* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 23.
Зима в тот год словно озлилась на людей, морозы трещали такие, что дышать на улице было больно, если не прикрыть лицо рукавицей. Антип и отец Евстафий велели ребятам сидеть по домам, в школу не ходить, чтобы не поморозить ничего. Отец Евстафий наказ дал выучить чуть не половину Псалтыря, зная, что ребятня если пару-тройку страниц осилят - и то будет хорошо. Антип же заданий никаких не давал, только велел письмом заниматься, чтоб рука не позабыла, как перо держать.
Васятку морозы не страшили, хоть и журила его и бабушка Устинья, и сам Антип, а только всё одно парнишка укутывался потеплее и шагал в школу. Большую избу теперь не топили целиком, только в кабинете Антипа растапливали маленькую печурку. Сам он сидел у стола в накинутом на плечи тулупе и листал старые книги, раскладывал бумаги.
- Василий, снова пришёл! - встречал он Васятку неизменным укором, - Озяб ведь, погляди, весь инеем покрылся! Давай-ка к печке поскорее! У меня вот и чай поспел, знал я, что всё одно ты придёшь.
Васятка улыбался, хоть и озяб он, конечно, а всё же рад. Дома сидеть скучно, бабушка на двор не пускает, говорит, нечего там делать в этакий мороз. Управятся утром со скотиной, и всё, домой, к печке. Уж все книжки перечитал Васятка, вот и прибежал.
- Ох и сердит нынче мороз, - глядя на затянутое белым узором окно говорил Антип, - Старики говорят, не упомнят сами такого, чтоб этак морозило.
Закопчённый по бокам чайник приятно булькал, и вскоре в кружках клубился пар, по кабинету стлался смолистый дух можжевельника и лесных ягод. Это бабушка Устинья дала им мешочек для взвара, для здоровья.
- Вот, у отца Евстафия нашёл в ящике, - Антип показал Васятке несколько истёртых, порядком попорченых временем книг, исписанных вручную, - Всё просмотрел, ничего не нашёл, что нам поможет. Как-то всё это описано… Стороной люди обходили эти места, и как я понял, жил здесь народ какой-то… кому поклонялся, каким богам, неведомо. А только обычаи у них были… страшные. В день летнего солнцестояния праздник у них был какой-то, я сперва думал - наподобие нашего Купалы, ан нет… И был у них то ли колдун, то ли шаман. Он всем верховодил, а чтоб он силу имел, нужна была жертва. Чтобы идол тот каменный крови отведал.
Васятка повернул к себе книгу, на которую указал Антип. Листы её были из какой-то диковинной бумаги, Васятка такой не видал, да и написанное было сложно разобрать. Рядом лежал листок, на нём Антип писал то, что смог прочесть, и что сам додумал по смыслу. И от того становилось страшно.
- А как сладить с тем, кто…, - Васятка задумался, - Получается, кто-то замыслил снова стать таким шаманом, и для этого всё собирает? Значит, знает он, что нужно для этого…
- Да, видимо ты прав, Василий. Кто-то собрался совершить какой-то ритуал. Нашел записи, или ещё как-то прознал, как это сделать, что для этого нужно. И я тоже кое-что здесь нашёл, - Антип показал на старые книги, - Чтобы открылось капище, ему нужны шесть смертей. Одновременно.
- Потому и усадьба…, - догадался Васятка, - Он хочет убить всех в новой усадьбе, когда там соберётся шестеро человек!
- Да. Фёдор Спиридонов женится после Рождества, к лету усадьбу уже достроят, и скорее всего молодые там поселятся до Троицы, а может уже и перед Пасхой, смотря как погоды встанут. Самих двое, ещё в кухню работники, конюх… Шестеро-то наберётся точно! А может и больше!
- И что же нам делать? - Васятке даже подумать было страшно, что от него кто-то ждёт избавления от зла, которое много веков жило здесь…
- Пока читать, искать ответ, - вздохнул Антип, - Пока морозы стоят и нет ученья, я поеду с Каллистратом в город. Поищу там, может быть там записи есть какие-то про эти места. А ты пока дома будь, не ходи почём зря, побереги себя. Дома ты под защитой, сам знаешь! Обещай мне, Василий, и слово своё сдержи.
Васятка обещал, только с оговоркой, что к Гаврилке он ходить будет всё же, проведать друга, и к бабушке Ковылихе станет заглядывать, как она там одна, за старой мельницей.
