Немного поразмыслив, Алексей Михайлович все-таки решил дать последний шанс боярыне. В конце концов, с ней его много связывало, опять же, подругой его первой супруги была и дети ее сильно любили. Да и вину свою где-то в глубине души чувствовал... Опять же, никак понять не мог: как такое возможно! Он, всесильный государь всея Руси, и не может со слабой женщиной справиться!
Царь отправил в Боровск архимандрита чудовского Иоакима, который снискал себе славу «увещивателя строптивых сестер». Государь не сомневался — в этот раз точно получится сломить Морозову. Он даже представлял, как она предстанет перед его очами с покорно опущенной головой и станет поспешно тремя перстами креститься.
Ох, как он ошибся! Ушам своим не поверил, когда доложили: Феодосия Прокофьевна по-прежнему удивительную стойкость духа проявила. Уж на что священник строг был и в чудеса не верил, однако даже он изумился — откуда эта слабая женщина, которую не кормят и воды не дают, силы черпает? А вдруг ее и верно ангелы кормят, как стрельцы утверждают? Иоаким поначалу отмахнулся, когда они рассказывали, как над ямой, где узницу держали, каких-то крылатых существ видели. Вроде как пение дивное слышалось и запах ладана стоял.
Более того, пригрозил языки за болтовню отрезать, теперь же, когда на боярыню смотрел, мысль крамольная мелькнула:
— А ежели не брешут гады?
Подумал и вздрогнул. Так не долго в числе ее сторонников оказаться и гнев царский на себя навлечь. Поэтому решил быть твердым, да только не совсем вышло. Уж больно жалкой женщина смотрелась.
— Господи, — мелькнуло в голове, — как же она изменилась.
От прежней красавицы только дивный взор остался, поймав который сразу ясно: зря столь долгий путь преодолел. Не отступится, убогая…
И верно, увидев его пред собой с крестом в руках, покачиваясь от слабости и источая жуткий смрад, сложила свои два исхудавших перста с ногтями под которым грязь забилась, демонстративно перекрестилась. Это не могло ни смутить гостя. Пришлось отступить на шаг и вперед крест выставить.
Потом вздохнул глубоко, немного откашлялся и ласково, насколько это было возможно в данной ситуации, произнес:
— Дочь моя!
— Какая же я тебе дочь, коли ты меня в застенке на дыбу подымал? — строгим голосом спросила узница незваного гостя.
Неожиданно для себя самого, Иоакиму пришлось оправдываться, что он тут не причем и что пытки все эти стали причиной ее грубости государю. Говорил поспешно, словно боялся, что прервет его и не успеет высказаться. Потом одернул себя. Нашел перед кем оправдываться! Приосанился и поспешил сообщить, что и в этот раз приехал по царскому приказу.
Изумления на лице боярыни от этих слов не заметил. Более того, женщина резко промолвила:
— Не он послал тебя ко мне, а вы, отъяв у него зрение и разум, прислали ко мне послом его безумие и слепоту.
Промолвила и застыла статуей, скложив руки на впалой груди. А ведь когда перси ее кого угодно с ума свести могли! Даже он, грешник, порой во время служб в ее сторону посматривал, особливо радовало, когда она лукаво глазами синими из под густых ресниц постреливала... Эх, была красавица, да вся вышла...
У него в голове не укладывалось, как в этом изможденном теле, от которого только кожа да кости остались, столько силы сохранилось.
Иоаким уже прекрасно понимал, пользы от этого разговора никакой не будет, но надеялся уговорить упрямицу. Как ему доложить, что впустую съездил? Засмеют ведь! Поэтому он вкрадчиво произнес:
— Великий государь, помня заслуги дядьки своего Бориса Морозова и мужа твоего Глеба Ивановича, желает возвести тебя такую степень чести, какой ты даже представить не можешь.
Сказал и замер в страхе, ибо прекрасно понимал, все его слова упали, аки капли воды в раскаленный песок. Все, что не скажет, мимо ушей боярыни пронесется. Но выполнить приказ обязан был и продолжил, откашлявшись:
— Он обещает тебе великую милость и честь, если ты...
Примолкшая страдалица встрепенулась. Удивительно даже, как неожиданно громко зазвучал ее голос. Будто в ее тело заросшее коростами и покрытое грязью и верно неведомый дух вселился. Откуда только силы взялись!
— О, чернец! — сказала она с горькою усмешкою. — Зачем ты идешь вслед за дьяволом? Припомни божественные слова: «И возвед его диавол на гору высоку, показа ему вся царствия вселенныя в черте времянне, и рече ему диавол: «Тебе дам власть сию всю и славу их, яко мне предана есть и ему же аще хощу, дам ю: ты убо аизе преклонишися предо мною, будуть тебе вся...»
Было заметно, что фраза далась ей с большим трудом. На ее гладком челе даже сильная испарина выступила, но Феодосия не сдалась и продолжила:
— Иди к царю и раскрой перед ним евангелие от Луки, главу четвертую и прочти ему от стиха первого даже до стиха четырнадцатого. Пусть внемлет разуму и не считает себя выше неба!
— Аминь! -- громко сказала все время молчавшая Марьюшка…
На этом разговор закончился… Архимандрит, забыв о высоком сане, вдруг помянул черта и сплюнул на землю в сердцах. Он вдруг понял — великой силы эта женщина и ее ничем не сломить… Пытки, голод, страдания только силы ей придают и веру, что все делает правильно. Перекрестил ее и ушел, читая вполголоса молитвы и мысленно прося Бога простить ей все грехи ее вольные и невольные.
Больше боярыню никто не беспокоил.
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 84
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке