Надо было отметиться. Об этом Гену Макарова предупреждали не один раз. И дядя Юра, и заместитель начальника колонии. Да он и не собирался нарушать, поэтому следующим утром сразу направился по нужному адресу.
Там ему ещё раз напомнили о правилах, о которых он уже слышал в колонии, сделали необходимые отметки в бумагах, порекомендовали не затягивать с трудоустройством.
- Запомните, условно-досрочное ещё не означает, что судимость погашена.
- Я знаю. - Кивнул он.
Покончив с формальностями, Гена направился к остановке автобуса. Тётя Таня сказала, что отца пoxopoнили на новом кладбище, куда транспорт ходит редко, от остановки у рынка. Он сел на скамью с отодранными дощечками, привалился плечом к грязной стене остановочного павильона и задумался. Надо было решить, с чего начинать жизнь на воле, которая и волей являлась весьма условно. Здесь его больше ничто не держало. Он вспомнил вчерашнюю встречу с Людой. Сердце больно царапнуло, но что ж, он ведь сам добивался того, чтобы Аню с ним ничто не связывало. Пусть Лёшка, зато теперь никто не сможет попенять ей на их отношения. Он уедет и...
- Гена? Геночка, неужели ты?
Он вскочил. Перед ним стояла Елизавета Яковлевна, сжимающая в руках корзинку, с которой она всегда ходила на рынок за зеленью, и смотрела на него.
- Вы? Здравствуйте.
Генка опустил голову. Елизавета Яковлевна смотрела на него так ласково и понимающе, как смотрела всегда, с того первого дня, когда он впервые переступил порог их квартиры.
- Гена, тебя отпустили? Разобрались?
Она сказала "отпустили", словно речь шла о том, чтобы отпроситься по уважительной причине с урока.
- Да. Условно-досрочное. - Выдавил он. - Вот, хочу к отцу съездить.
Пока они разговаривали, подошёл нужный автобус, но Генка не мог просто так развернуться и уйти от этих ласковых глаз и участливого голоса, от кусочка своего детства, которое неожиданно встретил на этой пыльной рыночной остановке.
- Следующий теперь примерно через час придёт. - Елизавета Яковлевна протянула ему корзинку. - Проводи-ка меня, Гена.
Он не посмел отказаться. Медленно пошёл рядом.
- Зачем ты это делаешь, мальчик? - Прямо спросила Анина бабушка. - Я не Анюта, мне можешь не лгать. Зачем ты собственными руками разрушаешь свою жизнь? Свою и Анину?
- Уже только свою. - Генка упрямо не смотрел на неё. У Ани ведь всё в порядке? У неё учёба, и парень есть.
- Ты давно приехал?
- Вчера.
- Ох уж эти людские языки. Хуже змеиных. Нет никого у Ани, и не было никогда. И тебе она не поверила. Я уж знаю. Моя это внучка. И характер мой. Вот и спрашиваю, зачем?
- Елизавета Яковлевна, вы же понимаете. - Генка остановился. - Если Аня со мной останется, что её ждёт? Муж уголовник. Ей же в лицо этим тыкать будут. Я Мишиного отца не боюсь, но и не хочу, чтобы плохо было ей или вам.
- Вы с ней даже говорите одними и теми же словами. А сейчас, по-твоему, ей хорошо? Любимый человек обидел, да ещё как. Про девушку наврал, про то, что не любит, что не нужна она ему? И ты так просто поверил, что Аня с другим встречаться начала? Плохо ты знаешь её, Гена.
- Хорошо. - Мрачно возразил он. - Поэтому и сделал так. Иначе бы не поверила.
- Она и так не поверила. Обиделась, да. А про парня. Одноклассник ваш приходил, верно. И встречаться предлагал, тоже правда. Только Аня, если кого полюбила... Бывает так, мальчик мой.
- Что же теперь? Аня не простит меня. И Боев. Она говорила, уехать. Как я могу увезти её, если здесь вы, её дом, институт, друзья? Что я могу дать Ане, Елизавета Яковлевна? Только жизнь искалечить?
