Время бежало вперед, как колесо под горку. Почти неделя прошла, как спасла Ольга Василия от неминуемой гибели. Летчик понемногу выправлялся. Ссадины на бочине подсохли, рука валандать стала. Хоть шевелить ей мог уже и то хорошо. Только вот ребра покоя ему не давали. Ольга все надеялась, что мужик молодой, быстро ребрышки срастутся. Может и быстро. Не знала она, сколько для этого времени надо. Но за это время ничего почти не изменилось. Не кашлянуть, не вздохнуть глубоко не мог.
Но даже такой немощный, Василий старался облегчить жизнь Ольги. На другой же день, как только подсохли спички хорошенько, взялся он разводить костер. С Бориской ходили они по гривке, собирали сухие ветки. Топором Василий не мог махать, но пилой-одноручкой спиливал высохшие деревца. Дров запасли, чтоб огонь поддерживать все время.
Только потом Василий взялся за спички. Вспомнил забаву, как в отряде с друзьями они соревновались, кто быстрее огонь разведет. Ширхали спичку о голенище хромового сапога, и вот оно, пламя. А то с помощью разбитой бутылки да берестки добывали огонь. Разбитых бутылок на болоте не водилось. Вся надежда на спички. Хоть коробок весь размок, но сера на спичках еще оставалась.
Все болотные жители собрались возле Василия. Бориска стоял с припасенной берестой, Ольга с Настенкой на руках молилась, чтоб получилось развести костер. До рези в глазах всматривалась женщина, как пытается Василий добыть огонек. Только с третьего раза у него это получилось. Ольга даже и не заметила на солнышке, что вот оно, пламя, лизнуло берестку, скрутило ее, разгорелось сильнее. Затрещали сучки, сначала тоненькие, потом и стволики разгорелись.
- Ура! - запрыгал Бориска вокруг костра. Заулыбалась довольная Ольга. На какое то время страх голода отступил от них. Каша, пшенная каша без соли, но сдобренная молоком, была сегодня на обед. И не было в жизни вкуснее и слаще этого угощения. Ради такого случая Ольга накормила кашей всех досыта. Это уж потом она будет экономить, а сегодня пусть все порадуются.
Только потом, когда довольный Бориска растянулся на пригорке и начал довольно поглаживать свой живот, Ольга испугалась. А ну как объелся парнишка. Давно ведь столько не ел. Но слава Богу, все обошлось.
За костром следили мужчины. Борька понимал, что без огня им плохо опять будет. Целыми днями ходил собирал топливо. Понемногу подбрасывал в костер, чтоб всегда угли были. Ольга сперва переживала, что ночью огонь будет видно. Потом успокоилась. Кто по ночам в лесу шариться будет.
Она теперь ходила на берег своей земли, выкапывала в болоте растения с корнями. Эти корни и шли в варево. Корешки разваривались, получалась густая похлебка, да горсточку крупы туда или зерна для сытости.
Управившись с делами, частенько сиживали они с Василием у костра. Тот все рвался уйти. Но Ольга каждый раз отговаривала его. Уже совсем скоро продвинется фронт сюда. Взрывы то слышно каждый день теперь. Василий доставал из планшета карту, рассматривал ее. По взрывам, доносящимся с востока пытался рассчитать, где линия фронта проходит. Вроде и вправду получалось, что совсем недалеко. Но он, бывалый военный знал, что бывает по разному. Иногда немцы чуть ли не бегом драпают, а иногда упорно не хотят отступать.
Вот и в последний свой полет, он получил приказ провести разведку о скоплениях фашистов. Благополучно облетел вокруг станции, отметил расположение фрицев, но откуда ни возьмись появились немецкие истребители. Где располагался их аэродром, неизвестно. Получалось, что не выполнил он задание. Да и те данные, которые ему удалось разведать, за это время уже безнадежно устарели.
- Однополчане мои думают, что погиб я, или в плен попал. Если бы оказался в отряде партизан, то командование знало бы, что я жив. Связь с ними налажена.
Василий горевал, что нет здесь поблизости партизан. Он показал на карте, где находится их отряд. Это там, в сторону железной дороги. Сверху кажется, что совсем рядом, а вот по земле…
- Василий, а дома то кто тебя ждет, - поинтересовалась Ольга.
Почему то он ни разу за все время не вспомнил о семье.
- Некому меня ждать. Жена с дочкой эвакуировались когда, погибли. Поезд попал под бомбежку. Фашисты, гады, видели что поезд не военный, на крышах красные кресты были нарисованы. Так они по этим крестам, как по мишеням.
Василий замолчал. Тяжело ему было вспоминать, как получил он такое известие. После этого злость в нем на фрицев так и кипела. У командира просил, чтоб в самые рисковые полеты его отправляли. Жить не хотелось. Да видно ангел у него сильный был. Каждый раз возвращался на аэродром свой без единой царапинки. Друзья удивлялись. В шутку “фартовым” называли. Только вот в этот раз ангел не уберег его. Хотя как сказать. Жив ведь все равно остался
Летчик посмотрел на Ольгу. В этот раз ангел его явился в образе хрупкой женщины. Если бы не она, то так и провалялся бы в беспамятстве, пока бы ищейки немецкие его не нашли.
Бориска, который сидел рядом и слушал разговоры взрослых, вдруг выдал с детской непосредственностью..
