* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 24.
- Да что ты на себя вину эту принимаешь, - Гаврилка сел рядом с бледным до синевы Васяткой, - Сам Федосей туда пошёл, никто его не посылал, сам решился.
- Я не уберёг, - Васятка закусил губу, - Не уберёг… надо было глядеть за ним… Да зря мы ему всё рассказали, надо было молчать! Это я, не догадался, не углядел, я и виноват.
- Да не остановил бы ты его, раз уж он решил такое дело справить в одиночку, - Гаврилка положил на плечо друга свою горячую ладонь, - Никто бы не остановил, никто… Не казни себя, нет в том твоей вины.
- Как я матушке Федоскиной теперь стану в глаза глядеть, - Василёк был безутешен, и глянул пристально на Гаврилку, - Гаврил… ты уж только не делай такого ничего, я не снесу… Ежели уж чего удумаешь, скажи мне! Лучше всем сгинуть, чем после вот так…
- Да куда я без тебя, ты чего! Этого не страшись, без тебя никуда не пойду, но и одного тебя никуда не пущу! А матушка Федоскина… да она век за тебя молиться будет, ты его спас от страшного зла.
- Да вот не спас, - Василёк снова поник головой, - Да и тебе со мной меньше водиться надо, кто знает, чего дальше нас ждёт.
- Только сам с меня клятву брал, что никуда я без тебя, а сам чего говоришь, - насупился Гаврилка, - Чего задумал, туда и я с тобой. По глазам вижу - придумал ты чего-то, так уж сказывай!
- После, - сказал Васятка, вставая с бревна, на котором они сидели, глядя на новую усадьбу.
Вокруг толпился народ, шептался, бабы тихо плакали, глядя на Прасковью Липатину, которая стояла на коленях над бездыханным сыном. Урядник Гордеев вместе со старостой и ещё двумя какими-то чинами ходили туда-сюда, потом пришли мужики, кто до сего дня на усадьбе работы делал, Гордеев стал их спрашивать. Но те лишь разводили руками, сами крестились со страху.
Потом приехал Каллистрат Спиридонов со старшим сыном, для кого усадьбу и ладили, Гордеев велел сельчанам расходиться по домам, без того тут заботы хватает.
Васятка с Гаврилкой пошли к Гороховым, мать отпустила Гаврилку ночевать, теперь им полегче немного жилось - с ученья приехал Ваня, а Савелий, наоборот, отправился в Картаполовку, в работы, вернуться должен только через месяц. Так что Гаврилка ходил счастливый, никто его не шпынял без дела и не наказывал без вины.
- Ох, ребятки, - бабушка Устинья от волнения расплескала молоко, наливая мальчишкам в кружки, - Нешто правду говорят? Федосеюшку мертвил кто-то…
- Гордеев сказал, ни царапины нет на Федосее, - сказал Гаврилка, - А лекарь пришёл, глядел, глядел, чего-то бубнил не по-нашенски, а потом сказал, вроде как сердечный удар у Федоски случился. Да только от лекаря за версту наливкой несло, чего-то я не верю его словам!
- Ох, горе, Прасковье-то каково, сперва потерялся сынок, сколь дней дома не было, а теперь вот…
По такому случаю ученье в школе завершили раньше, отец Евстафий долгую проповедь начитал ребятам, о послушании, о богобоязни и покорности, задал выучить Псалмы и велел всем ходить в церковь. А Антип ничего не дал на лето учить, грустный был, задумчивый, велел ребятам письмом заниматься и себя поберечь. После, когда Василёк пришёл к нему в кабинет, чтобы вернуть карты и книги, которые брал домой разбирать, Антип сказал:
- Я всё рассказал Каллистрату Демьяновичу о том, что мы с тобой отыскали в этих книгах. Пришлось… ведь всё это опасно! Пришлось и отцу Евстафию, и старосте, всем… Конечно, никто не верит в это всё, в колдуна, который старое капище желает оживить, но… Отец Евстафий шибко ругался, хотел прямо тут же сжечь все записки и карты, да мы с Каллистратом не дали. Тогда батюшка сказал, в Епархию отпишет обо всём, и о нас тоже, что ересь жечь не даём. Вообще он давно уже на меня сердит, за то, что я ребят учу географии, про механику рассказываю, медицину… Ему бы дай волю, так ребята ничего бы и не читали, кроме Псалтыря. Что и как теперь будет, не знаю. С Епархии пришлют кого-то, скорее всего, а я сам на будущей неделе хочу снова архивы поглядеть городские. А вы покуда сидите тихо, не ходите к той усадьбе, хорошо?
- Хорошо, не пойдём, - кивнул Василёк, - А что, Фёдор думает там селиться, в усадьбе той?
