* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 13.
- Нет, ну ты глянь, вот этот точно Федоска! Ты на морду его погляди! – говорил Гаврилка, указывая на одного козла, серого, с хитрыми глазами, - Ну что, Федоска, помнишь ли, как тумака мне давал? Вот теперь я тебе и отплатить могу!
Мальчишки сидели возле большого валуна, испещрённого замысловатыми трещинами, которые издали можно было принять за диковинные знаки. Козы окружили их, боязливо озирались и теснились поближе к мальчишкам.
Бабка Ковылиха лежала у камня едва дыша. Васятка прислонил ухо к её груди и уловил едва слышный стук сердца. Тогда он взял бабкину котомку, валявшуюся тут же, и положил её под голову старухи. Та чуть вздохнула.
- Посиди тут, накрой её, вон, гляди, рогожка у неё валяется, - указал Васятка Гаврилке,- Я сейчас ей воды принесу из колодца.
Бабкина баклага лежала у камня расколотая, и Васятка взял её половинку, чтоб в ней принести воды от колодца. Он и сам не знал, откуда в его голову приходит то, что нужно сейчас сделать, чтобы помочь Ковылихе.
- Вась… а этот, в балахоне? Не вернётся? – испуганно озирался Гаврилка, теперь уже обнимая за шею козлика, которого посчитал омороченным Федоской, а тот не так давно пропал без вести в лесу.
- Не вернётся, не бойся, - Васятка не знал наверняка, но… был точно уверен, и пошёл к колодцу.
Ветер привольно гулял по лугу, гоня по траве ровные волны, лес снова заговорил на все голоса, зашумел, вдалеке на каменных перекатах громко заговорила река.
Васятка поглядел на старую избу, которая доживала на Маврухином выселке, хотя выселок теперь уж больше пустошью называть надо было. Окна были заколочены покосившимися ставнями, одна стена наклонилась, того и гляди, что разбегутся брёвна, раскатятся…
Васятка знал, когда-то давно жил тут дед Мавруха, откуда такое прозвище у него было – того никто и не помнил, а только болтали про деда, что тому уж лет сто давно минуло, а он всё в силе. Сказывали еще, что у роду у деда Маврухи все здоровенные были, как медведи, и волосами лохматые. А как помер дед Мавруха – тоже никто не знал, просто хватились его, что в лавку давно не ходит, пришли в избу – а там всё прибрано, порядком сложено. И деда нет, словно собрался сам, да и ушёл. Так его никто и не видал больше ни живым, ни мёртвым, а изба со временем обвалилась, пропадать стала без хозяина, и только колодец жил, даже сруб не подгнил, и ведро на кованой цепи как новое болталось.
Рядом с колодцем корыто большое было, ни поднять, ни подвинуть, величиной с небольшую лодку, отсюда скотину поили, когда пастух в эту сторону стадо гонял, дух свежий, прохладный у колодца стоял даже в самый лютый зной.
Васятка стал тянуть верёвку, колодезный «журавль» чуть поскрипывал, и в скорости показалось из темноты колодца ведро, полное чистой студёной воды. Васятка набрал воды в расколотую Ковылихину баклагу и как-то сами собой стали слетать с губ незнакомые, но вроде бы и понятные ему слова – песня или присказка, Васятка тогда сам не понял.
Казалось, будто слышал это когда-то давным-давно… может, матушка пела ему, когда младенчиком был? Васятка пел, а вода, которую он в осколок баклаги набрал, заиграла искорками, солнце купало в ней золотые лучики, и они словно оставляли там свои частички, искры так и играли, переливались, жили. Василёк улыбнулся и понёс воду, ступая осторожно, чтобы не расплескать.
-Бабушка, испей, - Васятка поднёс плошку к сухим губам Ковылихи, та сделала глоток, вздохнула и допила всё до капли.
- Ох, что же это, - очнувшись, Ковылиха переводила мутный взор с одного мальчика на другого, - Ох, ангелочки…
- Бабушка, мы не ангелочки, ты живая, - поспешил уверить её Гаврилка, - Я Доронин Гаврил, а это Василий Горохов, мы тут рыбалили недалеко, вот и… увидали…
- Ох, горе, ног не чую, - простонала Ковылиха, но силы к ней уже приходили, при помощи мальчиков она приподнялась и села, опершись спиной на камень, - Какое мне привиделось… не приведи Господь никому – такое увидать! А вы… кого тут видали?
Васятка неприметно подмигнул Гаврилке, чтоб тот молчал, потому что он уже открыл было рот, рассказать Ковылихе, что сам он чуть Богу душу не отдал со страху от того, что тут увидал.