- А ты почему её не спросил, чего она сама хочет? Зачем решил за неё? Вы, Гена, молодые, сильные люди. И будущее своё способны построить. Только ведь проще сдаться, не пробуя, верно?
- Аня и слушать меня теперь не станет.
- А ты на кофейной гуще не гадай. Приходи вечером, как дела свои закончишь, и поговори. На холодную голову поговори. Вам обоим надо это. Сейчас ошибётесь, всю жизнь корить себя будете. Спасибо, что проводил, Гена. Возвращайся на остановку, иначе опять не уедешь.
* * * * *
- Папа, я пришёл.
Тётя Таня не обманула. Найти мoгилy отца оказалось несложно. Номера участков были написаны строгими чёрными цифрами. Ком встал в горле, когда Генка увидел покосившийся, потемневший от дождей и метелей простой деревянный крест без фотографии, с кривоватыми буквами на табличке.
- Я даже попрощаться с тобой не смог, папа. - Прошептал он, пытаясь поправить наклонившийся крест.
Надо поставить хотя бы самый простой памятник. Деньги у него были. Не очень много, но были. В пекарне платили зарплату, а тратить там её было некуда. Генка так и не научился курить и почти не ел сладкого, а кормили в колонии неплохо, да и Ольга Николаевна иногда баловала его домашней едой. Поэтому в местный магазин Гена не заходил, и заработанные деньги к моменту выхода его из колонии остались целы. Интересно, у кого надо спросить, как это можно сделать. И лопату бы, крест поправить пока, а то того и гляди упадёт. Он огляделся, но поблизости не было никого, кто мог бы ответить на его вопрос.
Впрочем, кажется, чуть левее, за большой берёзой, кто-то всё-таки есть. Он пошёл туда и вдруг, словно споткнувшись, остановился. Спиной к нему около большого чёрного памятника стояла женщина, а с мраморной плиты, весело поблёскивая глазами, улыбался Мишка. Сразу всплыла в памяти вчерашняя встреча. Люда же говорила, что Боев похоронен где-то рядом с его отцом.
Гена хотел тихо уйти, но женщина уже обернулась, посмотрела на него невидящим взглядом, улыбнулась. Он понял, что Мишина мать не узнаёт его.
- Сынок мой. - Она поправила стебли лежащих на гладкой плите цветов. - Год уже, как нет его. А снится. Всё время снится. И улыбается, будто что-то сказать хочет. Или говорит, да я не слышу, не разберу. Он хороший мой Миша, добрый мальчик. Батюшка сказал, что Господь только лучших забирает к себе.
- Лара, ну всё, поехали. - Между мoгил пробирался старший Боев. Увидев Макарова, переменился в лице.
- Ты здесь? Откуда?! Как посмел?!
Генка отступил на шаг.
- Я к отцу. И к Мише, получается.
- Да что же за законы у нас такие?! Миша там. - Он ткнул пальцем в мраморную плиту. - А ты на свободе разгуливаешь! Неужели нет никакой кары для подобных тебе?
- Это не я бил, Мишу. - Генка побледнел. - Поймите вы. Он из-за меня в драку ввязался, но это не я! Чем угодно поклянусь!
- Не надо мне клясться! Мне надо, чтобы ты, гaдёныш, рядом с ним там лежал! - Он пошёл к Генке, но тот не сдвинулся с места.
- Нет, Боря, нет! - Этот пронзительный, полный боли крик разнёсся над полуденной тишиной летнего дня. - Ты разве не видишь, это такой же мальчик, как Миша!
Боев бросился к жене, прижал её к себе, укачивая, как ребёнка.
- Нет, конечно, нет, Ларочка, всё. Тише, тише.
И, обняв за плечи, повёл к припаркованной у дороги машине. На секунду обернулся, бросил Генке.
- Уезжай отсюда, пацан. Из города этого уезжай. Не доводи до греха.
