Удивительным образом перо помогло Зосе «собраться» - стоило взять его в руки, как в голове сам собой возник четкий план действий.
Зося решила, что сначала позвонит Петьке, чтобы кратко отчитаться о событиях вчерашнего дня, а потом вернётся в посёлок, где сняла комнату в уютном гостевом домике. Валентина – симпатичная хозяйка мини-гостиницы – не знала о Зосином походе в Патрикевичи и вполне возможно уже начала волноваться из-за её отсутствия.
Проигнорировав информацию о несколько непринятых звонков с неизвестного номера, Зося набрала Петьку, но тот оказался «вне доступа». Более того - он ни вчера, ни сегодня не попытался с ней связаться! Не поинтересовался как она устроилась, не прислал даже коротенькой реакции на её вчерашнюю смс-ку о том, что добралась.
Раздосадованная таким отношением Зося собралась было записать для приятеля возмущенное голосовое, но в комнату заглянула бабка Филонида и позвала завтракать.
- Как тебе спалось, дэвонька? Спина не беспокоит? – бабка налила Зосе молока, нарезала коричневый пропеченный до хруста кругляш хлеба. – Вот, угощайся. Хлеб свежий. И молоко с утренней дойки.
- У вас есть корова? – Зося и сама не знала, почему заговорила об этом. Вчера в бабкином дворе она заметила лишь небольшой сарайчик, рядом с которым толклось несколько кур. Корова точно не поместилась бы в таком.
- Да... у соседки, у соседки корова, - Филонида Паисьевна испытывающе зыркнула на Зосю. - С чего вдруг ты про корову вспомнила?
- Да просто... Вы сказали, что молоко с утренней дойки, я и спросила.
- С утренней, свеженькое. Ты пей, давай. И хлебушка покушай.
- Спасибо. – Зося отщипнула от загорелой корочки. – Вы сами испекли?
- Этот-то? Тоже соседка принесла. Мы здесь одной общиной живём, друг дружке помогаем.
- Круто-о-о... – протянула Зося, торопясь сглотнуть слипшийся комочек. – А я думала, что в деревне кроме вас никого нет.
- Чего это – никого? Полно народу. – бабка плеснула в блюдечко молока и стала крошить хлебный ломоть. – Ты пей, пей молочко...
- Это для цвыркуна? – Зося кивнула на блюдечко.
- Для него.
- Цвыркун - это же сверчок? Разве сверчки молоко любят?
- Любят – не любят, а выбирать не приходится. Такое у меня в доме правило. Что даю - то и принимает. От молока цвыркун громко свирчит. Слышала, небось, ночью его рулады?
- Кажется... – Зося неопределенно пожала плечами. – Я хорошо спала.
- Так уж хорошо? – приподняла брови бабка. – И на крылечко не выходила? Я на ночь дверь на крючок закрывала, а утром встала, а она только на защёлку заперта.
- Ну, я... я выглянула на минуточку... – Зося слегка растерялась. Она не ожидала, что бабка так легко обнаружит следы её ночного бдения, и чтобы отвлечь внимание, схватила блюдечко с набухшим месивом из хлеба и молока да подскочила к печке. – Куда его поставить?
- Да я и сама бы справилась... Но, раз взялась – задвинь поглубже под печь. туда, туда, до самой стеночки... А я пока мазь достану, смажем тебе спину. Так что же – совсем-совсем никого не видала?
- Темно было... И страшно... – пропыхтела Зося, подталкивая блюдечко в темную щель. – Я ненадолго вышла и сразу обратно. Место глухое, вокруг лес с дикими зверями! Как вы не боитесь здесь жить?
- Если бы только со зверями... - ухмыльнулась бабка. – Но я уж привыкла. Вся жизнь здесь прошла. Ты иди-ка обратно к столу. Завтрак твой так и нетронутый. Чтобы всё съела! До последней крошечки!
Молоко неприятно горчило и было слишком жирным. Хлеб, несмотря на свежесть и хруст, отдавал цвелью, имел слегка зеленоватый липкий мякиш.
И Зосе пришлось соврать, что она не голодна.
- Как так – не голодна? Ты что же – воздухом питаешься? Нам еще в лес идти, так что ешь!
- После вчерашнего нет аппетита, - Зося упрямо поджала губы. – И в лес я тоже не пойду. Мне нужно в поселок. Я в хостеле комнату сняла. Меня, наверное, уже ищут.
- Глупости! Никто тебя не ищет... – отмахнулась от её слов Филонила Паисьевна. – Ты у Вальки что ль комнату сняла? Почему не сказал мне вчера? Я бы забыццё по ветру послала.
- Зачем? – поразилась Зося.
- Да чтобы не волновались зря. Ты у меня в гостях, в безопасности...
- В какой же безопасности, если у меня сразу дедку отобрали? И в бане чуть кожу не содрали!
- В бане та сама зевнула. И не возражай! А дзядку твоего вернём! В лесу и вернём. Я научу тебя, как поступить и что сделать!
- Спасибо. Но сначала я всё-таки в посёлок схожу. Хочу принять душ, переодеться.
- Ну, как знаешь. Иди, конечно. Я тебя силком здесь не удерживаю. Молока только выпей и иди. Без него, боюсь, лихоспадная тебя одолеет.
- Лихоспадная? – слово было незнакомо для Зоси.
- Лихоспадная. Вроде трясучки. Мало ли кто навстречу попадётся? Мало ли что подшепнёт? А молочко моё оградит от недоброго навета. Послужит оберегом тебе.
Прихватив кружку, бабка сунула её Зосе под нос, да так неловко, что пролила половину на футболку. И заохала, увидев расползающееся по груди желтоватое жирное пятно.
- Вот я нязграбна (неуклюжа, бел.)! Уж прости, дэвонька, старую. Снимай скорее её, я застираю.
- Не надо... Обойдусь... – промямлила Зося, с тоской констатировав, что футболке конец.
- Снимай, говорю! У меня порошок особенный. Замочу в нём – одежа как новая станет. А тебе пока кофточку дам. В ней и сбегаешь в поселок. Скажешь, что в порядке всё с тобой. И вещи заодно заберешь, от комнаты откажешься. Зачем платить, если у меня бесплатно пожить можно.
Зося послушно стянула футболку и поморщилась, когда о себе напомнила пострадавшая спина.
- Сейчас намажу ссадины. Потерпи. – Филонида Паисьевна черпнула лопаточкой из широкой банки что-то пахучее и густое. – Она уже получше выглядит. А после мази быстро заживет. Мазь у меня особенная, впитывается без остатка. Даже повязка не понадобится.
Успокаивающе бормоча, бабка похлопывала по спине рукой, но Зося больше не чувствовала боли. Только прохладу и лёгкое жжение. А потом прошло и оно.
Похвалив Зосю за терпение, Филонида принесла старомодную кофточку из ситца. И хотя та оказалась на размер больше, чем требовалось, Зося не стала возражать, поблагодарила и за такую.
- Ты дорогу знаешь? Хотя, что это я? – бабка хлопнула себя по лбу и рассмеялась. – Ко мне же пришла, значит знаешь. В поселке долго не задерживайся. Нам еще дзядку твоего возвращать.
- Спасибо, - поблагодарила Зося. – Я быстро вернусь.
Она пообещала это просто так – толком и сама не знала, что станет делать дальше. Сначала собиралась дозвониться до Петьки - обсудить с ним ситуацию, посоветоваться и только потом принимать какое-то решение. В то, что у неё действительно отобрали что-то ценное, дзядку - как называла это бабка, сейчас верилось всё меньше. Зося чувствовала себя вполне бодро, хотя так и не выпила молока и не съела предложенный хлеб.
- Иди, дэвонька. Под ноги гляди, с дороги не сворачивай... Авось и доберешься куда надо! – Филонида Паисьевна проводила Зосю до калитки. – А я ждать стану. Свидимся еще.
Зося помахала бабке и оглядела дремлющие под солнцем домики Патрикевичей. Каринка была – хоть выписывай на холсте, такие они были симпатичные, ухоженные, обжитые. Яркими звездочками пестрели повсюду цветы, зеленела сочная трава, раскинулись широкие кроны деревьев. И над этим великолепием разливалась яркая синева неба с неподвижно зависшими шапками белых облаков. Идиллическую картинку нарушали лишь неестественная тишина да полное отсутствие какой-бы то ни было живности - в этот раз даже куры не вертелись под ногами.
До посёлка добираться было минут тридцать, и когда миновал час, Зося порядком встревожилась.
Она шла по дороге никуда не сворачивая, и вдруг снова оказалась у деревни! Филонида Паисьевна возилась во дворе, среди цветов мелькала белая косынка, и Зося поспешно отступила за дерево, не желая, чтобы её увидели.
Как получилось, что она вернулась в Патрикевичи, если шла всё время прямо?! Не виновата ли в этом бабка Филонида? Или её кофточка??
Зосе вспомнилась странная интонация, с которой бабка желала ей доброго пути. Неужели и впрямь она пытается помешать ей вернуться в поселок? Только вот – почему?
Ну уж нет, так просто её не остановить!
Поразмыслив, Зося стащила кофту и вывернула её на изнанку. В быличках и побывальщинах утверждалось, что таким способом в народе пытались спастись от морока, наведенного лешим. Вдруг, он сработает и сейчас?
На плохо обработанном шве взблеснула небольшая булавка с замурзанным обрывком тесьмы. На тесьму были наверчены черные нитки и то ли клок шерсти, то ли спутанные волосы.
Ничего себе подарочек!
Интересно – для чего от здесь прицеплен?
Зося знала, что обычно булавки защищают от сглаза.
А такая конструкция вполне могла служить оберегом...
Вот только уж очень неприглядным он выглядел!
Передёрнувшись от омерзения и стараясь не коснуться пучка из ниток и волос, Зося отстегнула булавку.
Оставлять её на земле не решилась и, чуть подумав, подсунула под отстающую кору на стволе старого дерева.
Вот так-то будет лучше!
Однако, она и попала на крючок!
Вчера был жуткий случай в бане! Сегодня – это подклад!
Не зря незнакомая бабка, встреченная ночью, просила её ничего не говорить Филониде! Ох и не зря!
Зося нащупала в кармане джинсов перо и, погладив мягкие волоски, скрестила пальцы на удачу.
Ей бы только благополучно добраться до посёлка. Только бы дойти, не заплутав и никого не встретив.
А потом она сразу уедет домой.
Не станет возвращаться в Патрикевичи.
Пусть Петька сам разгребает свои проблемы и сам нянчится с близняшками.
А с неё хватит!