Высокая густая трава оплетала ноги, Того и гляди упадешь. Да еще и идти то не очень удобно в обнимку вдвоем. Ольга прикинула, прошли уж много. Здесь и на бугорок можно взобраться. Никто если и захочет что то рассмотреть, их не увидит.
Дальше дело пошло быстрее. Вот уже и ель-спасительница видна, совсем рядом.
- Вот под той елкой наш дом, - пояснила Ольга. Только успела это сказать, как из под лап ели выкатился комок, который моментально поднялся на ноги и стал мальчишкой. Борька словно почувствовал, что кто то приближается, выполз посмотреть. Увидев Ольгу, да еще и не одну, он изо всех своих силенок припустил к ней.
- Тетка Олья, тетка Олья! - Только и мог он сказать. Подбежав поближе, рассмотрел мужчину, опустил глаза к земле, чтоб тот не увидел, какие они красные от слез. Разве можно рассказать военному летчику, что он, будущий солдат, ревел вместе с маленькой Настеной в два голоса. Он то думал, что попала тетка Олья в лапы к немцам. А от того винил себя, что он уговаривал ее пойти спасать летчика. Еще и сердился, что она боится идти.
- Тетка Олья! - он уткнулся в уже высохший подол ее платья и больше не смог себя сдержать. Заплакал жалобно, вздрагивая от плача худенькими плечами. Даже слез своих нисколько не стеснялся. Ольга присела возле Борьки, обняла его одной рукой, а другой гладила по вихрастой макушке.
- Что ты, что ты, родимый. Куда я денусь. Разве могла бы я вас оставить одних. Да ни один немец меня бы не удержал. А Настенка то где? - встревоженно спросила Ольга.
- Да куда она денется. Наревелась да и уснула. Ты не думай, покормил я ее. Даже козу подоил. А Белка то слушалась меня. Я ей сказал, что ты ушла летчика спасать.
Борька не стал говорить, что с Настеной под елкой они ревели вдвоем. А он даже причитал, что Ольга больше не придет, что немцы ее схватили. Настена хоть и не понимала, что он такое говорит, но видя, как плачет Борька, заливалась еще сильнее.
Василий сперва в недоумении смотрел на эту сцену. Потом ему стало понятно, о каких ребятишках обмолвилась Ольга. У него, как у маленького Борьки вдруг глаза стали влажными. Но он справился со своей слабостью.
- Ольга, так мне не пригрезилось. Ты действительно говорила там, что тебя ребятишки ждут. Ты ради моего спасения оставила их здесь одних, пошла спасать неизвестного тебе человека. И ведь ты могла там погибнуть. Это ж чудо, что немцы не бросились сразу меня искать. Как же им бы пригодился такой пленный, который знает все о расположении частей. А еще и карты бы им в руки попали. - он хлопнул рукой по планшету.
- Ну ладно, полно тут разговоры говорить. Пойдемте дальше, - смущенно проговорила Ольга.
Они подошли к елке. Ольга показала Василию свое логово.
- Вот тут мы и живем. Днем на улице под солнышком, а на ночь под елкой укрываемся.
Женщина осторожно приподняла лапу, посмотрела на свою Настену. Та, наревевшись, сладко посапывала, забыв во сне о своей невзгоде. Только сейчас, любуясь на свою ненаглядную Настенку, Ольга поняла, что здесь, на острове они находятся в полной безопасности. Ни один немец сюда не сунется.
Ольга подошла к Василию, посмотрела на его разодранный комбинезон. Вздохнула, Ничего такого у нее не было, чтоб переодеть летчика. Разве что в материнскую юбку да кофту. Она представила, как это будет выглядеть и непроизвольно фыркнула.
- Ты чего? - удивленно спросил Василий. Что в нем такого смешного, что развеселило женщину.
- Да не бери в голову. Это я не над тобой смеюсь. Думаю вот, во что тебя нарядить. Мужиков то, как видишь, у нас нет. А еще думушка у меня, чем кормить то тебя буду. Мы то ведь траву едим, да муку подмоченную жуем. Да и та скоро кончится. Были бы спички, так на костре бы сварили кашу, крупы есть немного. Так что, мил человек, и тебе придется к траве привыкать.
Василий встрепенулся, похлопал себя по нагрудному карману. Он всегда брал с собой спички, когда летел на задание. Мало ли что может случиться. На случай дождя они были замотаны в брезент,чтоб не намокли. Только вот не думал он, что придется в болоте купаться.
Вытащил Василий из кармана свертоочек, развернул. Ну, конечно же, болото не пощадило спички. Мокрые, но не превратились в кашу. У Ольги аж глаза загорелись от увиденного.
- Давай их на солнышко, по спичечке разложи. Сейчас я тряпочку принесу, на нее и разложим.
Сходила под елку, принесла платок свой, да горсточку муки. Разделила пополам. Одну половинку протянула Василию, другую взяла себе.
- Вот, поешь. Еще травки тебе сейчас дам. Не бойся. Мы ее все время едим. И животами не мучаемся. Я ее даже Настене даю. Зато воды у нас вдоволь. Прямо из родничка. Сбегай, Бориска, набери воды в котелок.
У Василия сжалось сердце. Они сами голодают. А тут еще он, здоровый мужик им на шею сел. Нет, он не будет тут рассиживаться. Вот оклемается немного и пойдет навстречу фронту. Не так уж и далеко он.
Под елью послышался плач. Проснулась Настена и не увидев около себя ни Борьки, ни матери, заплакала. Ольга бросилась туда, отвязала малышку выползла из под лап вместе с дочкой.