- Нет, бабушка, никого мы не видали, пришли, а ты тут лежишь, - поспешно сказал Васятка, - Видать плохо тебе, вот и принесли воды.
Ковылиха с трудом поднялась и села на камень. Огляделась кругом, не без страха, может мальчики и не видали ничего, но она-то, она видала… Козы сгрудились рядом, стояли плотным рядком и даже не пытались разойтись по лугу, манящему свежей травой.
- Ну, идёмте ко мне, накормлю хоть вас, - Ковылиха снова огляделась и вдруг пристально посмотрела в глаза Васятке, что-то там ей приметилось, но тут же отвела взор.
Кое как заковыляла Ковылиха к своей избе, поддерживаемая под руку Васяткой, а Гаврилка подобрал бабкину котомку и покрикивал на коз, всё так же называя серого козла Федоской и грозясь наподдать ему пинка за прошлые мальчишеские обиды.
Вот и плетень показался, дошла эта странная процессия до Ковылихиного двора и замерла у калитки… Везде по двору, тут и там валялись дохлые куры, петушок ярким комочком перьев висел на плетне.
- Ох, горе, что же это, - запричитала Ковылиха, - Лихо во двор пришло, лихо!
Гаврилка снова побледнел от страха и уже сам прижимался к серому козлику, будь он омороченный Федоска или нет, а вместе-то всё одно не так боязно!
- Не бойся, Гаврилка, - прошептал Васятка и дернул друга за рукав, - Идите с бабушкой в дом, я сейчас.
Гаврилку дважды просить не пришлось, тут же потянул он и Ковылиху, и коз внутрь двора. Козы сами бегом в домашний загон кинулись и там притихли, а Васятка встал посреди двора и задумался.
Тихо было всё кругом, кусты над овражком шелестели, ветерок гулял над рекой, принося прохладу в разгорающийся летний день. Ничего не чуялось Васятке, тогда он повернулся ко двору Ковылихи, окружённому старым плетнём, и стало перед его взором мутное, серое облако, словно пыль покрывала двор и избу незримым куполом.
Васятка вздохнул, оставил этот, в балахоне, чёрный свой след, а как это победить? Кабы он, Васятка, это знал! Ничего он не ведал, ничего не знал, вот только и была вся надежда на то, что придёт на помощь кто-то незримый, добрый и сильный, кто оберегает Васятку на его пути.
- Гаврилка, попроси у бабушки мешок, - крикнул Васятка, он ходил по двору и собирал в кучу дохлых кур, жалко птицу… да не исправить уж ничего.
Кур собрали, за огородом развели большой огонь и всё сожгли, Васятка не знал, поможет ли это, и всё время глядел на серую пелену, но та никуда не девалась, так и висела, плыла над крышей старой избы.
- Ну, в дом идите, обедать станем, - устало глянув на полуденное солнце сказала Ковылиха, но Гаврилка замотал головой, ему хотелось поскорее уйти отсюда, оказаться у себя дома.
- Погоди покуда, бабушка, - сказал Васятка, - Вы пока тут побудьте, я сейчас…
Он пошёл на двор и взял небольшое ведёрко, набрав туда воды стал смотреть в отражение, пытаясь поймать солнечные лучики, как там у колодца. Снова в голове заиграла песня, и он стал повторять её слова, напевать и покачивать водою в ведёрке, глядя на своё в нём отражение.
Вспыхнуло что-то, как будто малая молния прошлась, тонко зазвенело у Васятки в ухе, послышался ему звук, словно полотно разрывается, тогда он поднял голову и увидал, как почернело это серое марево, растрескалось и распалось прахом. Как тогда, на гряде…
То, что оставил здесь этот в балахоне, чтобы погубить бабку Ковылиху, рассыпалось, и ветерок унёс его прах без следа.
Васятка устало вздохнул, силы его покидали, а надо было ещё сделать то… что ему пришло теперь. Он подобрал под ногами какой-то камушек, повертел его в руке и достал из кармана пеньку, на рыбалке-то оно всегда есть под рукой, всякое такое.
Руки сами заиграли, пальцы выводили узор, оплетая камушек, губы шептали слова. Ничего и не надо было думать, всё приходило само. Васятка поднялся по старым скрипучим ступеням, повесил над крыльцом оплетённый им камушек. Усмехнулся, глянув, как смотрят на него тут же повеселевшие козы, особенно тот, серый, которого Гаврилка Федоской прозвал.
Всё, теперь можно не страшиться бабушке Ковылихе, не ступит зло на двор, не пройдёт за плетень.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.