Что же, рассказ пора подводить к концу, тем более, что большинство читателей в общих чертах и так знают, чем всё завершилось. В 1596 году принцесса Конде была освобождена, а ее маленький сын еще ранее признан не только сыном покойного Генриха Конде и принцем крови, но и что из этого вытекало самым логичным образом - первым предполагаемым наследником короны Франции. Подчеркну, что это значит: очевидный наследник - это дофин, первый по старшинству из прямых потомков короля (старший сын, внук или даже правнук), а предполагаемый - первый по старшинству крови при отсутствии дофина.
Но что же произошло за эти 6-7 лет? Неужели нашлись какие-то важные бумаги? Неужели обнаружился критически важный свидетель защиты? А может быть паж Белькастель явился под светлые очи короля Генриха, покаялся, самолично признался в злодействе, взяв всё на себя? Увы, у нас не роман, написанный в XIX веке, а реальность конца XVI-го - в фабуле дела ровным счетом ничего не изменилось. Но как же тогда Шарлотта-Катрин получила «прощение», а ее сын - признание?
Есть лишь одно свидетельство, что некий суд над принцессой всё-таки состоялся в 1589 году. Это свидетельство очень ценное, так как исходит не от врага Шарлотты-Катрин, а от одного из самых упорных (и, пожалуй, очень доверчивых, но это уже только мое личное мнение) ее друзей - историка де Ту. Почтенный ученый не рассказал нам, что это был за суд и какое именно он вынес постановление. Догадываться о приговоре можно лишь по фактическому результату, и это судя по всему пожизненное заключение.
Де Ту позволил себе назвать судей «некомпетентными». Вот ведь незадача - эти неизвестные судьи проявили милосердие, а их назвали несведущими. Но если бы они приговорили принцессу к казни (и позже приведенной в исполнение), то посмел ли бы де Ту написать против них хоть что-нибудь? Какой-такой неправедный суд при славном короле Анри? И даже неважно было бы в какой период 1589 года он состоялся - до того, как Наваррский стал Генрихом IV, или после, в любом случае суд очевидно шел на контролируемой им территории.
Но все эти годы принцесса находится в Сен-Жан-д’Анжели, заключение ее, впрочем, не было суровым. У нее были слуги, возможность прогулок и беспрепятственная возможность переписки с родственниками и вообще сочувствующими. К этому времени, ее брат Клод стал оказывать Шарлотте-Катрин поддержку, честно сказать, я бы сам так поступил на его месте, сестра есть сестра вне зависимости от ее виновности. И еще принцесса могла беспрепятственно навещать своего сына, который находился совсем рядом, милях в двух, в местечке Мазере в приемной гугенотской семье. Воспитывали мальчика достойно, но скромно, так как … всё было очень непонятно с его дальнейшей судьбой.
Статус сына Шарлотты-Катрин оказался подвешен в воздухе, а между тем он был настоящим камнем преткновения в текущей ситуации. Кто он - этот мальчик, разве по салическому праву не он должен быть наследником короны? Если, он, конечно, сын Генриха Конде, но ведь это не объявлено юридическим фактом на всё королевство, так как же тогда быть? И, кстати, если не его, этого бедного мальчика (без всякой иронии, он уж точно ни в чем не повинен), считать наследником Генриха IV, то тогда кого же?
Французская Википедия в разных своих статьях путается в показаниях, про нашу и говорить нечего. То у них маленький Генрих предполагаемый наследник сразу после своего рождения, то в наследниках «ходит» Франсуа Конти до 1595 года. Да, если бы у Шарлотты-Катрин родилась девочка (что для принцессы было бы, вероятно, смертельным приговором), Франсуа таковым наследником короны точно бы был. Французская монархия уже давно находилась на том уровне развития, когда у действующего короля просто должен был быть «безальтернативный» наследник; за неимением сына, пускай это будет двоюродный племянник (такой случай уже имелся - Франциск I именно таковым Людовику XII и приходился, а сам Людовик был для своего предшественника Карла VIII и вовсе троюродным дядей), но каких-то разночтений (тот или этот) быть не должно.
Только-только (с 1584 года, когда умер Франсуа, герцог Анжуйский) в королевстве разобрались с опасной замятней возле трона, вызванной религиозной принадлежностью первого предполагаемого наследника Генриха III Валуа, вот уже и Генрих IV стал католиком и коронованным королем, а с наследником Франции всё как-то очень плачевно. И как назло, дофину во Франции взяться пока просто неоткуда, несмотря на наличие у короля жены. Или, прошу прощения за грубость, наоборот - как раз из-за наличия именно этой конкретной жены. Такая подвешенная ситуация не могла не беспокоить людей, радеющих за будущее королевства, с этой неопределенность надо было заканчивать.
Впрочем, за вопрос развода короля Генриха, как раз в это время и стали браться со всей серьезностью. И это тоже сыграло свою роль в признании юного Конде. Но вообще, учитывая всю темную историю, которая предшествовала его рождению (а возможно и появлению на свет), его можно назвать счастливчиком. То, что этот мальчик стал принцем крови результат крайне удачного для него стечения обстоятельств. Скажу честно - нет никаких доказательств того, что мальчик - сын мерзкого пажа Белькастеля. Но, учитывая всё ранее случившиеся, всю эту путаницу с месяцем встречи принца Конде со своей женой … нельзя быть уверенным и в законном, безупречном происхождении.
Судите сами, три ярых защитника принцессы называют разные месяцы: Рене де Кюмон, сир де Фьефбрен, и он же байли Сен-Жан-д’Анжели - конец ноября. Доминиканец Тексера - начало декабря, герцог Омальский - первая неделя января. Как ни крути, но как минимум двое из них лжецы. Самое печальное, что байли, то есть, не просто современник событий, а тот, кто непосредственно был в городе где случилась трагедия, и слуга закона к тому же - очевидно лжец. Ноябрь исключается в принципе, принц просто не успевал домой до истечения этого месяца. Португалец Тексера - патологический враль и сказочник. Вот хотя бы методом исключения и получается, что-то похожее на правду мог писать только Омальский, но у него, как назло, самая дрянная и опасная для законнорожденности мальчика дата.
Так что решение вопроса было только в руках короля Генриха. Он и решил. А подвиг его к этому целый ряд обстоятельств. Тут даже не знаю, с чего начать…
Обратим внимание на даты - дело сдвигается с мертвой точки в начале 1595 года. Папа Римский требует, чтобы наследник короля обязательно был католиком, сына Шарлотты-Катрин изымают из гугенотской семьи и начинают воспитывать в католической вере, король назначает ему воспитателя, Жана де Вивонна, маркиза Пизани (1530-1599), старого рубаку и убежденного католика, но при этом роялиста и патриота, то есть, с лигёрами и испанцами Вивонн не связывался, ни до смерти Генриха III Валуа, ни после нее.
Фактически, решение о признании королем Конде своим племянником было принято.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017