Глава 16
– Я не вижу рук… – тревожно произносит пострадавший, поднеся ладони к лицу.
– Боже, он в сознании! – поражается Виктор.
– Дыши глубже, тогда не потеряешь сознание, – говорит пациенту доктор Шаповалов. Он назначает мощную дозу обезболивающего.
– Я ослеп… – голос раненого становится испуганным.
– Всё в порядке, – убеждаю его, чтобы не допустить паники и шока. – Не двигайтесь…
– Роман, его зовут Роман Белоголовцев, – напоминает медсестра, заглядывая в карточку. – В «Скорой» сообщили, что он делал ремонт, упал с лестницы, не выпустив из рук гвоздевой пистолет.
– Ужас, – произносит интерн Марципанов. – Как он ухитрился не попасть в артерию? Просто чудо. Задет зрительный нерв.
– Чувствуете? – доктор Шаповалов спрашивает пациента, проводя по его телу колесом Вартенберга.
– Нет.
– Неподвижность правой страны и конечностей, – констатирует врач. Потом смотрит на нас, интернов, и спрашивает: – Чего мы больше всего боимся?
– Инфекции! – отвечаю первой, как на уроке.
– Правильно. Я хочу вытащить гвозди за полчаса. Нужна томограмма.
– Томографы не работают, – сообщает медсестра.
– Что? – поражается доктор Шаповалов.
– Их поменяли прошлой ночью. Компьютеры сломались. К часу дня восстановят.
– Как обычно. Какие есть варианты? – спрашивает нас старший врач.
– Ядерно-магнитный резонанс, – предлагает Виктор.
– Нет, – резко отвечает Денис Дмитриевич.
– Великолепно, – насмешливо замечает Двигубский. – У него гвозди в голове. Засунем его в огромные магниты.
Доктор Шаповалов бросает на него хмурый взгляд. Мол, не время для подшучиваний друг над другом. Алексей тут же становится серьёзным и говорит:
– Вам нужны снимки с трех сторон и рентген-хирургия.
– Отлично, – соглашается Денис Дмитриевич.
– Роман, ваше жена уже едет, – сообщаю пострадавшему.
– Моя жена… – эхом отзывается он и стонет. Не от боли, от охватывающего его ужаса: – Я ослеп…
– Говорите, здоровье хорошее? – спрашиваю Романа, чтобы отвлечь от страшных мыслей.
– Иногда головные были. Мелочь по сравнению с этим. Зоя – это моя жена. Зоя скажет: «Как думаешь, почему его называют «Пистолетом», балбес? Она его ненавидит, – пациент, несмотря на всю тяжесть своего состояния, умудряется шутить.
– Правильно делает, – подмечаю в ответ.
– Милый… – в палату входит миловидная девушка лет 25-ти.
– Зоя…
Она подходит ближе.
– Ты сильно влип, – говорит она, стараясь улыбнуться, и берет мужа за руку. Он тянет её ладонь к своим губами и целует.
– До операции выясни историю болезни, – говорит мне доктор Шаповалов, который стоит рядом. В этот момент мы оба наблюдаем романтическую сценку.
– Хорошо, – отвечаю ему, продолжая глядеть, как Роман целует пальцы супруги.
– Спасибо, – говорит Денис Дмитриевич и уходит.
Я остаюсь. Так приятно наблюдать, когда люди проявляют друг к другу нежность и заботу.
Через некоторое время, когда Романа отвезли на анализы, ко мне подходит его жена Зоя и спрашивает:
– Он сможет видеть?
– Узнаем, когда вынем гвозди.
– Он говорил, что любит фотографировать? Красивые фотографии – это его хобби. Я купила ему новую камеру. Он всегда носит её с собой и всё снимает. Особенно часто меня фотографирует.
– Роман сказал, что у него болела голова. Расскажите об этом. Когда вновь это началось?
– Не знаю, – отвечает Зоя. – Может, в последние месяцы?
– У него кружилась голова? Была потеря сознания? – продолжаю составлять анамнез.
– Да, случалось.
– Хорошо.
После этого иду к доктору Шаповалову, рассказываю.
– Головокружение? – уточняет он.
– Головокружение. Иногда ему было сложно встать с постели, – добавляю.