Та, увидев незнакомца, прижалась к матери еще сильнее. Она помнила, как кричали чужие дяденьки там, в другой жизни. Ничего хорошего она от них не видела, поэтому и испугалась.
- Не бойся, Настенька, дядя хороший. Он тебя не обидит, - успокаивала дочку мать.
Василий вспомнил, что в планшете должна быть плитка шоколада. Только вряд ли что от нее осталось после купания в болоте. Но все же расстегнул его. Между карт, различных бумаг лежала эта самая плитка, целенькая, только в мокрой обертке, как и все остальные бумаги в этом планшете.
- Вот, Ольга. Смотри, что у меня сохранилось.
Женщина взяла шоколад в руки, посмотрела на него, словно на что то необычное, неземное. Ей хотелось развернуть эту плитку и разделить сразу же между детей. Но нет. Она растянет ее на несколько дней. Будет давать по два квадратика Настенке и Борьке. Пусть Василий не сердится, но он ничего не получит, как и она. Они большие, Выдержат и без шоколада.
Борька подошел с полным котелком воды. Сначала даже не обратил внимания на то, что держит Ольга в руках. А потом его память услужливо подсказала, что это.
- А я знаю что это.. Папка привозил раньше из города такие.
Глаза мальчишки заблестели, он вспомнил, хоть и был тогда совсем маленький еще, как таял шоколад на языке, и как потом он весь измазался, когда решил вытащить остатки изо рта и посмотреть, что там осталось. Мама его тогда еще ругала, а отец смеялся и говорил, что ничего с рубахой не сделается.
Василий не мог смотреть, как Ольга поставила Настену на землю, отломила по две дольки, протянула сперва Борьке, который сразу же затолкал все в рот. А Настена не знала, что это такое, думала видимо, что это земля. Она уже как то пробовала поесть землю, но та ей не понравилась. Вот и сейчас она с опаской смотрела на этот кусочек. Только посмотрев на Борьку, как тот блаженно жмурится от удовольствия, малышка затолкала кусочек в рот.
Василий разложил карты на солнце, чтобы подсохли, раскрыл пошире планшет, чтоб внутри него тоже выветрилась сырость. Он хотел повернуться к Ольге, чтоб рассказать ей о своих планах и вдруг вскрикнул от боли. Аж в глазах потемнело и он чуть не потерял сознание.
- Ты чего? - испуганно спросила Ольга.
- Не знаю. Бок как прострелило. Ободранный бок не может так болеть.
- Ну ка снимай свой комбинезон, посмотрю я.
Василий сперва заартачился, чего там смотреть то, ничего ведь нет. Спросил Ольгу, разбирается ли та в медицине. Стало ему вдруг стыдно оказаться перед такой красавицей в кальсонах да в нательной рубахе. Странно, весь день они были вместе, но только сейчас Василий рассмотрел ее и понял, что спасла его молодая, очень красивая женщина.
Но Ольга его не слушала.
- Вот еще, слушай, что тебе говорят. Здесь я командир. Хоть я и не фельдшерица, но кое в чем разбираюсь.
Василий решил, что упрямиться бесполезно. При каждом движении бок болел. Стараясь не стонать, он стащил с себя сапоги, комбинезон и предстал перед Ольгой в одном исподнем.
- Рубаху тоже снимай.
Но когда Василий попытался поднять руки, чтоб стянуть рубаху, боль снова пронзила его. Увидев, как скривился от боли Василий, Ольга милостиво разрешила остаться ему в рубахе. Она подняла ее, рассмотрела ободранный бок. Да саднит все это, но уж боли такой, что терпеть нельзя от ссадин быть не может.
Она медленно провела рукой, там где была боль.
- Так у тебя ребра сломаны. И не одно ребро, а два, рядышком. - проговорила она вслух и сама удивилась тому, что говорит. - Надо стянуть их покрепче.
А потом, уже не удивляясь, принесла узенькое домотканое полотенце, обмотала потуже Василия. Ольга уже поняла, что Серафима ей помогает, подсказывает, что надо делать. Только все удивлялась, как Василий терпел боль, пока она его тащила.
Вечером, когда дети уже уснули, Ольга с Василием сидели долго на пригорочке. Василий мало чего о себе рассказывал. А Ольга поведала ему, как оказалась здесь на болоте, как прибился к ней Борька. Рассказала и про мать, только ничего не стала говорить, что помогает она ей лечить. Как такое рассказать. Разве он поверит. Ольга бы и сама такому не поверила рассказу, сказала бы, что все это выдумки.
Для моих новых читателей предлагаю повесть "Любкины тропы" Очень надеюсь, что она вам понравится
Василий поделился, что хотел идти в сторону фронта. Только вот теперь куда он со сломанными ребрами пойдет. Ольга же возразила.
- Не думай даже. Немцев тут сейчас много. Они как осиное гнездо теперь, которое разорили. Злые, в каждом человеке врага видят, каждого боятся. Да тебя в твоем комбинезоне за версту увидят. Не немцы, так полицаи. Глядишь награду им дадут. Да и фронт то уж недалеко. Ночами бывает слышно, как взрывы гремят. Скоро наши сюда придут. А там глядишь и ребра твои срастутся.
Василий задумчиво жевал травинку и думал. Он успел передать своим, пока еще бился с фашистами, где находится. Но вряд ли друзья его будут искать на болоте, даже если и окажутся в этих местах. Ведь на карте никакого острова среди топи нет. Сплошное болото.