Несмотря на выпитое снадобье бабы Филониды, Зося спала очень плохо. В вязкой тревожной дрёме чудилась ей жаба из бани, хватала за ногу, тащила к себе в рот. Зося отбивалась, но руки вязли в мягкой как тесто туше, от сладковатого приторного запаха гнили кружилась голова. Неожиданно на голову жабы слетела курнеля, прищёлкнула клювом и продекламировала трескуче:
- Зр-р-ря-ты-приехала... -зр-р-ря... зр-р-ря... зр-р-ря...
Спрыгнув Зосе на спину, заскреблась острыми коготками, и кожа засаднила как от ожога.
Зося заворочалась, пытаясь скинуть юркую птицу, и проснулась.
Ночь была темная, глухая. Истончённый месяц совсем затерялся среди звезд.
Ни звука не доносилось с улицы. Лишь тоненько всхрапывала в соседней комнате бабка Филонида, да, вторя ей, монотонно посвистывал сверчок.
Зося вдруг подумала, что не видела никого из местных. Когда Филонида Паисьевна вела её к пруду - им никто не попался навстречу.
Домики выглядели ухоженными и обжитыми, повсюду росли цветы и деревья, но ни в одном дворе она не было ни собаки, ни кошки. Да и куры крутились только возле бабкиного жилья.
Странно, что никто не вышел поглазеть на неё. В деревнях ведь всё по-простому, и народ по большей части любопытный.
Возможно – домики, это чьи-то дачи? И люди приезжают сюда провести выходные и отдохнуть. А постоянно здесь живет лишь бабка Филонида и её сестра.
Где-то она сейчас?
Не рыщет ли поблизости?
А может и нет никакой сестры? И случай в бане подстроила сама Филонида? Специально, чтобы запугать, чтобы оставить у себя!
А она поверила, повелась как глупая овца!
Только зачем Филониде её присутствие? Зачем все эти интриги?
Зося потёрла лоб и вздохнула. В голову лезли совсем уж невероятные мысли.
Наверное, ей лучше поспать.
Повозившись, Зося накрылась с головой, чтобы отгородиться от внешнего мира. Она частенько так поступала в детстве – пряталась в воображаемом домике, а одеяло служило защитным колпаком.
Некстати вспомнив про ночницу, Зося попыталась придумать слова защитной колыбельной, и впервые за всё время не смогла.
Ставший таким привычным навык пропал!
Может это его украла бабкина сестра? Может способность творить обережную защиту - это и есть таинственный дедка?
Это умение появилось после той полевой практики, и Зося с тех пор умело использовала его.
Отставив безуспешные попытки придумать колыбельную, Зося задумалась о прожитом дне, попыталась систематизировать впечатления, определить своё отношение к ним.
Привычная картина мира дала трещину, и Зося пыталась понять и принять эти изменения. Одно дело изучать фольклор как архаическое наследие предков, а другое убедиться воочию в существовании его представителей.
Но ведь и её небольшое хобби тоже нельзя было назвать обычным. Страшные колыбельные на заказ – как отреагировали бы нормальные люди на это? Покрутили бы пальцем у виска, усомнились в её дееспособности? Тем не менее у Зоси была своя клиентура, её находили по сарафанному радио, поскольку никакой рекламы она не давала. И вот теперь эта способность оказалась утрачена.
Возможно, всему виной стресс, потрясение от пережитого в бане. И со временем все постепенно наладится
Зосе очень хотелось в это верить, но в глубине души она понимала, что все гораздо сложнее.
Она так и не написала Петьке. А он, наверное, забросал чат сообщениями. А может даже звонил.
Сотовый лежал на подоконнике, и Зося подошла к окошку, чтобы проверить переписку.
За стеклом расплывалась темнота. Лишь где-то далеко в лесу мерцала яркая точечка, на краткий миг вспыхивая малиново-алым и тут же пригасая.
Почему-то она заинтересовала Зосю, и чем дольше девушка наблюдала за игрой света, тем явственнее становилась картинка, тем чётче проступали мелькавшие на фоне огня призрачные тени.
Какая-то сила поманила Зосю туда, и, не задумываясь ни о чём, девушка отперла дверь, бесстрашно вышла в тихую настороженную ночь, двинулась по дорожке среди благоухающих сладостью цветов. Перед глазами мерцал и переливался малиново-алый огонь, и нежные голоса пели медленно и протяжно.
Резкий вскрик перебил навязчивую мелодию. Серый комок на заборчике шевельнулся. Мигнули жёлтым круглые глаза.
Это была птица, сова. Встрепенувшись, она полетела прямо на Зосю!
Задев крылом волосы девушки, уронила ей под ноги перо и пропала.
Этого оказалось достаточно, чтобы исчез огонь, рассеялись по ветру голоса, и Зося пришла в себя.
Она подняла перо, провела пальцем по мягким нежным волоскам, пытаясь понять, что случилось.
Где-то рядом зацокала другая птаха. У лица прозвенел тоненько комар. И саднящей болью напомнила о себе пострадавшая от веника спина.
Что она делает на улице? Босая, в одной лишь сорочке? Как могла поддаться мороку далекого костра?..