– Это может быть что угодно, – Денис Дмитриевич продолжает мыть руки. – Простой ортостатический коллапс.
– Почему он упал с лестницей с пистолетом в руке?
– Сказал споткнулся. Если слышишь цокот копыт, не обязательно увидишь зебру.
– Он потерял сознание и упал с лестницы, у него может быть опухоль, – продолжаю настаивать на своей версии.
– Слушай, я не знаю, почему он ещё жив, ходит и разговаривает. Не имею понятия, – говорит доктор Шаповалов. – Давай разберёмся с этим, а потом же будем копаться дальше.
В этот момент медсестра подносит к его уху трубку телефона и держит, поскольку на докторе всё стерильно.
– Слушаю… 23 случая?
– И одно самоубийство, – замечает Двигубский, чей голос слышу в динамике.
– Это не считается, расскажи о процедуре.
– Самое страшное – кровопотеря и инфекция. Быстро вытаскивайте и следите за кровопотерей, – рассказывает Алексей.
– Понял, – отвечает доктор Шаповалов. – Другими словами, я сам по себе.
***
Во время утреннего обхода доктор Михайловский запросил у Марины отчёт по пациентке.
– Женщина, 55 лет. Рак поджелудочной железы. Проходила облучение с целью уменьшить опухоль. Боли по шкале 3 из 10. Тошнота. Рвоты нет. Диарея, кровавый стул. Температура нет. Максимум 37,2. Жизненные показатели в норме. Сделано семь анализов. Выявлено повышение печёночных ферментов, – рассказала интерн.
– Спасибо, доктор Спивакова, – заметил на это Пётр Иванович.
– Агрессивная дамочка. Украла мою историю болезни, чтобы попасть на операцию. Надеется всех обскакать. Шустрая, – оценила старания Марины пациентка.
– Вообще-то, Лиза, я хотел передать тебя Даше Светличной, – сказал стоящий рядом завотделением Шварц.
– Дочери моей тёзки, Елизаветы Романовны Светличной? – уточнила больная.
– Да, она интерн. Думаю, вам будет о чем поговорить.
– Сомневаюсь, – ответила пациентка, сложив руки на груди. – Я ассистировала Лизе почти 18 лет и ни разу не встречалась с её дочерью.
– Она занята у доктора Шаповалова с парнем, у которого гвозди в голове, – пояснил Пётр Иванович.
– У парня гвозди в голове? – удивилась Марина.
– Семь штук. Прострелил себе голову гвоздевым пистолетом.
– Настоящие гвозди?
– Самые настоящие.
– И он ещё жив?!
– Полностью в сознании, интересная будет операция, – сказал доктор Михайловский, глядя, как у Спиваковой загорелись глаза.
– Но у тебя будет операция по Уипплу, – напомнил интерну доктор Шварц.
Марина поджала губы, мол, ничего с этим не поделаешь.
– Мне нужен полный анализ крови и томограмма желудка, – сказал ей Пётр Иванович.
– Томографы не работают, – напомнил завотделением.
– Тогда ядерно-магнитный резонанс. Поставьте ей клизму, сделайте шунтирование для оттока желчи и биопсию, – назначил доктор Михайловский.
– Позаботься о ней. Лиза нам очень дорога, – добавил к этому, уходя, Адриан Николаевич.
– Великолепно, доктор, – насмешливо произнесла пациентка. – У Светличной живой человек-гвоздь, а вам придётся ставить клизму, – и ещё головой покачала. Мол, как же тебе не повезло со мной, девочка.
Ответить на это интерну было нечего.
***
– Двадцать три! – Виктор Марципанов качает головой, глядя в монитор, где раскрыл статистику больницы имени академика А.П. Григорьева за последние десять лет. – Люди случайно получали гвозди в голову 23 раза!
– Преднамеренное самоубийство не считается, – заметил на это интерн Двигубский.
– Я даже представить себе не могу, что кто-то может сделать подобное нарочно. Ужас.
В читальном зале библиотеки, где в этот момент они сидят вдвоём, воцаряется на пару минут тишина. Затем Алексей спрашивает, стараясь сделать голос равнодушным. Мол, не слишком-то интересно, так… чтобы было о чём поболтать с приятелем.
– Скажи, Наташа Юмкина правда разгуливает в нижнем белье?
– Ну, не всё время. Иногда. Не постоянно. Не всегда.
