Глава 14
– Никогда не любил забор органов, – признался доктор Михайловский, когда пришёл после операции проведать, как состояние Константина.
– Почему? – спросила интерн Спивакова.
– Я хирург, спасаю жизни, а это жизнь отнимает, – пояснил врач.
Наталья Юмкина, которая в это время также была рядом, наклонилась к пациенту и сказала тихонько:
– Знаю, ты устал. Так что без обид, ладно?
Спивакова уставилась на неё удивлённо. Наталья перехватила её взгляд и пояснила:
– Просто…
– Ты попрощалась? – подсказал доктор Михайловский, куда более опытный и сведущий в подобных вещах, чем Марина. Он грустно улыбнулся и вышел.
Что тут ещё было сказать? Наталья чувствовала себя виноватой за то, что вся их медицинская бригада, оснащённая по последнему слову техники, ничего не смогла поделать с травмой пострадавшего. Марине подобные чувства пока были недоступны. Она воспринимала всё гораздо проще и, даже если точнее сказать, жёстче, поскольку понимала здравоохранение так, как солдат: вон там противник, здесь поле боя. Или сражайся, или умри (это для пациентов), а задача врача – наблюдать за происходящим, передвигать вооружение и подносить боеприпасы.
Спустя некоторое время оба интерна собрались в предоперационной.
– Я не останусь, – сказала Наташа, глядя через окно, как Константина готовят к последней в его жизни операции.
– Придётся, это твоя работа, – парировала Марина Спивакова.
– У тебя лучше получится. Я не хочу смотреть, как его разбирают на части. Стервятники… так и жаждут его обобрать, – проворчала она, глядя на бригаду медиков, которая суетилась сейчас в операционной. Это была сборная команда из разных подразделений больницы.
– Зря ты о них так, – сказала Марина примирительно. – Каждый из них представляет того, у кого появился шанс выжить благодаря Константину, – она протянула подруге шапочку. – Надевай.
Деваться Наталье было некуда, она покорно приняла предмет.
Вскоре оба интерна стояли и наблюдали за тем, как, – Юмкина в некотором смысле правильно выразилась, – пациента «разбирают», словно конструктор. Пока хирурги извлекали органы один за другим, со стороны подходили с контейнерами другие врачи. Забирали, упаковывали, клали в переносные холодильники и сразу же отправлялись в свои отделения или даже в другие больницы.
В какой-то момент кардиомонитор запищал на одной ноте, и его отключили. Потом все разошлись, и интерн Юмкина осталась с Константином одна. Она разбирала беспорядок на столе.
– Наташа, – послышался от двери голос Марины.
– Я его зашью. Для семьи, – пояснила подруга.
Спивакова решила остаться и помочь ей. Вдвоём они старательно сделали всё, чтобы тело пациента выглядело достойно, прежде чем его похоронят, и родные и близкие могли с ним попрощаться.
Когда закончили, пошли вдвоём к жене и дочери Константина, которые по-прежнему находились в больнице.
– Давай ты, – сказала Марина, когда увидела мать с девочкой.
– Что? – спросила Наталья, слишком погружённая в свои мысли, чтобы ответить сразу.
– Давай лучше ты с ними поговори. Пожалуйста, – пояснила Спивакова.
Юмкина согласилась и подошла. Ей пришлось легонько потрясти женщину за плечо, чтобы та проснулась.
– Ольга Максимовна. Можете пойти к нему.
Бочаровы поднялись, и Юмкина проводила их в палату. Марина осталась в коридоре. Она не решилась пообщаться с родственниками покойного.
***
Я стою в регистратуре. Занимаюсь бумажками. Вдруг вижу, как неподалёку на стуле сидит тот самый симпатичный парень-велосипедист, любитель погонять, который так внезапно меня поцеловал, а потом буквально сбежал на гонку. Как же его зовут? Да, верно.
– Что тут делает Валентин? – спрашиваю интерна Двигубского, оказавшегося рядом.
– Наверное, снова разбил велосипед, – пожимает он плечами.
– Сколько он ждёт?
– Не знаю. Я был занят другими делами. Он твой.
Направляюсь к парню и вижу, что тому снова крепко досталось. Держится за живот и елозит на стуле.
– Валентин, – обращаюсь к нему. – Что с тобой?
Парень пытается встать, но кашляет, и я вижу у него на губах кровь. Ноги у него тут же подгибаются, и он падает на пол. Изо рта течёт алая жидкость. Задираю футболку и вижу огромную гематому в нижней правой части живота. Мне становится жутко. Я подобных ещё не видела. Но почти сразу прихожу в себя, зову на помощь и говорю медсестре:
– Позвоните в хирургию. Скажите, мы едем. Вызовите доктора Осухову.
– Сейчас! – отзывается она и уходит.
Рядом стоит Двигубский и пялится на пострадавшего, замерев от страха.
– Алексей! – кричу на него, чтобы отмер наконец. – Идём! Толкай каталку!
Интерн дёргается всем телом, начинает помогать.
– Дорогу! Дорогу! – кричу с высоты, поскольку забралась на Валентина верхом.
– Вызовите лифт! – требует у кого-то Двигубский. –
– Скорее! – добавляю. – Я не могу долго зажимать рану!
