Глава ✓58
Начало
Продолжение
Не стыдясь и не прячась, гордо и открыто возвращалась ранним утром Машенька в девичью светлицу.
Чуть свет уж дворня на ногах. Печется хлеб: белый пшеничный - для господ, ржаной - для дворни. Поливаются клумбы цветника барыни, Анны Павловны, почивающей почти до полудня. На скотном дворе мычат коровы, которых уже подоили и гонят из хлева на выпас.
Метут и моют полы в огромном доме товарки Машеньки.
Истопник чистит камины, горевшие в гостиной барина и будуаре хозяйки, натирает замшей сияющие бронзовые прутья каминной решётки и щипцы. Своей очереди ожидают длинные, до полутора метров, домашние курительные трубки Сергея Михайловича Каменского.
Протирают от пыли мебель горничные. Горницы хозяйские - их вотчина.
Совсем скоро позовут на завтрак дворню, плывёт в воздухе аромат перловой каши, полночи упревавшей в остывающей печи. Зато к утру, густая и разваренная крупа, залитая прямо в миске разбавленным молоком (кто бы цельного дворне дал полакомиться!), да с ломтём свежего ржаного каравая, она даст сил на весь долгий день начала лета. В следующий раз поснедать (поесть) удастся только в сумерках. В обед пробегут ребятишки по работам с корзинами хлеба и крынками с квасом - вот и перекусили.
Машеньке от переживаний и волнений при мысли о еде тошно становится. Как вспомнит, как носилась по спальне Сергея Михайловича - и опаляют щёки стыд за себя и гнев. Как посмела-то?! Как гневно и презрительно на барина смотреть себе позволила?!
Чернавка безродная, чем грозит тебе твоё своеволие?
Она и думать забыла о письме. Как прибежала в светлицу, схватила свой сарафан с рубашкой, так мигом и переоделась, сунув письмо в крохотный сундучок с личными пожитками, прячущийся под лавкой.
Наряд театральный, в коем так опрометчиво смело Машутка Диану изображать изволила, аккуратно сложив, чтобы не испортить, отнесла в башенку, где классы сценические находятся. Там и гардеробная была, и декорации хранились ещё с забав театральных батюшки нынешнего барина.
За попорченные костюмы жестоко управляющий взыскивал с виновного. Плёточкой дань взимал, болью, криком да слезами. Рисковать своей спиной Маша опасалась.
А как снесла одёжу бесстыжую, так быстро свой урок на сей день получила - стиркой на речке заняться, вместе с другими девушками.
На мостках весело.
Звонко выводит Матрёна песню о нежной встрече, страсти и горьком расставании. Такт ей отстукивает девчата вальками по мокрому белью, а то и подпевают, самостоятельно разложив песню на два, а то и три голоса.
Присоединившись к подружкам, Машенька и свой голос вместе с вальком присоединила к общему делу. Да вскоре пожалела о пропущенном завтраке, к обеду от голода уж и голова кружиться стала. Накануне-то вечерять ей не довелось, танцевала с перепугу, как оглушённая, да без завтрака. Ну, дурища, что тут скажешь!
Потому обрадовалась мальчонке с хлебом да квасом, как брату родному. Долю свою ржаного хлебушка жевала медленно, квасу вдвое против обычного выпила. Товарки не противились. Понимали, через что девка прошла.
Догадывались, да пока не расспрашивали. Захочет девушка поведать о пережитом - сама расскажет, а постесняется, так они и сами знают. Большая часть из них уже прошла через барскую спальню. Барин-то выдумщик: то гречанками девок нарядить велит, то римлянами, то персиянками. А то и в русском сарафане велит Камаринского сплясать. И улыбаться солнечно, радостно...
После обеда распарило так, что девки, развесив постиранное бельё на кустах ракитника и ивах, побежали купаться. Тут-то и обратили девушки внимание, как спокойно Маша в воду вошла, зашептались между собой, запереглядывались.
Кто и улыбнулся хищно: мол эта ягодка барину не досталась целёхонькой, до него кто-то полакомился. А Маша молчала, как воды в рот набрав. Она тут пришлая, настоящих подруг и родни нету, заступиться, помочь или пожалеть её некому будет.
Целый день на воздухе девушки провели, к закату только и воротились с охапками чисто выстиранного, выбеленного на ярком солнышке белья. Тут и к ужину позвали.
Никогда ещё Машенька не радовалась миске окрошки да пирогу с кислым серым капустным крошевом, как в этот раз. И пусть усадьба графов Каменских изрядно богаче хозяйства господ Благодатских, тут тоже дворню в узле держали. Не в чёрном теле, хлеба вволю было, даже тем податным крестьянам, кто "в кусочки" ходил, изрядно подавали. Хоть хлеб ржаной для дворни пекли с мякиною да четвертой частью картофеля. Его белые клубни Маше уже доводилось чистить и мелко на тёрке тереть.
Дворня крепостная, она ведь в куда худшем положении была, чем остальные крепостные.
Ни дома своего, ни двора, ни хозяйства, ни курицы, ни кусочка земли. Ничего своего, кроме того, что надето на тебя, да одёжи на смену, да лапотков, самостоятельно сплетённых, да гребня с лентой для волос у девушек.
А есть дворяне, что немногим крестьян богаче.
Ткани и еда качеством получше, а всё едино - экономия и рационализм.
Ибо живут крестьяне и их хозяева в большинстве своём натуральным хозяйством. И наиболее ощутима эта разница с наступлением весны и лета, когда перед Рождеством выплачен оброк, запасы подъедены и в деревенские домишки подкрадывается голод.
До первого сенокоса бывало, что коров к стропилам под брюхо подвешивали, чтобы от голода не упала не только в крестьянских коровниках. Солому с крыш снимали для скотины.
Сами выживем и в холоде-сырости весны и начала лета, а коли скотина падёт, так и детишки не выживут, с голоду опухнут.
При первой травке старались вывести своих Бурёнок на выгон побогаче, детишки вдоль дорог первый сорняк рвали. Лебеда да крапива - они ведь не одну семью от голода и смерти спасли.
Корни лопуха тоже в дело шли - после половодья сочные да сладкие хрусткие корешки для ребятишек - первое лакомство.
И в кошмарных 90-х века 20-го, как и ранее в смутные времена, рогоз, лебеда,крапива и лопух помогали выживать. А вы помните голод 90-х?
Про письмо-то заветное Машенька вспомнила, только когда спать на полати укладывалась.
В темноте немного прочтёшь, так что всё интригующее подождёт. Утро вечера всяко мудренее.
Продолжение следует...