- Да как сказать, - Антип покачал головой, - Не знаю, Василий, не знаю. Пока решили работы остановить, а как дальше будет, кто знает. Ведь уж почти всё готово, живи… Думаю, что до Купала там жить точно никто не станет, и вы туда не шастайте!
- Антип, да что туда ходить, когда ничего не понятно, что делать, как сладить с этим, - Васятка грустно покачал головой, - Федосея вот не уберегли, зря нас хвалили, мол, спасли мы его… мы же и погубили!
- Не твоя в том вина, - Антип обнял Василька, - Кабы мы могли… а мы не знаем ничего.
Долго Василёк размышлял, что же ему делать, да никак не находился ответ на его главный вопрос, а время шло, пугали дни своей скоротечностью, и вот как-то ранним утром поднялся Василёк и начал собирать свой заплечный мешок.
- Это куда ты, соколик, собрался? - бабушка Устинья вернулась на двор, проводив корову в стадо, - Да так раненько!
- Бабушка, надо мне на Каменную Краюху сходить, - сказал Василёк, в голосе его слышалось отчаяние, - Там… там попрошу, может быть, будет мне подсказка, как сладить с этим… с тем, что на нас грядёт. Не справиться мне самому, не открылось мне ещё то, что нужно. Ты меня не держи, я и сам знаю, что надо остеречься, да только нет иного пути! В прошлый раз мне матушка помогла, зеркальце дала заветное, так может и в этот раз не откажет в помощи! Пусти меня, бабушка!
- Как не пустить, Василёк, - глаза Устиньи наполнились слезами, да разве слезами тут поможешь, - Не стану тебя держать, ведь всё одно пойдёшь. Соберу тебе с собой, и стану каждый день ходить к ручью, тебя встречать. Сколь дней надобно будет, столько и стану ходить, только ты вертайся ко мне, соколик!
Не сказала ему Устинья, а только она и сама знала, что-то тёмное приближается, словно грозовая туча… и уже не раз было ей видение, будто стоит против их плетня собака- не собака, волк - не волк, а только у него шерсть клочьями, мясо висит с боков ободранное, кости видать. И глядит глазами, сверкает чёрным… Моргнёт Устинья - и нет никого, кусты только качаются, а вот поди ж…
Васятка собрался в этот раз по уму, всё учёл, о чём в прошлый раз не подумал. И огниво сложил, и бумаги немного, чтоб записать там, если что придёт на ум и не позабыть потом. Баклагу с водой и сухарей взял, что бабушка положила. Зеркальце своё заветное за пазуху положил, Устинья ему там пришила кармашек малый для этого.
Вышел Васятка на двор, надо тесак с собой взять, сподручнее будет тот, что ещё от отца остался, маленький, которым щепу кололи. И тут от плетня голос раздался:
- Ну что, собрался? А ведь обещался без меня никуда! - облокотившись на плетень стоял Гаврилка.
Одет он был в дорогу, за плечами мешок собран, картуз старый на голове. И снова пояс по его привычке - в три, а то и в четыре оборота вокруг него обёрнут, рогатка, ножик, огниво в мешочке висит.
- Гаврил! - Васятка удивлённо вытаращил глаза, - А ты как тут?
- А так! - Гаврилка вошёл во двор и прикрыл калитку за собой, - Ты только не смейся… чистая правда, что я тебе скажу сейчас. Федоска мне приснился, сидит будто у колодца на Маврухином выселке, грустно этак на меня смотрит. И мне говорит - не брось Ваську, он на Гряду утром пойдёт! И проснулся я, будто тряхнули меня кто-то! Собрался, матушке и Ване сказался, и к тебе побёг. Гляжу - так и есть, собрался Васька наш, а меня не зовёт, поберечь меня решил!
- Всё так, Гаврил, решил поберечь, - строго ответил Васятка, - И потому скажу тебе, оставайся дома. Бабушку приглядишь, и своих дома, я сам на Гряде управлюсь.
- Э, нет. Обещался ты, никуда без меня. Да и Федоске я верю, не просто так он ко мне во сне приходил. Значит, вместе пойдём, и не перечь мне.
Нечего ответить Васятке, так и собрались два друга, мешки взяли и вышли за калитку, приняв бабушкино благословение в путь.
Глядела Устинья с крыльца им вслед и молилась. Негоже слёзы по живым лить, не станет она этого делать! Знала изначально, когда сюда в Карсуки ехала, что трудная стезя ей предстоит. Так же, как Федосей вот к Гаврилке, пришла к ней тогда Васяткина матушка во сне, и просила за сына. Ничего не скрыла, всё сказала, болеть будет душа, да отступить нельзя будет. Берегиней для Василька приехала тогда Устинья в село, и теперь не отступит.
Продолжение будет здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.