Банька, в которую отвела Зосю бабка Филонида, пряталась в ивах у заросшего ряской пруда. Она считалась ничейной, деревенские обходили её стороной. Когда-то давно в баньке угорела старая повитуха, да так и осталась при ней вековать.
- Ты, главное, не бойся. – наставляла Зосю Филонида Паисьевна. – Повитуха та незлобивая. Мне про неё еще пра-пра сказывала. Совсем уж дряхлая была, а роженицам помогала. Вот и последнего младенчика приняла да выходила. А потом уже в баньку отправилась да задремала на полке. С той поры лазной (банной) бабушкой и существует.
- Я париться не люблю. Не переношу жару и духоту.
- Тебе и не придётся. Банька эта по-черному топится. То целая наука. Дело долгое. Тебе с этим не справиться, слишком сложная работа. Да и опасно, можно газов надышаться.
– А что же тогда мне там делать?
- А вот научу. Ты как войдёшь в парилку - поклонись в угол на каменку. А потом испроси у лазной разрешения попариться. Если послышится звук какой - стукоток, бряканье, кашель – значит получила согласие, лазная дала добро. Тогда ложись на лавку спиной кверху и жди.
Лазная, ясное дело, тоже баньку не растопит. Но выйдет к тебе непременно, чтобы веником отхлестать.
- Что-то мне не по себе! Боюсь, что не справлюсь... – от бабкиных наставлений у Зоси всё перепуталось в голове да горло сжималось от страха.
- Должна справиться. Я бы с тобой пошла, да нельзя. Такие вещи один на один совершаются. Справишься, ничего в том мудреного нету. – Филонида Паисьевна успокаивающе похлопала Зосю по плечу. – Ты мыло, что дам, на полок положи. Это треба для лазной. А веник у лавки оставь, на видном месте. И главное – на лазную не смотри! Чтобы тебе не примерещилось - знай лежи, поняла?
- Кажется, да.
- Как станет лазная веничком хлестать – терпи, проси только, чтоб пошибче била.
- А может обойдемся без веника?
- Не получится обойтись. Да ты в одеже будешь, не развалишься, перетерпишь. Вот лазная тебя веником побьёт, все косточки руками расправит – тогда благодари. А уж потом вопрос задавай. Подскажи, мол, банная бабушка, как мне дзядкін след вернуть, как у ведзьмы своё выманить?
- А если она не скажет?
- Должна сказать. На прямой вопрос – будет прямой ответ. Для тебя может и непонятный. Ты только запомни его слово в слово, я после растолкую.
Зосе всё меньше и меньше хотелось в баньку – от мысли, что ей придётся общаться со сверхъестественной сущностью немели пальцы и холодела спина. Зося знала великое множество быличек и историй про жуткие «шалости» банных духов. Что если лазная бабушка тоже решить над ней похоже подшутить?
Вдвоем с Филонидой Паисьевной ей было бы не так страшно. Но бабка объяснила, что станет сторожить снаружи – чтобы никто чужой не залез. Под чужими она подразумевала вовсе не людей, а праздношатающихся вокруг деревни нечистиков.
Вид крошечной просевшей в землю баньки окончательно испортил Зосино настроение. Она даже захотела всё отменить, но под строгим бабкиным взглядом стушевалась и не решилась ей перечить.
- Ты всё запомнила? Наука несложная.
- Всё. Кажется всё. – упавшим голосом отозвалась Зося.
- Вот, веник возьми. И мыло. – бабка вручила девушке туго увязанный пучок дубовых веток и тряпочку с хвойным мылом внутри. Подтолкнув покосившуюся дверь, жестом показала – иди.
Стены запущенного помещения сплошь покрывал закопченный нагар. Маленькое окошко почти не пропускало дневной свет, и от этого в парилке было темновато. В углу рядом с дверью лежало несколько камней. У стены за камнями был пристроен лежак для парения. Лавка, про которую говорила бабка Филонида, располагалась напротив.
Доски пола и раньше прилегали друг к другу неплотно, и вода свободно просачивалась сквозь них. Теперь же они разошлись еще сильнее, и приходилось наступать осторожно, чтобы ноги не угодили в щели.
Пробираясь к лавке, Зося неловко отступилась, и, едва не упав, упустила из рук и веник, и мыло в тряпочке. Веник немедленно застрял в одной из щелей, мыло же провалилось между досками. Чертыхнувшись, Зося поняла, что искать его бесполезно и решила, что обойдётся и так.
Вытаскивая веник, Зося поцарапала руки, перепачкалась сажей и паутиной. Разозлившись на себя за то, что согласилась на такую авантюру, плюхнулась на лавку, забыв поклониться и спросить разрешения попариться.