Так и уговорились. На другой день Антип уехал вместе с Каллистратом Спиридоновым в город, а Васятка остался, и как обещал, больше времени дома бывал, разбирал старые записи, которые Антип ему оставил. Иногда ходил навестить Гаврилку, но у Дорониных в доме было невесело, новый хозяин, дядька Савелий, к ребятам был строг, даже сердит. Книжки он на дух не переносил, поэтому чаще Васятка звал Гаврилку к себе, находил причину сам, или бабушка Устинья помогала. Иногда и Варвара за сына вступалась:
- Савелий, будет тебе! Парнишки не дурное замыслили, учёба у них на уме, и прочие дела, а ты всё рычишь на них! Гаврилушка, поди, погости, как бабушка Устинья просит. Старая ведь она уже, один Василёк ей помощник, а много ли парнишка сможет, пусть вот хоть двое, скорее управятся. Да в вечер домой не ходи, дюже холодно, завтра по утру вернёшься.
- Чего ты его пускаешь, будто дома нет работы! Мало того, Ваньку в ученье отправила, теперь я один что ли тут горбатиться должен?
- Ничего, управишься. Ты ж хозяином себя зовёшь, вот и управляйся, - когда Варвара сердилась, перечить ей даже Савелий опасался.
Так и зимовали парнишки, то у тёплой печи в доме Гороховых, то у бабушки Ковылихи за столом с пирогами. Морозы попустили, вернулся из города Антип, снова началось ученье у ребят, но теперь уже все ждали весны, а там уже и лета.
- Это хорошо, что за зиму ничего у нас в Карсуках не стряслось, - говорил другу Гаврилка, был тёплый весенний день и они сидели у Гороховых на сеновале, свесив ноги, - Значит мы этого приструнили тогда, у Сипухина брода. Едва он уполз! Слушай, Васька, а я вот тут подумал… может это Савка, а? Уж очень он злой, как собака. Ругается постоянно, как матушки дома нет, так и тумаков надаёт. Ты бы поглядел на него в своё зеркальце-то. Я вот за ним приглядываю, он ночью на двор часто ходит, вот что за дела у человека ночью на дворе?
- Да разные могут быть дела, - усмехнулся Васятка, - На Савелия я давно уж глядел в зеркало, и знаешь, что…
- Что? - Гаврилка даже рот открыл, - Кого ты там увидал?
- Собаку вместо человека!
- Правда?!
- Да нет, ты что! - рассмеялся Васятка, но потом стал серьёзным, - Гаврил, ничего я не увидал, человек и человек. Да и знал я, что ничего не увижу, потому что не смог бы он тогда под косицу пройти, что у вашего порога висит
- А как ты это знаешь? Ну, что не смог бы.
- Знаю и всё. Не могу сказать, откуда это… Ладно, идём до Федосея сходим, проведаем, давно уж не видать его. На ученье не ходит.
Мальчишки шли по улице, глядя на вылезшую у заборов крапиву и на свежую зелень на кустах. Вдали, там, у холма, виднелась новая усадьба Фёдора Спиридонова, там давно кипела работа, скоро уж готово всё будет. Но сегодня что-то было не слышно ни топора, ни молотка, тихо было в новом подворье.
- Странно, тихо как там, - сказал Васятка, - Обычно ведь и пилят, и колотят без умолку, спешат… Не к добру это.
- Я думаю, надо просто поджечь эту усадьбу, да и все дела, - прошептал Гаврилка, склонившись к самому уху друга, - Тогда никто туда не заселится, и ничего страшного не случится.
- Да что ты придумал такое, кто тебя надоумил, - вздохнул Васятка.
- Федоска так сказал, мы с ним ещё с зимы про это говорили. Он и сказал, смолы взять, пробраться ночью и зажечь. Ночью там нет никого, так что сгинет всё!
От разговора мальчишек отвлекла какая-то суета, которая царила на той улице, где Федоскин дом был. Они переглянулись и пошли скорее, народ гудел, бабы собрались кучками и шептались, утирая слёзы кончиками платков, мужики сурово супили брови.
Из разговоров Васятка с Гаврилкой поняли, что нашли Федоску ранним утром на новой усадьбе. Лежал он навзничь, а в мёртвых руках были зажаты огниво да просмолённая пакля.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.