз от того, как заиграли в воде возле Васяткиных рук синие искорки, словно серебряные рыбки они игрались, носились туда-сюда… Гаврилка увидел, что и стоявший дальше в воде пёс глядит на них и дрожит.
- Ну чего вы там! - сердито заорал им Федоска, он уже не сидел у костра, встал на ноги и беспокойно глядел на мальчишек в речке, - Хлеба дать обещали, а сами там полощитесь! У меня ни крошки во рту уж сколь, живот подвело!
- Сейчас, обожди! - крикнул Васятка, - Возьми сам горбушку, там, в мешке у меня!
Федоска кинулся к мешку, который Васятка скинул с себя, и стал в нём шарить. А Васятка тем временем достал из-за пазухи заветный свой мешочек, блеснуло в его руках зеркальце, и он тихо шепнул Гаврилке:
- Гляди!
Гаврилка глянул в зеркальце, Васятка держал его так, что в нём отражались они сами, и пёс, стоящий чуть позади них. Только вот… в зеркальце позади них стоял никакой не пёс в чёрной шерсти! В воде на четвереньках стоял бледный до синевы Федоска и ошалело глядел на них…
- А там кто же, - шепнул Гаврилка побелевшими губами, и Васятка повернул зеркальце.
Там, у кострища, в Васяткином мешке копался чёрный страшный… грива его была похожа на конскую, только она торчала клочьями из белого черепа, по спине шли блестящие от слизи шипы, они шевелились будто отдельно от остального тела… Он что-то искал в Васяткином мешке!
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.