Время шло, но лазная бабка не подавала сигнала, в баньке стояла тишина.
А потом под лавкой негромко зашлёпало и из-под неё выбралась толстая бородавчатая жаба. Повернувшись к Зосе, жаба уставилась на неё круглыми жёлтыми глазами и вдруг принялась расти! Сначала сделалась размером с кошку, потом – с крупную собаку, а потом и вовсе раздалась по сторонам, уперевшись спиной в потолок парилки.
Распахнув рот, жаба мигнула – раз, еще раз, будто подавала сигнал. И пребывающая в оцепенении Зося с ужасом поняла, что её приглашают залезть внутрь! Таким способом в быличках описывалось посвящение в колдуны и ведьмы. Вместо жабы могло появиться любое другое животное, но правило было одинаковое – требовалось залезть к животному в пасть и выбраться с другой стороны. Зося всегда считала прочитанное преувеличением, вымыслом, возможно специальным обрядом, имитирующим прохождение человека через желудок животного с целью излечения или преодоления собственных страхов. Теперь же, уставившись на клубящуюся черноту в жабьей пасти, она чувствовала себя точно в фильме три-д формата. Смотрела и не верила, что это происходит наяву и всерьёз! Живо вспомнились ей сейчас и страшные рассказы про девушек, утащенных нечистью под каменку, байки о лютующем баннике и злой обдерихе, сдирающей кожу с людей, истории о ведьмах, творящих в банях запретные, противные человеческой природе обряды.
Осев на полу грузным кулем, жаба терпеливо ждала, но никакие сокровища мира не смогли бы сподвигнуть Зосю нырнуть в темную пахнущую тиной глубину её пасти.
Бочком, в обход жабы, девушка медленно двинулась к дверям, но на самом порожке чья-то волосатая лапа настигла её, схватила за щиколотку и дёрнула назад.
От камней раздалось шипение, лицо опалило жаром.
Зосю повалили на лавку, прижали голову к грязной вонючей поверхности, задрали футболку и яростно принялись нахлёстывать веником по обнажённой спине.
Липкий удушливый пар растекся по комнате, в горле будто заскреблось когтями. Дыхание сбилось, сердце взвилось - Зося замычала, закашлялась, забормотала сквозь взявшиеся коростой губы «Отче наш».
И всё пропало. Отхлынуло наваждение. Веник отлетел к камням.
А Зосю бережно подхватили чьи-то мягкие руки да поволокли из бани прочь.
Она смогла заговорить только через время, когда полностью исчез из груди тяжёлый давящий комок. Всхлипывая и трясясь, описала бабке свои злоключения.
Филонида Паисьевна не стала ругаться и сетовать. Поддерживая Зосю за плечи, молча повела её обратно к своему дому. Посадив на стул рядом с печкой, захлопотала над иссеченной спиной, помазала чем-то прохладным и лёгким, положила поверх пропитанную травяным настоем марлю, велела сидеть и не дёргаться.
- Ваша лазная меня едва не убила! – Зосю еще немного потряхивало от пережитого кошмара.
- А кто виноват, что всё сикось-накось пошло? Ты сама всё испортила! В баньку не попросилась, поклон не положила, подарок как следует не поднесла, да еще и нечистого помянула! Вот тебе и преподали урок!
- А зачем лазная лягушкой прикинулась?
- Откуда же мне знать. Ты правильно сделала, что в нутро к ней не полезла. Мало ли что там могло ожидать...
Филонида Паисьевна подала Зосе воды и ложку с коричневым порошком.
- Выпей ка. Это от чар.
- От чар?
- Защита. Чтобы Авигея в голову не проникла пока спать будешь.
- Я думала - от ночницы защита.
- И от неё тоже оградит. Я даже куколку для тебя наверчивать не стану.
- А из чего порошок?
- Перетёртые семена мака и толченый корешок дягиля. Пей, не сомневайся – средство надёжное.
Зося послушно выпила предложенное снадобье. Оно подействовало удивительно быстро: неприятные воспоминания о пережитом отступили, её потянуло прилечь.
- Сейчас постелю тебе, только повязку сменю. – бабка Филонида погладила девушку по голове. – Ох ты, заблудшая душа... Ничего, ничего. Справишься с тяготой, вернёшь утерянного дзядку. Оклемаешься малость и в лес тебя поведу, там станем искать ответы.
- А нельзя как-то иначе их найти? – Зося зевнула в ладошку. - Не выходя из дома?
- Иначе – нельзя. Но да ничего. Ты теперь практикой наученная, так что справишься.