– А бельё сексуальное?
– Да. То есть… – смущается Виктор.
– И ты просто на них смотришь? – задаёт Двигубский закономерный для него вопрос.
– Ну… да.
– Как на сестрёнок? – подкалывает Алексей.
– Нет. Что? Не как на сестёр, – отнекивается Марципанов. – Нет. Я не считаю их сёстрами.
– Но они не пристают к тебе, – замечает коллега, не отрываясь от монитора.
– Не совсем.
– Они от тебя ничего не ожидают?
– Нет. Но…
– Как сёстры, – делает Двигубский язвительный вывод. И добавляет: – Прямо как сёстры.
Марципанов замолчал, уставившись в стенку. Ему вдруг стало жутко обидно. Не на Алексея он обиделся. На девушек, с которыми оказался под одной крышей. До него только теперь вдруг ясно и чётко дошло, почему они позволяют себе разгуливать по дому в таком виде, совершенно не стесняясь присутствия мужчины. Потому что в их понимании он вовсе не мужчина! Алексей прав, обе воспринимают его, как брата.
«Чёрт, как же неприятно!» – подумал Марципанов и вернулся к компьютеру. Но вскоре закончил и собрался уходить.
– Ты идёшь? – спросил он Двигубского, который в это время уже листал какой-то глянцевый журнал.
– Иди, мне провожатый не нужен. Сам дорогу найду.
Виктор пожал плечами и ушёл.
Алексей уселся поудобнее. Раскрыл журнал и принялся рассматривать фотографии.
– Так-так… Доктор из рекламы нижнего белья… Как интересно.
Несколько минут спустя он подошёл к большому аппарату в углу и стал снимать копии.
Пока интерны по заданию доктора Шаповалова искали информацию в библиотеке, Наталья Юмкина, о которой в том числе шёл разговор интернов, стояла в предоперационной, когда туда вошла Мегера.
– Он готов? – спросила, едва увидев подчинённую.
– Думаю, его как раз готовят, – неуверенно ответила Наталья.
– Думаешь? Ему делают биопсию простаты. Была б ты там, ты бы знала.
Доктор Осухова вошла в следующее помещение и сказала:
– Иван Кириллович, мы начинаем. Так…
Следом вошла Юмкина.
– Уберите её! Пусть убирается, – заорал больной, заметив интерна. – Уберите. Уходите!
– Иван Кириллович, – обратилась к нему Наталья Григорьевна.
– Уходите! – потребовал он опять.
– Расслабьтесь. Расслабьтесь, Иван Кириллович! – прикрикнула на него Осухова. Она оглянулась и заметила, как Наталья выскочила из операционной. Это показалось врачу странным. «Что такого произошло между ними?» – подумала она и чуть позже решила обязательно разобраться.
После операции доктор Осухова вышла, заметила печальную Наталью и спросила:
– Расскажешь, в чём дело?
– Ни в чём? Он просто ненормальный, – ответила интерн. Потом помолчала, понимая, что такой ответ Наталью Григорьевну не устроит. Та в этот момент мыла руки. Юмкина подошла ближе.
– Отголоски моей модельной работы.
– Не поняла? – удивилась Осухова.
– Я снималась в рекламе нижнего белья. Он видел меня в журнале.
– У тебя есть время на журналы? – поразилась Мегера.
– Это было в прошлом году, мне тогда очень нужны были деньги. Я же училась.
Доктор Осухова поджала губы. Она и сама прекрасно помнила, каково это – учиться в медицинском. Когда задают столько, что голова идёт кругом, а ещё надо думать о том, чтобы не питаться одной картошкой и макаронами. Да и на них нужно заработать. Правда, в её время не было глянцевых журналов, да и сама Наташа Осухова не выглядела, как модель.
– Короче, он увидел тебя в стрингах, – сделала врач вывод.
– Это не…
– Поэтому пациент тебя выгнал, – резюмировала доктор Осухова.
– Думаю, вам проще взять другого интерна, – вздохнула Наталья.
– У тебя непростая работа. Ты врач, он пациент. Твой пациент. Сделай биопсию! Если результат будет положительным, увидимся в операционной. Ты этим занимаешься, понятно? – жёстко спросила доктор Осухова.
Юмкина печально покачала головой.