Звук мотора стих. Гена подошёл ближе. Провёл рукой по тёплому, нагретому солнцем мрамору.
- Прости, Миш. Что так получилось, прости.
Мишка улыбался, как улыбался всегда, когда не хотел ссориться или спорить.
"Да ладно тебе, Февраль" . - Говорил его взгляд. - "Не бери в голову. У всех бывает, Геныч".
Генка разыскал контору, где хмурый кладбищенский работник выдал ему лопату и сунул потрёпанный буклет с оградами и памятниками на вылинявших картинках.
- Вот из этого выбирай. И фотографию неси. Сделаем.
Гена поправил крест. Посидел немного на траве, глядя на холмики земли. Идти никуда не хотелось, но он обещал вернуть инструмент тому хмурому мужику, а Елизавете Яковлевне поговорить с Аней. Пожалуй, сейчас встреча с ней казалась ему страшнее стычки со старшим Боевым, но Генка привык выполнять обещания.
* * * * *
- Бабуль, забыла что-нибудь? - Аня поспешила к двери. Елизавета Яковлевна только что ушла на рынок, велев внучке следить за кастрюлей с бульоном.
- Кошелёк что... - Аня осеклась, увидев на пороге Люду Волохову. Они никогда особенно не дружили в школе, и у них даже не было номеров телефонов друг друга. - Привет, Люд. А я думала, бабуля вернулась. Ты что-то хотела?
- Была поблизости. Вот и решила заглянуть. Не виделись давно, а номера твоего у меня нет. Как дела? Лёшка пишет?
- А почему он должен мне писать? - Аня пристально посмотрела на одноклассницу. - Если хочешь, узнать, как он, узнай у него сама. Адрес наверняка есть у его родителей или у друзей.
- Ну вы же встречались. - Люда простодушно захлопала ресницами. - Это все видели.
- Видели что? Как в кино ходили или в кафе сидели? Ну это я так, Люда, со всем классом встречалась. Ты же с нами не ходила никогда.
- Потому что училась, в отличие от некоторых. Не до гулянок было. Надо же, а все были уверены, что вы пара. Теперь и Февралю твоему наверняка расскажут, если не рассказали уже. Иначе чего он тайком приехал.
- В смысле приехал? - Анино сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет. - Ты что выдумываешь? Гене до конца срока ещё год почти.
- Почему выдумываю? Сама его вчера вечером в магазине видела. Так что отпустили Макарова, если не сбежал, конечно. - Люда сделала "большие" глаза. - Как думаешь, не сбежал?
- Глупости не говори. - Аня никак не могла понять, почему Генка находится в городе. Неужели разобрались? Нашли свидетеля?
- Может, и глупости. Только он почему-то никому ничего не сказал о своём приезде. Значит, причина у него была. - Она многозначительно посмотрела на Аню. - Ну ладно, раз ты ни про кого ничего не знаешь, пойду я. Ты звони, Ань.
На её губах промелькнула ехидная улыбка, но Аня была занята своими мыслями.
- Да, иди, Люд, а то у меня там бульон на кухне. Спасибо, что зашла.
Когда дверь закрылась, Люда перестала улыбаться. Странная эта Анька. Никакой реакции на происходящее. Может быть, и правда они с Февралём разошлись, или она нахваталась от него всяких привычек и тоже стала как замороженная. Да, не того ожидала Люда, не того...
Аня не находила себе места. Сняла пену с бульона, уменьшила газ, а бабушка всё никак не возвращалась. Мысли теснились в Аниной голове, перебивая одна другую. Почему Гена вернулся так рано? Приехал ли он один или...
- Я думала, что мне уже всё равно. - Тихо сказала она сама себе. - А, оказывается, совсем не всё равно.
К моменту возвращения, Елизаветы Яковлевны девушка окончательно измучила себя сомнениями.
- Бабуль, Генка приехал! - Выпалила она, едва бабушка переступила порог.
- Уже доложили. - Елизавета Яковлевна покачала головой. - Впрочем, чему я удивляюсь. Такое впечатление, что мы не в городе живём.
