За пройдоху Брилланда, по прибытию на место короля Наваррского, взялись уже всерьез. Вот только перестарались, используя известные и популярные в те времена методы допроса и управляющий говорил уже не столько правду, сколько то, что от него хотели услышать.
А именно - планировал он отравление вместе с принцессой, добавил, что покойный Конде узнал о шашнях своей жены, в том числе и о ее беременности, пригрозив после рождения ребенка наказать ее по всей строгости. А яд и вовсе был прислан не кем-нибудь, а самим герцогом д’Эперноном - Жаном Луи де Ногаре де Ла Валлетом (1554-1642), еще одним из миньонов Генриха III, самым верным, живучим и крайне опасным, надо сказать.
В общем, можно было бы строить версию, что ярые сторонники шатающейся власти короля Генриха III, воспользовались слабостью принцессы и вступили с ней в сговор. Дескать, миньон решал свои дела, помогая принцессе Шарлотте-Катрин избежать мести со стороны разгневанного мужа. Но по французским законам, в том числе и на территориях, контролируемых гугенотами, обвиняемый мог отказаться от своих показаний, если они были взяты под пытками. Что Брилланд и сделал на следующий день, заявив, что оговорил себя, не желая продолжения мучительных экзекуций.
И показания эти взяли обратно. Поверили в самооговор. Полагаю, еще и потому что д’Эпернон был не слишком подходящей кандидатурой в заказчики, вот не надо ему было этого, пока, во всяком случае. Он стоял за своего короля против Лиги (гизары его самого пытались убить, так он им мешал) и Конде с Наваррским были для д’Эпернона скорее ситуативными союзниками.
Однако от показаний, которые управляющий дал накануне - Брилланд отказываться и не собирался. От слов о тех самых деньгах и лошадях, что по приказу Шарлотты-Катрин он готовил и передал Белькастелю. Да и не мог Брилланд отказаться от этих слов, так как заговорил до пыток добровольно. Дворецкого, который по-видимому, сам не понимал до конца во что его угораздило ввязаться, казнили 11 июля 1588 года (герцог Сюлли в своих «Мемуарах» уточняет, что его разорвали лошадьми). Уже позже, Жак Огюст де Ту (1553-1617), видный историк, юрист и парламентарий, по велению короля Генриха IV, готовивший оправдание для принцессы Конде, писал, что Брилланд был безумен, оговаривая Шарлотту-Катрин «самым возмутительным образом». Мол, впал в ярость, и соглашаясь со своим приговором (только пособничество в передаче денег и лошадей), всё равно называл принцессу виновницей-отравительницей.
Историк Жюль Луазелер в ответ на это подчеркивает, что в таком положении впасть в ярость можно было и без всякого безумия - вполне объяснимое поведение для человека, которого тащат на казнь, а та, кто более виновна чем он, даже еще не под судом. Вместе с Брилландом было казнено еще несколько человек, в том числе и глупый камердинер Корбе. А вот что сказал на допросах уже он - судебных бумаг не сохранилось, они были сожжены. Известно лишь письмо герцогини-матери Франсуазы Конде, где есть слова о том, Корбе всё обвинял пажа, крича, что тот «дал яду первым». Но что же конкретно было в обвинительном заключении? Увы, остается только догадываться...
Кстати, о паже Леоне де Белькастеле - что же с ним? А ничего. Сожгли его чучело и больше о нем ничего не известно. И вот что странно в этой истории - его имя по разу упоминается у герцогов Сюлли и Омальского, о нем совсем чуть-чуть говорит историк Жюль Луазелер (повторюсь на статью которого я в основном опираюсь), но никто не задается вопросом - кто же это собственно, такой и куда он потом мог деться? Неужели ни одному французу было не интересно (да и сейчас не интересно, если на то пошло), что за человек повинен в убийстве одного из известнейших людей Франции?
Откуда он взялся, куда потом бежал? Неизвестно на самом деле был ли он в Пуатье, когда гугеноты схватили его подельника Корбе за воротами этого города. Сложно сказать, посылал ли Наваррский прошение к Генриху III о выдаче, да и откуда беглого пажа можно было выдать, если его так и не нашли? Остается надеяться (ну, хотя бы ради чувства справедливости), что до Италии, или еще куда, он так и не добрался, прирезали какие-нибудь лихие людишки, бросив в канаве, да и вся недолга. Кстати, с деньгами тоже не понятно, с той самой тысячей экю - Корбе взяли с его долей или она осталась у пажа? Тысяча или, пускай, пятьсот экю с одинаковыми шансами могли привести Белькастеля и в безопасное место, и в могилу в том же Пуатье. Франция тогда кишела людьми свободного нрава, которые за пять денье были готовы зарезать хоть католика, хоть гугенота.
А дело о преступном деянии самой Шарлотты-Катрин было возбуждено только через два дня после казни Брилланда и поначалу для нее всё складывалось самых худшим образом. Все уже уверились во мнении, что ее повесят в полном соответствии с законами Франции относительно таких случаев - через сорок дней после родов. Ни мать, ни брат не поддержали Шарлотту-Катрин, они хранили молчание, непонятно какого свойства. Но если говорить о Клоде де Тремуе, то я не думаю, что он трусил вступиться за сестру, скорее он пребывал в ужасной растерянности и не мог поверить, что такие несчастья и позор свалились на голову столь славной фамилии.
Что же касается свекрови принцессы, Франсуазы де Лонгвиль, то она тем более не думала сдерживать эмоции. Известно ее письмо от 9 апреля 1588 года, где она прямо обвиняет Шарлотту-Катрин.
«Вы дали вашему управляющему деньги, для передачи вашему пажу, один из ваших лакеев признался, что он дал яд принцу. Эти слова предвещают вашу погибель, более того, ваш лакей говорил, что вы с такой страстью любили вашего пажа, что он заменил вам вашего мужа, весь двор в ужасе от произошедшего.
Кто хоть когда-нибудь захочет увидеть тебя, не имеющей ни чести, ни души? Я очень смиренно умоляла короля найти вашего пажа, он написал мне, что сам этого желает, но я ему не верю. Я молю Бога чтобы всё было как-то иначе, но в любом случае теперь вы - проклятие Франции».
Принцесса была помещена под присмотр сестры маршала Бирона (Армана де Гонто, барона де Бирона 1524-1592), ее имя не называется в источнике, но я полагаю речь идет о Жанне де Гонто, даме де Лавор (она владела сеньорией не близ Тулузы, а в графстве Перигор, кстати, наследном владении Наваррского), убежденной кальвинистке. Маршал был верным слугой Генриха III, а вот его сестра, напротив была в лагере Беарнца, согласно своим религиозным убеждениям. И также надо полагать, что человеком она была более чем надежным, иначе король Наваррский не поручил бы ей столь скользкого дела - следить за беременностью Шарлотты-Катрин и ее исходом.
Жюль Луазелер допускает смелую версию (может быть даже очень смелую) - не собирался ли Беарнец скрыть роды, если они пройдут в … не очень подходящий срок? А уже потом показать ребенка официально. Кстати, не ясно, когда принцессе была полностью изолирована - 30 марта, сразу после своего ареста или позже?
И, пожалуй, настала пора поговорить о странностях уже этой беременности.
Продолжение следует …
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017