С улицы во двор наползала седая пелена, несла с собой влажную свежесть. Начавшая подмерзать Зося поспешила вернуться в дом, но её неожиданно окликнули.
Старушечий голос осведомился ворчливо - почему она шляется здесь и не спит.
Застигнутая врасплох девушка ласточкой взлетела на крылечко и уже оттуда посмотрела назад.
- С чего бродишь посередь ночи, спрашиваю? – за заборчиком маячила низенькая тень. – С чего приключалки на голову собираешь?
- Я... просто так вышла... подышать... – соврала Зося, силясь рассмотреть вопрошавшую.
- Подышать... Не углядела ли чего не надобно?
- Огонёк в лесу. – само собой вырвалось у Зоси.
- А кроме огня – ничего не блазнилось?
- Кажется, тени еще были...
Перед Зосиным взором яркой вспышкой мелькнула картинка – большой костёр на поляне, и призрачные девы, танцующие возле него... Иные в рубахах, иные нагишом кружили в опасной близости от огня, ничуть не опасаясь сгореть. А над деревьями маячило что-то длинное нескладное остроголовое... покачивалось в такт безудержной пляске.
- Тени... – у старухи была странная манера повторять услышанное. – Русалки хороводы повели, подходит их время.
- Русалки... – Зосю уже ничто не удивляло.
- Русалки... Ты ближе ко мне подойди, не надо, чтобы наш разговор услышали. Подойди, подойди. Да не бойся, не съем тебя, слишком жестка.
Она зашлась глуховатым смехом, а Зося послушно побрела к заборчику.
- Значит, углядела всё ж таки русалок. То плохо. Теперь ведь блазь не отлипнет. Опять начнёт в лес сманивать. Пока не сгубят тебя – не отстанут.
Зося вздрогнула от зловещего предсказания, и спина тут же откликнулась болью.
- Хорошо вчера попарилась? - понимающе ухмыльнулась старуха.
- Лучше не бывает... – вздохнула Зося и спохватилась. - А вы откуда знаете?
- Оттуда и знаю. Что же – крещёная ты?
- Нет. Не крещеная.
Старуха кивнула – то ли одобряя, то ли с осуждением.
- И молитв не знаю. Только Отче наш. Да и то путаюсь.
- Что не знаешь – не страшно. Толку от них никакого. Не любят здешние крещёных.
- Почему не любят?
- Потому как крест вроде ключа. Перекрестье землю запирает, выход закрывает. А от того злоба копится. А уж от злобы все беды идут.
- Но молитва меня спасла! Вчера, в бане!
- Молитва... Помощь тебя спасла, иначе не стояла бы сейчас рядом со мной. Не надо было тебе приезжать. Но раз вернулась к нам в Патрикевичи – теперь не зевай. Непросто здесь. Всё по-другому. Ну, да ты сама уже поняла...
- Не совсем. Не совсем поняла. Но догадываюсь. У меня хорошая теоретическая база.
- Ишь ты, слова то какие ввернула... – старуха опять засмеялась. – Ну, ничего. Хлебнёшь лишку – проветришь головушку. Иди уже. Ночь тёмная, страшная. Принесёт еще кого из стихийных... Иди, пока Филонида не хватилась. Нечего ей знать про наш разговор.
- А вы не боитесь ночью гулять?
- Я-то? Мне можно. Ты, если снова в лес потянет и не сможешь сдержаться - на венки там не засматривайся, не расплетай ветвей на березах. Что станут спрашивать – не отвечай. Через плечо не оборачивайся и главное – в след лесунов не угоди. Поняла?
- Нет... – растерялась Зося. – Как я пойму, где этот след? И почему нельзя смотреть на венки? Я и сама сплести хотела, на Троицу.
- Потому. Венки - забава русалочья. И косы на берёзах. Могут и наказать, если влезешь да испортишь. Седьмица русалкина подходит. Злые они теперь, будут лютовать. Хорошо, если днём в хоровод затянут да лоскотуху напустят. А если ночью к ним выйдешь – считай всё, не отпустят. Лютое теперь время! Вишь, уже знак подают, огоньком приманить пытаются. О том и предупреждение моё – не зевай!
- Я не пойду, не пойду в лес! – Зося попятилась.
- Не зарекайся. Всяко может случиться. Главное – не откликайся, не заговаривай с ними! И в след лисунов не ступай. Под лисуновой ногой земля вниз уходит, мягчеет твердь, как после дождя.
- Я лучше пойду. Спокойной ночи.
- Ты слышишь, если понадобится что – совет или помощь – цвыркуну пошепчи, он мне передаст. И не говори своей, что я приходила. не говори. Пообещай мне!
- Обещаю! – шепнула Зося, и старуха отступила назад, растворяясь в тумане.
Зося же повернулась к дверям и... проснулась.
В окошко пробивался свет, на кухне гремела посудой бабка Филонида.
Девушка полежала немного, вспоминая детали разговора.
Ведь было так реально, так убедительно! И манящий огонь, и сыч-спаситель, и странная незнакомая старуха!
А оказалось всего лишь сном, игрой подсознания.
Осторожно потянувшись. чтобы не потревожить спину, Зося начала одеваться. И лишь тогда обнаружила лежащее рядом с подушкой перо.