- Ты что, знала? - Аня изумлённо попятилась. - И молчала?
- Не знала, не знала. - Успокоила её бабушка. - А узнала чуть меньше часа назад. Потому что увидела Гену. К отцу он на клaдбищe ехал.
- А почему он здесь, сказал?
- Сказал, отпустили. Аня, ты вот что, послушай меня сейчас. Я Гену к нам позвала. Родители твои, боюсь, не поймут, но поговорить вам надо. Нет в его жизни ничего из того, о чём он наговорил тебе. Ничего, слышишь. Я тогда ещё сказала, что побоялся он испортить тебе жизнь, вот и наделал глупостей. А ты, вижу, тоже до сих пор маешься. Поэтому ты, Анютка, выслушай его, а уж потом решай, как поступать. Здесь уж я тебе не указ. Как решишь, так и будет.
- Страшно, бабуль.
- Как ни страшно. Все беды, Анечка, от недосказанности и нежелания выслушать. Вот и в вашей с Геной жизни такое случилось. Только поправить, пусть не всё, но что-то ещё можно. Подумай.
Оставшиеся полдня Аня не находила себе места. Она опасалась предстоящего разговора, а ещё больше боялась, что Генка не придёт.
- Аня, прекращай метаться. - Елизавета Яковлевна укоризненно покачала головой. - Если уж совсем не сидится, дойди, пожалуйста, до аптеки, купи моё лекарство от давления. Закончилось. А то я, кажется, тоже волнуюсь.
- Сейчас, бабуль. Только если Генка придёт, ты его не отпускай.
- Это уж не сомневайся.
Аня выскочила из подъезда, быстрым шагом дошла до аптеки, расплатилась и, сжимая в руке маленькую коробочку, поспешила обратно.
Гена неловко чувствовал себя с этим букетом в руках. И зачем он вообще его купил? Может быть, выбросить? Шёл, перекладывая цветы из руки в руку, не зная, как поступить. Совсем не обратил внимание на припаркованную у дома Ани машину.
- Явился? Я так и знал, что, если не дома, то здесь тебя дождусь. - Боев захлопнул дверь и оперся о неё. - Мы не договорили. Ларисе Александровне спасибо скажи. Иначе я бы тебя ещё днём там, на кладбище, прикопал. Нервный срыв у неё после годовщины. Только на препаратах живёт. А ты, я смотрю, меня не услышал. Цветочки несёшь? Я вот тоже ношу. Видел, куда?
- Послушайте. - Гена устало поднял глаза на Мишкиного отца. - Даже если вы меня уничтожите, если всё уничтожите вокруг себя, Миша не встанет. Но я не трогал вашего сына. И никогда ничего не смогу изменить.
Аня издалека увидела старшего Боева. Видела, как Мишин отец вышел из машины и преградил Генке дорогу. Она ускорила шаг, потом побежала.
- Что вам надо от нас?! - Боев и Генка удивлённо обернулись в её сторону.
- Ань, уйди! - Генка шагнул Мишкиному отцу навстречу. - Да делайте вы, что хотите, только её оставьте в покое. Уйди, Аня!
Боев окинул их тяжёлым и мутным взглядом, нажал на ручку двери. Машина взревела и сорвалась с места.
- Ты чего полезла? С ума сошла?
И тогда Аня вдруг заплакала. Генка растерялся. Она не плакала на суде, не плакала после всех его жестоких слов в колонии, едва не набросилась на Боева сейчас, и вдруг.
- Ну чего ты? - Он прижал её к себе. А она, уткнувшись в него, никак не могла успокоиться, ещё не веря в то, что Генка Макаров стоит рядом. Осуждающе и гневно смотрела из окна старуха-соседка, но сейчас им было всё равно. Внутри у Генки разлилось давно забытое тепло, от которого ему самому впору было зарыдать. Это таял и уходил из этого парня переживший столько всего Февраль...
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 7
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)