- Дядя Вася, а ты женись на тетке Олье. Вон она какая хорошая.
Ольгины щеки вспыхнули малиновым цветом, словно горящие угли в костре. Она до того растерялась, что сразу и не сообразила, что сказать.
- Бориска, чего ты городишь то. У меня, чай, муж есть. Настенкин отец. Он тоже воюет.
Василий тоже смутился от слов ребенка. Чего уж греха таить, Он частенько останавливал свой взор на черноглазой красавице. Тоска по жене, дочке, все еще не прошла. Они часто снились ему ночами. Но их нет и никогда не будет. А он, как не крути, живой мужик. И тут, рядышком, стоит только руку протянуть, красивая женщина, которая даже и не подозревает, что он тянется к ней.
Слова Ольги о муже мгновенно охладили его пыл. Он даже не разу не подумал о том, что у нее есть муж. Как же так, даже мысли в голове о том, что она замужем, не возникло. Все собирался поговорить с ней, объясниться.
Ольга поднялась, ушла под елку, прилегла рядышком со спящей Настеной. В голове все перепуталось. Да, у нее есть муж. Она любит своего Николая и ждет его. Только вот не знает, жив ли он или пал на полях сражений. Ведь ни одной весточки за все это время. Да и откуда им быть, если деревня, в которой они жили, сейчас под немцем. Кто ей чего напишет. Да и остались ли там люди. Может так же, как здесь, в Германию всех угнали.
Вечером, почти ночью, когда Бориска уже видел пятый сон, Василий решил признаться Ольге, что нравится она ему. Они сидели у костерка, Василий взял Ольгу за руку и притянул к себе поближе. Она испуганно посмотрела на него. Ольге стало страшно, что вдруг случится то, что она изменит своему Николаю. Нет, нет, Василий просто минутное влечение.
Ольга высвободила свою руку и отодвинулась подальше.
- Прости, - прошептала она тихо, хотя ее никто бы и не услышал. - У меня есть муж. Я его люблю очень. Только я не знаю, жив он или нет. Но все равно я не могу ему изменить. Не обижайся.
И тут Ольгу словно прорвало. Она поведала Василию о своей любви, о том как они жили, о том, как долго не могли родить ребенка. Даже о том, что Серафима ходила по церквям и вымаливала им дитя, рассказала без утайки. Как хочет, может верить, а может нет. Но вот она, Настенка, посапывает под елкой.
Еще одна моя повесть для новых читателей. Здесь рассказывается о строительстве церкви в моей деревне. За основу взяты архивные материалы о строительстве. Все герои повести вымышленные
Прошло еще два дня. Бои шли уже совсем недалеко от Спасского. Ветер наносил на болото запах гари и пороха. Василий метался, как раненый зверь. Не мог отсиживаться он здесь, когда там идет такая борьба.
- Все, я не могу больше здесь оставаться. Ольга, проводи меня завтра утром в лес.
Ольга не стала его отговаривать. Не проводит, так сам уйдет. Еще в болоте утонет. Она рассказывала, как лучше пробираться по краю леса, возле болота. Хоть и понимала, что совершает Василий безрассудство. Без оружия, не зная местность решился все таки идти навстречу своим.
Вдруг голос в голове сказал, что дойдет он и ничего с ним дорогой не случится. И будет у Василия все хорошо.
- Спасибо, мама, - подумала про себя Ольга. На душе сразу стало спокойнее. Она осознала, что проводит завтра летчика своего и больше никогда не увидит. От этой мысли как то нехорошо ей стало. Привыкла что ли она к нему уже. Тяжело расставаться насовсем.
Разум ушел на второй план. Ольга потянулась к Василию и осторожно обняла его. Знала, что ребра то до сих пор у него не срослись. Болят. Василий даже сперва не понял, что происходит.
- Прости меня, Коленька. Согрешила я. По доброй воле согрешила. - бормотала про себя Ольга, после того, как все случилось. А Василий не мог понять, чего это она там шепчет. Богу что ли молится. Он лежал, смотрел в небо, усыпанное звездами. Ольга тоже молчала. Каждый переживал случившееся по своему.
- У меня ведь нет никого, - заговорил Василий. Знаю, что ждать своего Николая будешь. Но все равно, скажи, куда мне тебе писать, кому. Хоть знать буду, как вы выберетесь из этого болота.
- Да как Спасское отобьют, так мы и уйдем отсюда. В Выселке то жить нельзя, выгорели там все дома. Думаю, что в Борискином доме поживем. Куда я его дену. Дедки то уж в живых, наверное, нет. Всех стариков хотели увезти. Поживем, может кто то из родителей у него вернется. А не вернутся, так вместо своего растить буду.
Василий посмотрел в сторону избушки.
- Ох, землянку то я так и не подлатал.
Ольга улыбнулась.
- Да и не нужна она нам будет. Скоро уж выберемся отсюда.
Еще затемно Ольга растормошила спящего Борьку. Знала, что тот обидится на нее, если не попрощается с дядей Васей.
- Бориска, я пошла Василия до леса провожу. Настену привязала. Да долго то я не буду. Туда да обратно. Ты за огнем поглядывай, чтоб не потух.
Ольга вернулась обратно, когда Бориска еще спал возле костра. Она прилегла с ним рядом, обняла мальчика. Сама лежала и думала, как там Василий. И молила Бога, чтоб все у него хорошо было.