Пока едем, с ненавистью смотрю на табло, показывающее номер этажа. Мне кажется, техника надо мной издевается, всё делая нарочно слишком медленно. Потому и подгоняю её, понимая в глубине души, что это бесполезно:
– Быстрее! Ну же!
Влетаем в операционную, где нас уже ждёт Наталья Григорьевна.
– Новенький? – замечает она, видя Валентина, надевает перчатки, – ладно, посмотрим, что можно сделать. Даша, мой руки и присоединяйся. Алексей, обратно в приёмный покой.
– Но я помогал, – пробует протестовать Двигубский.
– Помогал? – хмурится Мегера. – В приёмном мне сказали, ты брал только интересные случаи. Среди интернов всегда попадается тот, кто пытается увильнуть. На этот раз таким балбесом оказался ты. Пошёл вон!
Изумлённый Алексей быстро вышел.
– Принесите мне подставку, опустите стол, – распоряжается доктор Осухова. – Горе придётся идти к Магомету…
Операция проходит успешно. После неё выходим. В зале ожидания сидит компания молодых парней. Подкалывают друг друга, веселятся. Разбитные ребята, байки травят, обсуждают мемы и смешные видео.
– Эти, что ли, его друзья? – спрашивает меня Мегера, когда оказываемся рядом с ними.
– Да, – отвечаю, хоть не слишком уверена. Ну, судя по самому Валентину, можно догадаться.
– Вы друзья Валентина? – спрашивает их Мегера.
– Да, мы участвовали в гонке. Как он? Всё в порядке?
– В порядке? – спрашивает доктор Осухова. – Нет, совсем не в порядке. Он упал с высоты на приличной скорости и безо всякой на то причины. Я знаю, вы увлекаетесь пирсингом, курите и обращаетесь с телом так, будто ему всё нипочём. Я не против. Хотите разбиться, падая с высоты? Вперёд! Но есть ещё пешеходы, водители и люди, которые хотят жить! – Наталья Григорьевна перешла в режим жёсткого отчитывания. – Вы никогда об этом не думали?
Молодые люди перестали улыбаться, онемели в креслах.
– Так вот! Одному из вас сегодня не повезло! – прорычала доктор Осухова.
– Наталья Григорьевна… – подаю голос, чтобы она не переходила рамки.
– Вы жалкие бесполезные мутанты!
– Наталья Григорьевна…
– Ладно, ладно! – она отмахивается от меня, как от мухи. – Итак. Ваш друг Валентин совершенно не в порядке! – рявкает напоследок и уходит.
Остаюсь с ребятами.
– Она очень устала, – поясняю им спокойно. – Но Валентин выживет.
– Круто… – раздаётся чей-то голос.
– Он поправится, – добавляю.
– Спасибо, доктор!
Потом иду в раздевалку. Когда почти готова выйти, заходит доктор Шаповалов. Смотрит на меня несколько секунд и говорит:
– Дело не в погоне.
– Что? – не понимаю.
– Ты и я, – поясняет Денис Дмитриевич. – Дело не в радости погони. Это не игра. Дело в твоих маленьких кулачках. И в волосах.
– В волосах? – спрашиваю иронично.
– Они вкусно пахнут. И ты очень любишь командовать. Это ставит меня на место.
– Я всё равно не буду с тобой встречаться, – отвечаю на искренность врача, а сама улыбаюсь.
– Это ты сейчас так говоришь, – обещает Шаповалов и уходит.
Возвращаясь домой, я думала о том, что есть другой способ выжить в этом соперничестве. Путь, о котором никто тебе не скажет. Путь, который надо найти самому. Да, Денис прав. Дело не в гонке. Совершенно. Нет победителей и проигравших. Победы заключены в спасённых жизнях.
***
Льва Борисовича Маковского готовили к операции. Рядом с ним стоял доктор Шварц.
– Адриан, – сказал пациент, – ты хороший друг. Лучший друг.
– Заткнись и начинай обратный отсчёт, – улыбнулся ему завотделением.
– Десять… девять… девять… – забормотал больной, постепенно погружаясь в медикаментозный сон.
Завотделением вышел. В предоперационной сказал доктору Михайловскому, который мыл руки:
– Я подожду, пока вы подготовитесь.
– Все ждут, – ответил Пётр Иванович.
Когда доктор Шварц ушёл, он натянул маску и сказал:
– Ладно, коллеги! Давайте уже покончим с этим.
Спустя некоторое время интерну Марципанову, как помощнику лечащего врача, досталась важная миссия: сходить в операционную за печенью. Виктор нёс её обратно так бережно, словно в контейнере находилась самая ценная вещь на всей планете. Он с нервным лицом вернулся, передал орган доктору Шварцу. Тот поместил её в тело своего друга, а дальше предстояло самое сложное – соединить сосуды, чтобы новый орган заработал в полную силу.
Спустя несколько часов первое, что спрашивает Лев Борисович, даже ещё не открыв глаза, а только услышав присутствие рядом медика:
– Как всё прошло?
– Отлично, – ответил доктор Шварц, с улыбкой глядя на друга.
– Блин, придётся бросить курить, – пошутил пациент.
Когда Адриан Николаевич ушёл, к больному приблизился Виктор. Взял за руку. Тот тут же открыл глаза и проговорил с улыбкой:
– Красавчики всегда приползают обратно.